Уважаемые читатели, поздравляю вас с наступающим Новым годом! Желаю вам крепкого здоровья, счастья, оставить позади все плохое и стремиться только к хорошему. Завтра, в последний день года, у меня день рождения, с большим удовольствием приму от вас слова поздравления. Спасибо, что остаетесь со мной на протяжении всех моих историй и терпеливо ждете очередную главу.
***
Назло супруге повелитель теперь проводил ночи с красавицей Ханде. Турхан ликовала, даже позволила себе язввительную реплику в адрес Хюмашах.
Телли взамен удивленно посмотрела на нее:
-А ты-то чего радуешься, Турхан? Ладно, они,- она указала на девушек,- у них есть повод для радости. Но для тебя ровным счетом ничего не изменилось. Ты не любишь падишаха, так какая тебе разница: с ней он или со мной? Ревность не душит тебя, как остальных. Так почему ты ненавидишь меня, а не эту наложницу?
С лица Турхан сползла улыбка:
-Потому что ты, Хюмашах, все получила, не приложив ни малейших усилий. Я была главной хасеки-султан, пока не появилась ты. Пусть Ибрагим не любил меня, но отдавал должное моему статусу. Ты же прыгнула через голову: не родив шехзаде, стала госпожой. Эта девчонка уже ничего не изменит, даже если забеременеет и родит шехзаде. А вот ты ...
Турхан замолчала, поняв, что чуть не раскрылась полностью перед Хюмашах. Злобно сверкнув глазами, она ушла. Телли подивилась, как много злобы таилось в душе у Турхан.
Девушки собрались в зале и громко что-то обсуждали. Хюмашах быстро поднялась на втрой этаж, где гарем был перед ней, как на ладони.
В центре сидела Ханде-хатун и выкладывала подарки из сундука. Наложницы рядом ахали и завистливо цокали языками.
Словно почувствовав на пебе взгляд, Ханде подняла голову. Она встала, поклонилась и широко улыбнулась госпоже.
-Что повелитель подарил ей?- спросила султанша у стоявшей рядом Фатьмы.
-Сейчас узнаю.
Через десять минут она представила госпоже подробный отчет о содержании сундука.
-Меха, два отреза ткани, гребень и шкатулка с жемчугами.
-Какая щедрость!- не сдержалась Хюмашах.
Госпожа никак не могла заставить себя уйти, разглядывая девушку и выискивая хоть одни изъян. Но нет, та была прекрасна, как весенняя роза, при этом со всеми мила и обходительна.
Наложницы время от времени поднимали головы, и завидев ее, кланялись, все же она продолжала быть их госпожой. Со дня на день все ждали решения повелителя, но султан медлил.
После очередной ночи с Ханде повелитель ждал, что придет Хюмашах, устроит сцену ревности, вцепится девушке в волосы или как-то иначе отреагирует. Но жена будто ничего не замечала и продолжала жить как раньше. Это спокойствие еще больше разозлило падишаха.
Он собрал всех девушек и султанш в общей комнате, приказав Ханде спеть для них.
Хюмашах сидела как на иголках, с трудом выдерживая на себе косые взгляды.
Когда Ханде закончила, повелитель громко захлопал в ладоши и подозвал ее к себе.
-Прекрасно! Твой голос сродни голосам райских птиц.
Он усадил ее рядом с собой и принялся гладить по волосам.
-Вот достойный пример наложницы султана: красива, талантлива, воспитанна.
Говоря это, падишах не сводил глаз с Хюмашах, но та сидела, словно статуя подавив в себе все эмоции.
Повелитель заскрипел зубами от злости. Хюмашах встала и попросила у него разрешения удалиться, но Ибрагим покачал головой. Уловив настроение падишаха, Муаззез подошла к Хюмашах и протянула ей чашу, наполненную щербетом.
-Что с Вами, госпожа? Вы словно лимона наелись. Лицо такое кислое. Выпейте, говорят, от нервов помогает.
Девушки засмеялись, султан хмыкнул, а Хюмашах, уже взвинченная до предела, наконец дала волю гневу. Она схватила чашу и вылила содержимое Муаззез на голову.Та завизжала, как кошка, которой наступили на хвост. Все вскочили на ноги.
Хюмашах схватила соперницу за шею и закричала:
-Только попробуй еще раз так говорть со мной!
Повелитель подбежал к ним, пытаясь унять взбесившуюся супругу. Он потянул ее за руку, но она, в гневе ничего не замечая, выдернула руку и оттолкнула от себя султана.
Мгновенно наступила тишина, стражники обступили ее и ждали решения падишаха.
Тот изумленно смотрел на жену, не в силах поверить в произошедшее. Хюмашах, наконец, осознав, что натворила, в ужасе застыла.
Первой спохватилась Турхан, ухватившись за возможность поквитаться с соперницей.
-Она ударила повелителя! Стража, что стоите? Схватить ее!
Стражники в нерешительности переглянулись и начали приближаться к госпоже, но султан остановил их жестом.
-Выйдите все!- приказал он.
Оставшись наедине с женой, Ибрагим спросил:
-Как ты могла оттолкнуть меня? Ты знаешь, что за это положено? Здесь даже фалакой не отделаешься.
-Я не хотела, это случайно вышло.
-Ты устроила драку с одной из моих хасеки? Почему ты постоянно позоришь меня? Моя сестра столько времени возилась с тобой, и все напрасно.
-Конечно, ведь теперь у Вас новая фаворитка. С ней возиться не надо, все умеет: поет, пляшет, правила знает, в постели ублажает...
Ибрагим поморщился:
-Ты выражаешься как босячка.
-А я и есть голодранка из бедного итальянского квартала.
Падишах вздохнул:
-Ты виновата, и должна понести наказание.
-Не я одна виновата.
-А кто же еще?
-Ты!
-Что?
-Ты весь вечер провоцировал меня. Вот я и не сдержалась. У меня тоже есть чувства, Ибрагим, я не каменная. Ты проводишь ночи с Ханде. Думаешь, мне не больно?
-Тогда почему ты не отослала ее? Почему не отправила в служанки? С твоими-то возможностями управляющей гаремом! Почему ты ничего не сделала?!
-Потому что это глупо. Если ты разлюбил меня, то никто не помешает тебе проводить ночи с другой.
-Конечно! Незаменимых нет! У меня полный гарем девушек, и нет смысла больше хранить тебе верность.
Хюмашах подошла вплотную к повелителю:
-Ты можешь менять женщин хоть каждую ночь, но ни одна из них не поселится в твоем сердце, ни одна не заменит меня. Закрывая глаза, ты будешь видеть только меня. Я же колдунья, заберу твое сердце с собой.
Последнюю фразу Хюмашах произнесла с улыбкой, но падишах не оценил шутки, продолжая хмуро глядеть на нее.
На него вдруг навалился усталость, разболелась голова.
-Уйди, Хюмашах,- с трудом выдавил он.
Госпожа прошла мимо удивленных девушек, образовавших живой коридор. Повелитель тоже вышел следом, стража последовала за ним.
-И ее даже не наказали?- разочарованно спросила Муаззез.
-Как видишь,- ответила Турхан. -Но это серьезное нарушение, повелитель не может оставить ее без наказания. Если об этом узнают за пределами дворца...
Она не успела договорить, вошел главный евнух и громко сказал:
-Повелитель передал, что казнит любого, кто вынесет произошедшее из дворца.
Девушки переглянулись и начали расходиться.
***
Хюмашах потеряла покой, каждый день ожидая отправки в Старый дворе, а может, и еще дальше. Но повелитель словно забыл о ее существовании.
Муаззез, пользуясь тем, что статус Телли-хасеки немного пошатнулся, затеяла очередную ссору. В ней по-прежнему сидела обида за то, что Хюмашах не получила никакого наказания, поглумившись над ней перед всеми.
В ответ на очередную язвительную реплику Хюмашах близко подошла к Муаззез и сказала:
-Берегись, Муаззез, отпускать в мою сторону такие шуточки. Я же ведьма, забыла? Как наколдую, и вдруг ты ...полысеешь?
Хюмашах рассмеяоамь, когда Муаззез схватилась за голову. Волосы ее: темные, густые, пышные,- были первым предметом гордости доя их обладательницы.
Телли, посмеиваясь, ушла.
-Сумасшедшая,- прошептала ей вслед Муаззез.
Турхан задумчиво наблюдала за этой сценой, затем кивнула главному евнуху и ушла.
Утром Муаззез-султан проснулась с плешивой головой, ее роскошнве волосы оказались на подушке.
Продолжение следует...
Чтобы не пропустить продолжение подписывайтесь на мой канал