Ревела река, плакала Фрося, звала мужа, но никто не спешил обнимать её и успокаивать. Никто Фросенькой не называл. И тут Фрося вспомнила сон. Во сне всё было также. Бурлила и бесновалась река, и она звала мужа, но он так и не пришёл.
Глава 205
Назад выехали сразу, как только распрощались со стариком, приютившим Катю.
Задерживаться не стали. Возвращаться было далеко, а уже почти 2 дня прошло. Линейку и лошадей председатель дал на три дня. Полтора уже прошли. Их проводник доехал до балки, помог переправиться, показал, по какой дороге ехать, а сам вернулся к брату на хутор.
Катя сидела, положив раненую ногу на траву, а целой ногой упиралась в ступеньку. Фрося сразу легла и закрыла глаза. Ей было очень жаль сестру. Так жаль, что сердце останавливалось, она задыхалась, как только смотрела на культю. Ноги не было до середины щиколотки. Всё давно зажило и заросло кожей, но впечатлительная Фрося представляла зияющую, окровавленную рану и у неё мутилось сознание.
Проехали безлюдную станицу, где жили Марфа с Григорием. Вот здесь и началось самое трудное. На дороге стали появляться грузовики и легковые машины, лошади шарахались от них и бежали в поля. Никакой потравы (вреда) они сделать не могли, потому что в основном поля заросли травой. Колхозники не успели их засеять.
Чтобы хоть как-то успокоить лошадей, Стёпка повёл их по полям, ориентируясь на пылящий тракт. Уже в темноте добрались до того места, где ночевали первый раз. Парень накосил травы коням, принёс воды. Поужинали остатками из сумки.
Встали рано. По полю ехать было мягко, но канавы и рытвины в темноте не видно. Выехали на грейдер (гравийная дорога), пока не было транспорта, миновали Лабинскую. До дома оставалось 60 км.
***
Фрося немного свыклась с мыслью, что у сестры нет ноги, и уже не реагировала так сильно на укороченную ногу, лежавшую рядом с нею.
- Коней надо покормить и попоить, - заявил Степан. – Счас накосю травы им, хай йидять. А вы, пока костерок разведите, картошки напечём. Мамка дала мне картошки, вот как раз и пригодилась.
- Я знаю тут полянку с черемшой, сбегаю, гляну. У нас хлеба чуть-чуть осталось. Перекусить хватит, - сказала Натлья.
Фрося удивлённо заморгала глазами. Местность была ей незнакома, до Ахметовской далеко. Она никогда здесь не была. Откуда Наташка знала эти места?
- Наташка в гражданскую тут была, - сказала Катя. – Со своим ухажёром пряталась. А потом красные их погнали. Наташка сразу дома оказалась, а что сталось с её полюбовныком ныхто ны знае.
В общем, Фрося насобирала сушняка, это она умела делать с детства. Порылась в сухой траве в телеге, нашла картошку, сходила к Лабе, помыла грязные клубни. Степан привёл лошадей поить.
Пока лошади пили, он подошёл к Фросе обнял её неожиданно сильно и поцеловал.
- Давно ты мне в душу запала. Приходи в клуб. Не обижу.
- Я замужем. Не смей меня трогать, сопляк.
Степан отошёл, потом вернулся:
- А Наташке понравилось. Приходи в клуб или я сам к тебе приду.
Фрося ничего не ответила, а потом засмеялась. Она представила, как мать будет гнать молодого ухажёра веником.
Наталья принесла пучок черемши. Листья были жёсткие, но приятный запах чеснока придавал картошке неповторимый вкус. Фросе показалась картошка очень вкусной. Никогда после она такой вкусной картошки не ела.
Ночью приехали в Ахметку. Таиса с Ксеней ждали их. Таиса напекла пирогов и пирожков, принесла готовых из дома. Сварила картошки у сестры. Ксения безучастно сидела на скамье, где когда-то сидел Семён, и плакала. Всё у неё из рук валилось. После обеда приходила сестра Варя. Принесла творогу и сметаны.
- Ксенька, цэ я дивчини прынысла, пиддэржитэ йи. Сама ны йишь. И дивчатам ны давай. А то я знаю тэбэ. Усё сама б съила.
- Варька, так нысла б бильшэ. А то прынысла жмэньку, ще и командуишь.
- Варэныкив навары с сыром. Вот усим и хватэ, - ответила Варвара. - Коровка у нас молоденькая. Молока даёт мало. Тёлочку пряталы от хвашистив, коровку-то оны заризалы.
- Та знае вона усэ, - сердито сказала Таисия.- Прыдуряица. Усэ ий мало. Тут варэныкив много получица. Завтра я прыбижу с утрыца пораньшэ, та и налиплю варэныкив.
- Так у мэнэ мукы ныма, - развела руками Ксения.
- А дэ вы муку дилы, ту, чо Нюськи у колхози далы?
- Та колы тэ було? Успомныла то, чо було пры цари горохи, колы людэй было трохы, - затрясла головой Ксения.
- Ладно, спросю муки у Груньки. Хай мыску насыпэ.
Варя ушла. Сёстры остались вдвоём. Поели картошки. Таиса положила в плошку ложку сметаны. Присолила сверху. Сёстры ели, макая картошку в сметану.
- А помнышь, як бабушка нас кормыла картохой с маслом писным (подсолнечным)? – спросила Таисия.
- Ны помню. Мала я тоди ще була, - ответила Ксения.
- Скоро наши прыидуть. Пишлы на вулыцю. Там посыдым, хоть подыхаим, - позвала Таисия.
- Иды. Я на пичку полизу. Спать вже хОчу, - ответила Ксения.
***
Наконец путники увидели огоньки в хатах по краям дороги.
- Фу, вот и приехали! – потягиваясь, сказала Наталья. Ей было уже 40 лет, но выглядела она гораздо моложе. Черноволосая, чернобровая и черноглазая, худенькая, точно подросток, Наталья была хороша. С юных лет жила она для себя. Ещё отец купил ей хатёнку в переулке за школой. Крошечную, с одной комнаткой, но свою собственную. И никто к Наталье не лез с советами и с приказами, что и как нужно делать. Жила в своё удовольствие.
Фрося подумала, что Мотя хоть и изменилась после родов, но такой, как Наташка, сестре никогда не быть. Слишком много проблем у Моти, и некому ей помочь.
Лошадки почувствовали близкий дом, и пошли веселее.
Степан подъехал к калитке и помог Кате стать на костыли. Она повернулась, чтобы зайти во двор, но на пути встала женщина. В темноте Катя не поняла, кто это. Подумала, что мать.
- Мама, - заплакала она.
- Мамка у хати спыть, - ответила Таисия. – захоть тыхэнько, ны упады.
Никакого сочувствия не прозвучало в голосе Таисии, только недовольство.
Четыре ступеньки крыльца стали для Кати непреодолимой преградой. Ступени были высокие. Катя попробовала и так, и сяк. Отдала костыли Наталье, стала на колени и с трудом поднялась на веранду. Несколько куриц, живших под крыльцом, любили днём залетать на перила и там сидеть. При этом они справляли нужду прямо на крыльцо. Вот в одну из таких кучек и стала рукой Катя.
- Наташка, вы хоть бы с крыльца счищали. Я вляпалась в куриную кучу, - возмутилась Катя.
- Та чистю я. Три дня нас не было, вот и нагадили. Нюська домой глаз совсем ны кажэ, мамка с хаты не выходит. А я одна всё не успеваю. Вот будешь дома, хоть со ступенек будешь сметать, - ответила Наталья.
Фрося подумала, что Катя не сможет ничего делать на одной ноге.
Забегая вперёд скажу, что совсем скоро Катя будет делать всё и даже по воду на Лабу ходить на деревянном протезе.
***
В августе 43 года Фросе исполнилось 25 лет. День рождения прошёл незамеченным. Даже сама Фрося забыла, что у неё День рождения. Она за датами не следила. Частенько не знала какой день и какое число сегодня. С утра настирала целую гору вещей, сложила в вёдра и понесла на Лабу полоскать. Вёдра были тяжеленные. Шла и вспоминала Семёна. Он не мог носить вёдра на коромысле, поэтому носил вёдра с водой просто так. В руках.
Подошла к Лабе. Воды было много. Видно, в горах прошёл дождь. Грязная была вода. Мутная.
Фрося поставила вёдра на берег и посмотрела на островок, где однажды купались и отдыхали с мужем. Островка не было. Огромные серые буруны поднимались на том месте.
- Вот и жизнь моя, как река. То ласковая и чистая, а то бурлящая и грязная. Сеняаа! Сееняаа! Хоть строчечку одну напиши. Слово одно, что жив. Я найду тебя и буду рядоом! - слёзы текли ручьём по лицу молодой женщины.
- Война проклятая, что ты наделала?
Ревела река, плакала Фрося, звала мужа, но никто не спешил обнимать её и успокаивать. Никто Фросенькой не называл. И тут Фрося вспомнила сон. Во сне всё было также. Бурлила и бесновалась река, и она звала мужа, но он так и не пришёл.
Фрося села на траву, обхватила колени руками.
- Видно, быть мне одной всю жизнь. Сон был вещий, - подумала и успокоилась. Плакать и горевать можно сколько угодно, но это не вернёт Семёна. Нужно жить. Катя без ноги и не унывает. Живёт. У меня всё на месте. Нужно жить дальше.
***
Пришлось полоскать в роднике. Фрося набирала осторожно воду в вёдра, чтобы не поднять муть, в вёдрах и полоскала. Чистое развешивала на кустах вербы. Пока дополоскала, первое хорошо просохло. Обратно возвращаться было легче.
Развесила стирку на плетень и зашла в комнату. Таисия сидела у стола и что-то вязала. На плите булькала в горшке каша.
- Чем занимаетесь? – спросила Фрося.
- Та ось вяжу Катьки на манэньку ножку шлычку (шапочку). Вона в нэи мэрзнэ усигда. Ксенька совсим нычого ны робэ. Вона молодьше от мэнэ, а состарылася раньше. Видать, умрэ вскорости. А ты чого так довго?
- В роднике полоскать пришлось, Лаба бушует.
- Задожжыца скоро. Давай обидать.
Фрося начала собирать на стол и тут кто-то постучал в окошко. Глянула. За окном стояла женщина.
Все главы здесь
Продолжение будет 2. 01. 25 Жду ваших комментариев и предположений, кто стучит в окно?