Закончив Ярославское командное училище, наш герой отгулял отпуск, получил предписание, подъёмные и оформив билеты, улетел из родного Калинина, ныне вновь Тверь, на дальние рубежи нашей необъятной страны. На стык Амурской области и Еврейской автономной. Близлежащий город назывался Облучье, который местные зубоскалы прозвали чуть по-другому, заменив начальную букву на "Е". Смешно. Но и грустно одновременно, ибо словом, видоизменённым уже от этого, частенько у нас в стране называют совсем уж дальние уголки. В общем, после буквы "б", добавляют- "...еня". Как-то так. Но когда наш свежеиспечённый лейтенант, по имени Виктор, а попросту-Витёк, был встречен на железнодорожном вокзальчике прапором с дивизиона и отвезён вышеназванным товарищем, на автомобиле-Газ-66 через тайгу, на само место несения службы в должности командира взвода стартовой батареи, парень, проехав вёрст шестьдесят и узнав в пути о том, что до ближайшего населённого пункта от дивизиона этих самых вёрст около тридцати, заметно спал с лица и занервничал.
Сами посудите. После четырёх лет в Ярославле, пусть древнем Патриархально-провинциальном, но довольно-таки крупном городе, после детства и юности, проведённых в другом областном центре, в Европейской части страны, оказаться одному, без семьи в глухой тайге на сопке, да ещё без малейших перспектив в отношении слабого пола (а привычка-то Ярославская осталась-бегать по девичьим студенческим общагам)и с тоской вспоминая надпись на заборе родного училища перед каждым выпуском- "Умру, но выйду замуж за курсанта", можно было запросто присоединиться к стае волков и по ночам выть с ними вместе на Луну. В общем- захандрил Витёк. Сразу же по прибытии на сопку, увенчанную четырьмя стартовыми
столами с ракетами и осознав, что зимой здесь вообще "вешалка", от постоянной работы лопатами и осенней-мётлами, затосковал уже зелёной тоской. Но мысль у него заработала чётко. Впилась в мозг клещём, засела, стала стучать метрономом. "Домой-домой", на манер- "тик-так" музыкального.
Промаявшись пару месяцев, ощутив приближение осени, Витёк отпросился на пару дней краткосрочного отпуска-отгула, якобы для закупок, за свой счёт, кое-каких штукенций для Ленинской комнаты, ввиду приближающейся осенней проверки. А приехать должна были пара "папах", то есть полковников из политотдела армии. Витька же нагрузили ещё счастьем быть комсоргом, неосвобождённым, дивизиона.
Так он влип. Не по-детски. Ну да ладно. План у него был. Обмозгован длинными вечерами в комнатке деревянного дома барачного типа. Для офицеров с семьями дом был построен. Из вековых деревьев. Из тех, которые на этих сопках росли совсем рядышком с позициями.
Приехав в краевую столицу, в Благовещенск, Витёк двинул к первому попавшемуся храму. Зашёл в него, долго о чём-то толковал с отцом- настоятелем, а вышел с умиротворённым, даже уже, несколько просветлённым лицом. Переночевав в местной гостинице, Витёк утром пробежался по магазинам канцтоваров, сделал закупки для Ленинской, а затем поехал в церковь, в которой он побывал накануне. Заглянул внутрь и через полчасика вышел с объёмным свёртком. Вернувшись в гостиницу,
забрал свои вещи, полностью рассчитался и уехал на вокзал.
Группа проверяющих, в составе которой был начальник политотдела, само-собой полковник, на второй день пребывания на дивизионе была приглашена в Ленинскую комнату, где Витёк должен был провести образцово-показательную политинформацию.
Расселись по чинам. В первом ряду-члены комиссии, командир дивизиона, замполит и командиры обеих батарей. Ждали Витька. И он вошёл.
НачПО менял окрас лица как хамелеон. С красного, через серо-синий к зелёному, а после него, к жёлто-фиолетовому, похожему на здоровенный фингал. На него, реально, было страшно и одновременно смешно, смотреть. В воздухе явно запахло или инфарктом или инсультом. НачПО стал задыхаться...
Витёк решил слинять из армии надёжнейшим способом. И он его придумал. Дело в том, что в Благовещенске он приобрёл у попа старую рясу, тяжёлый крест на цепи и Библию. Привёз все это на дивизион, поштудировал немного священное писание, которое он замаскировал обложкой нетленки Карла Маркса под названием-"Капитал" и стал ждать комиссии с проверкой. Дождался. Ну а когда был вызван пред светлые коммунистически-комсомольские очи всех присутствующих, то напялил на себя рясу, крест и взяв "томик Маркса", с замаскированной в нём Библией, вошёл в Ленинскую
комнату и не обращая внимания на выпученные глаза первого ряда, подошёл к кафедре, положил на неё книгу и раскрыв, заорал:
-Братья и сестры! Благую весть я вам принёс!
И начались в молельной комнате адептов учения Маркса-Ленина, самые что ни на есть, боевые действия. Первым, на приступ крепости-кафедры, ринулся замполит, который был остановлен увесистым ударом по голове томиком священного писания, облачённого в "чуждое тому одеяние", в виде обложки труда своего антипода. Классический оксюморон. Получив по башке, замполит сел на корточки и обхватил свою голову руками. Затем, в рукопашную вступил командир. Он получил несколько болезненных тычков в лицо увесистым крестом. Витёк в это время орал:
-Изыди Сотона! Прочь-нечистая сила! Вон отсюда, бесовское отродье!
Подкравшиеся с боков солдаты заблокировали руки новоявленного "батюшки" и заламывая их за спину, поволокли того в сторону дверей, при этом, с огромной радостью врезав пока ещё офицеру Советской армии, несколько раз по рёбрам и под микитки, да отвесив упёршемуся в дверной косяк "святому отцу" пендалей тяжёлыми сапогами. В коридоре стихло. Замполит первым прочухал эту ситуацию и возле носа НачПО оказался стакан с жидкостью тёмно-коричневого цвета, пахнущей спиртом.
НачПО залпом опрокинул содержимое стакана в свою утробу и молча начал делать хватательные движения кистью руки. Замполит расплылся широченной улыбке и сладеньким голосочком вопросил:
-Закусить желаете, товарищ полковник?
НачПО взревел :
-Мудак! Ещё налей!
Замполит рванул к шкафчику. Раздалось звяканье и бульки. Затем, он вернулся с наполненным до краев стаканом и ещё более елейным голоском пропел:
-Своя настоечка...Сам делал...На кедровых орешках...
Он был в этот момент похож на героя одного Чеховского рассказа, чиновника Червякова, подобострастно склонившегося перед генералом Брызжаловым. И в воздухе явно зависло- "Так точно, вашество, не извольте беспокоится, покорнейше благодарю... " В общем- мерзотное чинопочитание, вкупе с лизоблюдством, являл собой замполит. НачПО встал и громогласно произнёс, тыча пальцем в командирскую грудь:
-Марш в свой кабинет! Сейчас я вам всем тут устрою!
И до самой ночи из кабинета командира дивизиона раздавались громовые раскаты.
Но всё это закончилось классически для нашей армии, а именно- как пишут в
милицейских сводках- "совместное распитие спиртных напитков на рабочем месте".
В общем-скандал получился нешуточный...
Уволили Витька очень быстро, по медицинским показаниям. Никто не хотел такой скандал выносить на всеобщее обозрение. Конец семидесятых, как-никак. Что было дальше с Витьком, я не знаю. Но не думаю, что с такими мозгами он пропал. Не думаю... Или не хочу думать. Надеюсь что у него-всё хорошо.
Предыдущая часть:
Продолжение: