Всё на свете можно утрировать и упростить. И если провести такую несложную критическую работу над творчеством Мэри Пратт, то окажется, что это "секс и еда". В целом, то из немногого, что составляет радость человеческого бытия. А если мы захотим избавиться от союза, чтобы понять, что же важнее, то скорее всего это будет именно секс. Потому что даже её натюрморты имеют подтекст желания и вожделения, даже её интерьеры пропитаны интимной мыслью. И именно с этой картины "Кровать" (1928) начинается её творчество - это становится движущим импульсом к созданию работ. Посмотрите, сколько страсти и откровенности в этом произведении!
Мэри Пратт занималась домашними делами, мыла пол в спальне, когда ее внимание привлек солнечный свет, играющий на смятых простынях и одеялах ее супружеской постели. Спустя годы она все еще помнила, какое впечатление это произвело на нее:
"Со стороны реки падал яркий свет - тот чудесный осенний свет, который так часто бывает. С красного покрывала из шенилла капало на пол, а поверх него, словно кусок кожи, было накинуто розовое одеяло. Это было как удар под дых - это было самое близкое к эротической реакции, что я мог себе представить. И я подумал: "Хорошо. Вот что ты нарисуешь". Как только это произошло, мне действительно показалось, что все двери и окна распахнулись настежь, и мир хлынул на меня"
Пратт прекратила работу по дому и достала альбом для рисования, чтобы быстро сделать наброски и цветные заметки, пытаясь вспомнить, что же так сильно поразило ее в этой сцене. В течение следующей недели она рисовала эту картину, которая знаменует собой первый шаг к тому, что, несомненно, является ее зрелым стилем. Использование красного цвета, который занимает значимое место в ее более поздних работах, подчеркивает эротизм сцены. В последующие годы Мэри Пратт находила этот эротизм в более, казалось бы, безобидных предметах, таких как желе и фрукты.
Кровать написана более свободными мазками кисти, чем более поздние работы, и кажется, что она парит в недифференцированном пространстве, словно поддерживаемая мягким светом, который удалось уловить. Это отсутствие посторонних деталей (ничего на стенах, никаких прикроватных тумбочек, никаких ковриков на полу) напоминает не столько о стиле, благодаря которому она стала известна, сколько о стиле ее тогдашнего мужа Кристофера Пратта (в частности, "Женщина у комода" [1964], в которой Мэри была моделью).
Но, выбрав неубранную постель и сосредоточившись на эффекте воздействия света на ткань, Мэри Пратт нашла подход к созданию образов, который она будет исследовать до конца своей карьеры. Кровать - это только начало: Пратт уже поняла, что она хотела нарисовать, но еще не знала, как это передать. "Свет не останавливался достаточно долго, чтобы я могла его уловить", - вспоминала она.