Продолжение. Первая часть ЗДЕСЬ
Валю решили кесарить. Схватки то начинались, то прекращались. Тетя стояла под окном роддома и показывала на живот: «Валя, надо резать!» Валя послушалась, чего ради мальчика не сделаешь.
Когда Валя отошла от наркоза и ей принесли малышку, она строго посмотрела на ребенка: «Это не мой ребенок! У меня мальчик, черноволосый мальчик. А тут беленькая девочка! Вы перепутали, это не мой ребенок».
Медсестра спокойно стояла рядом. Что только женщины после наркоза не говорят, надо подождать. Девочка в одеяльце зашевелилась, открыла глазки, посмотрела на маму и улыбнулась.
Валя опешила: «Постойте! На маму мою похожа и на брата родного. Девочка?
Я же мальчика ждала… Моя, оставьте… Девочка... как так...»
В роддоме было холодно, мерзко. На улице не больше 10 градусов выше ноля. Валя с разрезанным животом встала с кровати и подошла к окну, за которым накрапывал дождь. Окно выходило на мусорку, картина еще та — серость, холод и мусор. Она продолжала наблюдать как в мусорном баке рылись бездомные собаки, искали еду, которую не доели в больницах. Собаки зарывались в тряпки и их было не видно со стороны. Вот к мусорке направились две санитарки с полными ведрами. Болтая о чем-то, они подошли к баку и вывернули ведра с мусором прямо поверх собак. В этот момент собаки сиганули от испуга наверх, прыгнули на санитарок. Санитарки заорали от страха тоже - стали отбиваться от испуганных собак. Картина была настолько комичная, что Валя захохотала в весь голос и схватилась за живот — шов от кесарево разошелся. Да что ты будешь делать!
Через несколько дней девочек должны были выписывать, но дочка заболела. Сначала не понимали что с ребенком: температура, насморк. Стали наблюдать, а так как родня была врачебная, вот уже перевезли ребенка в краевую больницу по знакомству. Девочке не становилось лучше, даже брали пункцию спинного мозга, чтобы выяснить что с ребенком. Настал день икс, день приговора. Валя со своей мамой стояла в коридоре. Консилиум врачей должен был огласить диагноз: МЕНИНГИТ. В этот момент женщины не чуяли своих ног, рассудок мутнел - как так? Их пригласили в зал заседания комиссии, достали карточку и… извинились. «Мы перепутали карточки детей. У вашей девочки была обычная простуда, если называть это не научным языком. С девочкой все в порядке, вы можете ехать домой!»
За те два месяца, что Валя пролежала в больницах с дочкой, Вова давно уже закончил ремонт. Он ждал любого результата обследований, он принял бы любую свою дочь, с любой болезнью и любил бы ничуть не меньше здоровой. Он очень ждал, когда девочки вернутся домой.
Когда все было закончено и этот этап пройден, он привез Валюшу и дочку в отремонтированную квартиру, и они старались никогда не вспоминать эти первые два месяца нежизни.
Юленька росла не по дням. Это был настолько спокойный ребенок, что через несколько месяцев Валя решила выйти на работу - играть на рояле. Благо ее мама переехала к ним и с большой любовью и ответственностью стала бабушкой для своей внучки. Девочка была ее последней любовью на земле после смерти Валиного отца. Все последние годы жизни она отдала своей внучке. Запомнился случай, как Юле было месяцев пять, бабушка утром подошла к кроватке посмотреть проснулся ли ребенок и увидела ее серьезный взгляд.
«А мама?»- спросила девочка. Бабушка сказала, что мама ушла на работу.
«А папа?» - спросила Юля. Бабушка ответила, что папа тоже ушел на работу.
«Баба!» - забила ножками Юленька и засмеялась. Бабушка взяла ее на руки: «Да, вдвоем мы, Юленька! Пойдем завтракать!»
Рано Юленька начала говорить, очень рано.
Как только Юля начала ходить, Володя брал ее на прогулки. За руку они вышагивали по двору. Юля помнит его брюки, темно-синие брюки, которые от движения развивались, как паруса. Высокие-высокие такие ноги, расти еще и расти до папы. Помнит крутилку во дворе, и сильный толчок папиных рук, после чего сиденька начинает кружить и Юля пролетает мимо папы раз, два, три… Каждый круг папа наклоняется к ней и ловит поцелуем своей колючей бороды. Юля смеется и ждет еще, еще, еще, круг за кругом. А еще помнит, как идет между мамой и папой, держа их крепко за руки, и вот на пути большая лужа. Руки родителей подхватывают ее с двух сторон за ладошки и она летит, как птица над морем, через эти лужу, и смеется. А на пути — следующая, и еще она делает прыжок и летит, летит, крепко держась за руки!
Трех еще не было, Юля уверенно шагает с папой в гараж. Она знает, что там у папы инструменты. В гараже нет игрушек и пахнет чем-то неприятным, но с папой не страшно. В гараже живут папины игрушки. Папа знает что делает. Он берет там какие-то железяки, складывает в сумку и они возвращаются той же дорогой назад: длинная улица, железнодорожные пути, конец города и безликие гаражные блоки. Юля ходила с папой за руку по три и четыре километра и не чувствовала усталости. «Ты посмотри какие у нее уже мышцы на ногах!» - ворчала Валя. Но папе и дочке было все равно — на прогулку вдвоем с папой — это большое приключение.
ПАПА-ОГОНЬ И ПАПА-КАМЕНЬ
Юле было почти три. Она играла с папой на ковре в те советские игрушки, которые сейчас мало кто помнит: металлические машинки, механическая дюймовочка, плюшевый медведь, деревянные кубики с буквами. Память рисует черные круги на коричневом ковровом полотне. Юля и прыгала по кружочкам, и перекатывалась, и смеялась с папой. Он ловил ее, прижимал к себе и снова целовал колючей бородой. «Лошадка! Папа-лошадка!» - кричит Юля, и отец беспрекословно встает на четвереньки и возит ее по ковру на своей спине. Спина настолько широкая, что ножки пока никак не могут обхватить папину спину, она крепко держится за воротник рубашки, чтобы не упасть и заливается смехом: вот уже приехали к телевизору, а вот развернулись и поехали к дивану. Воспоминания с того дня у взрослой Юли обрывочные, они больше похожи на воспоминание энергии, нежели на картинку. Папа-огонь и папа-камень. Папа устал, сел на ковер, прижался к дивану спиной и шепотом сказал: «Юляш, позови бабушку!»
Бабушка на кухне готовила ужин. Юля знала, что ей надо пройти по длинному восьмиметровому коридору, а затем еще повернуть направо и еще два метра (метров она не знала в ту пору, конечно, но в большой квартире ориентировалась без труда).
Она ответственно дошла до бабушки и в дверях громко сказала: «Папе плохо!» Бабушка выронила кусок мяса и побежала в комнату «Вова, Володя, очнись!» - кричала.
Это был первый сердечный приступ Вовы в 32 года. Успели вызвать скорую и спасти Вовку. Юле не было и трех лет тогда. «Если бы не Юля, не спасли бы...» - вспоминала потом бабушка.
Еще одно воспоминание, как зимой, после того случая Юлю положили в инфекционную больницу. Одну в бокс, почему-то без мамы. Она стойко сидела целыми днями одна и рисовала. Она не помнит как тянулись дни. Помнит, что научилась ставить стульчик к подоконнику, когда в окно стучались родители, и, вскарабкавшись на подоконник, вставая на ножки у закрашенного бело-желтой краской стекла вровень с ее ростом, подтягиваясь к форточке, видела папину шапку и мамины кудри. Каждый день папа приходил к ее окну точить карандаши, а мама приносила сухое печенье — врачи запрещали почти все. Через решетку Юля просовывала по одному карандашику и папа возвращал ей острые карандаши. Она очень хотела к папе на ручки, но врачи говорили нельзя. Она очень хотела прижаться к маминой груди, пахнущей молоком, но врачи говорили, что еще не здорова. Каждый день, после уколов и капельниц, Юля садилась за стол рисовать. Каждый вечер папа точил карандаши.
И однажды Юля снова подставила стульчик к подоконнику, как дикий зверек, который выучил все команды, снова приготовила карандаши, но тут мамин голос за окном произнес: «Юляша, собирайся домой. Тебя выписывают, ты у нас здоровая девочка теперь!»
Юля по стенке спустилась за закрашенное оконное стекло и заплакала. Впервые в жизни заплакала от счастья.
ПАПА-ВОЗДУХ И ПАПА-ВОДА
Юле было года четыре. На улице разгар лета, июль! Мама в легком светлом платье порхает по коридору из кухни в большую комнату с пустыми тарелками и закусками. Сегодня вечером будут гости, у мамы День Рождения! Вдруг дверь открывается и папа вкатывает в дом … мопед, настоящий мотоцикл. Мама в растерянности от таких покупок, что-то кричит или ворчит, а папа подмигивает Юльке, подхватывает на руки и садит верхом на эту махину. Эта штука пахнет так же, как гараж и папины руки — бензином, машинным маслом и дорогой.
А затем снова вспышка воспоминания — вот уже Юле пять или шесть, и снова мама порхает с закусками по коридору, накрывает стол на свой день рождения, отвечает на звонок телефона. И снова в дверь заходит папа: «Купил, все оформили!» Он подхватывает Юльку и кружит ее в комнате: «Мы купили машину, Юляша! Поедем в путешествие!»
Юля взлетала в папиных руках, туда высоко, ближе к люстре, смеялась и не было счастливее на планете девочки, у которой папа и мама собираются в путешествие на новой красной машине.
Теперь походы в гараж с папой за руку стали важным делом для подготовки машины к поездке. Однажды она спросила маму: «Вы сказали, что машина с ушами! Но я не видела у нее ушей, мама!» Мама звонко засмеялась: «Ты думала, что уши у машины, как у зайчика? А они по бокам...» Теперь Юля знала, что машина называется Запорожец, а уши у нее из железа.
Спустя 40 лет, когда уже не будет в этом измерении родителей, Юля приедет в разгар лета в московский автосалон, чтобы выбрать новую машину на годы вперед, откроет дверь и взгляд ее упадет на новый красный внедорожник. Она подойдет к машине, прикоснется рукой к красной крыше, погладит ее, сядет за руль, нажмет на педаль и обратится к менеджеру: «Оформляйте! Мне нужен автомобиль к определенному числу — к маминому дню рождения!»
Она приедет забрать машину в тот самый день, представит, что родители рядом и скажет в пустоту: «Мам, Пап, поехали в наше новое путешествие! Вам нравится? Красная, как у нас была, такую и купила в новую жизнь».
Юлька всегда сидела на заднем сидении за папой. Красный запорожец мчал между деревнями, плутал среди полей, останавливался на берегу рек и озер. Лучи солнца пронзались в окно и подрумянивали ее щечки. Она просила папу открыть окно, а маму - дать ей водичку. Жадно глотая папин воздух, мамину воду и, жмурясь от лучей солнца, она соединяла в себе три стихии, оставаясь четвертой - Землей, основой их отношений. Яркая картинка осталась в ее воспоминании навсегда: голубое небо и зеленые сосны с оранжевыми ножками за окном, пачка кукурузных палочек рядом на сидении в красной машине, уносящей их вдаль. Да разговоры родителей, протянувшиеся через десятки лет в настоящий момент: «Давай проедем через город!» - требует мама. «Я не знаю там дорог, давай его объедем. Я хочу засветло приехать к нашим...» - отрицает папа.
«Папа лучше знает, что делать», - думает в этот момент Юлька.
Нет ничего прекраснее в детстве, чем открывать новые пространства с родителями.
Юля ездила с папой на рыбалку. Просто вдвоем они садились в машину и ехали на берег озера или реки.
Юля сидит в машине, папа с удочками ушел в кусты. Она одна сидит в пространстве автомобиля на папином сидении и держится за руль, представляя, как уже большая управляет автомобилем. «РРРрррр-РРРРРррр», - издает звуки и крутит баранку. Воображение рисует ее взрослой женщиной, как мама, и она мчит по дорогам и жадно ловит раскаленный воздух из окна и пьет воду. Она обязательно будет такой взрослой женщиной!
В автомобиле включено радио, а по каналу транслируют аудиоспектакль. Юля замирает от информации, которая льется слово за словом, рисуя новый мир: сказка о волшебной стране, в которой люди восхищались картофельными цветами, а не клубнями, где зеленый лук выращивали для красоты, а не для стола, где цветы многолетнего чеснока были самым дорогим подарком. Прошло уже столько лет, а она никак не может найти эту сказку в огромном информационном потоке интернета. Но тогда, в автомобиле, мир с другим взглядом на жизнь запомнился ей навсегда, перевернул детское сознание. Она училась смотреть на мир под разными углами.
Юля никогда не требовала к себе внимания, оно было у нее в избытке от мамы, папы и бабушки. Так и сейчас она ждала в машине несколько часов, когда папа порыбачит. Она не мешала ему, не кричала, не спугивала рыбу. Просто ждала: это папина игра. Он поймает рыбу, а мама пожарит ее на ужин. Мы — добытчики!
Юля знает много новых слов от папы: удочка, сачок, спиннинг, крючки, мотыль, грузы, блесна, мормышки. Это все папины игрушки, которые хранятся дома в кладовке. А еще там набор очень острых ножей, термос, палатка, резиновые сапоги… Это папин мир, мир приключений, и большая радость, когда папа берет тебя с собой в поездки.
Вот кусты зашевелились - папа идет! Папа идет к ней с улыбкой, осторожно держа в правой руке черное резиновое ведро, а в левой - удочки. «Юляш, поймал! Смотри какая рыба — окуни!» - радуется, как мальчишка. Юля счастлива, что папа счастлив. И мама будет рада рыбе. Она ее очень любит, так как выросла у воды и рыбные блюда — ее любимые. От папы пахнет водой и ветром, речной рыбой, неярким потом, табаком и летним счастьем. Папа садит ее на колени, включает двигатель, нажимает на педали: «Рули, Юля! Поехали домой!» И Юля крутит руль, а машина тихонько двигается вперед по дороге. На папиных коленях с высоты виден весь мир и путь через поле. Ей немного страшно от такой ответственности, но она едет на машине сама, только папа жмет на педали, до которых еще не доросли ее ножки. Папины ноги — крепкие, сильные, могучие. Нет в мире места безопаснее, чем папины колени, нет на Земле любви для девочки, сильнее отцовской.
Продолжение в следующем посте.