Он очнулся будто от толчка. В нос ударил едкий запах лекарств и мокрой, чистой шерсти. Его шерсти, к слову. Кровь болезненно зашумела у него в голове. Тело пронзила судорога от неудобной позы.
Пёс открыл глаза и зарычал.
Ремень с его морды исчез, но вместо него было нечто другое.
Намордник. Он позволял чуть приоткрыть пасть, но не давал возможности цапнуть обидчика или врага.
- Р-р-р, - злость закипела в его сердце. На шее была - удавка. Широкая. Тяжёлая. Порабощающая.
Не нужно было быть умником, чтобы понять: он находился в плену. В железной клетке. Справа от него находилась такса с лоснящейся от довольной жизни шерстью. Слева какая-то лохматая болонка.
- Р-р-р, - повторил свою угрозу пёс, когда любопытные соседки начали принюхиваться через прутья клетки, подходя ближе.
- Тяв-тяв-тяв, - залилась звонким лаем болонка.
- Рх-рх-рх, - проворчала такса и демонстративно отвернулась от него. Она подошла к железной миске и начала громко хрустеть подушечками собачьего корма.
В самом помещении было сумрачно, но тепло. На потолке тускло горели несколько желтоватых лампочек. Повсюду были клетки. Они возвышались над полом в три "этажа" - полки. И почти в каждой клетке кто-то был: собака или кошка.
- Мяу. Гав. Р-р-рх. Ш-ш-ш, - не стесняясь выражали, некоторые из питомцев, своё негодование по поводу нахождения в замкнутом пространстве. Оно и понятно - ни одно живое существо не согласится добровольно оказаться в заточении.
А на пса навалилась апатия. В какофонии запахов и назойливых звуков он совсем потерялся. Волна тоски и одиночества накрыла его. Оказывается, он привязался к котёнку больше, чем мог себе представить.
Пёс прислушался. И принюхался. Могло ли быть так, что малыш томился в одной из клеток. В этой самой комнате...
Но разве можно что разобрать в месиве из запахов и звуков.
Он шумно выдохнул. Везение - не его второе имя.
Вдруг в помещении вспыхнул яркий свет. Животные в клетках оживились. От них исходили радость и благодарность. Это несколько обескуражило пса. Внутрь вошёл молодой мужчина в белом халате. Он прошёл до клетки, в которой апатично лежал худой, но невозможно белоснежный пёс.
- Ну, как ты, дружище? - спросил человек, заглядывая в клетку через прутья.
Пёс подобрался. Выжидая. В его сердце загорелась ненависть. Ненависть к человеку. Но не шевелился, прикидываясь слабым. Эх, если бы не намордник. Ему бы только одну возможность для побега. Однако, человек не торопился открыть его клетку.
- Вижу, что пришёл в себя, - произнёс мужчина, от которого пахло лекарствами. - Вижу, что недоволен новыми аксессуарами. Но придётся потерпеть. Здесь у нас порядки строгие, а я и так из-за тебя их нарушил, - усмехнулся. - Вряд ли хозяйка таксы обрадуется соседству своей любимой доченьки с таким бродягой, как ты.
Впрочем, саму таксу мало волновало соседство с беспородным псом, чего нельзя было сказать о болонке, что тявкала не переставая.
- Денис Сергеевич, - в помещение ворвалась девушка в белом халате и белой шапочке, - там собаку привезли, - выпалила она, тяжело дыша.
- У нас вообще-то ветеринарная клиника, - усмехнулся он.
- Это полицейская собака.
- Интересно, - обернулся мужчина. - Пойдём, посмотрим, чем мы сможем помочь.
Свет в помещении мигнул и снова стал тусклым. Пёс прикрыл глаза, решив, что добровольная смерть от голода лучше сытой жизни в клетке. Не верил он в доброту человека. Не верил.
© Copyright: Дёмина Наталья.
Продолжение следует...