Когда в 90-е на Россию хлынул рынок западной кинопродукции немалую его часть составляли порнофильмы. И так как в СССР «секса не было» новорожденные киноманы пытались составить о нём впечатление.
Один мой знакомый так выразился: «Самые красивые фильмы французские, а самые грубые немецкие. Никаких прелюдий. Чистая механика. Возвратно-поступательное движение поршня в глубинах красоты».
Начало фильма «Она говорит. Он говорит» Германия. 2024. вполне соответствует тому определению. 38 минут предполагаемая потерпевшая переживает повторное изнасилование судьёй в публичном допросе.
Однако обе они идут на публичность сознательно и тогда встаёт вопрос: кого насилуют?
Да, безусловно, насилуют ту публику и эту у экрана.
Зелёная миля
Несколько дней назад пересматривал «Зелёную милю».
И вдруг я вспомнил, что когда-то отвёз пачку дисков с фильмами одному деду. В следующий приезд решил поинтересоваться послевкусием от просмотра и получил эмоциональное обвинение, за то что подсунул ему шедевр с Хэнксом и Майклом Дунканом. И хоть я не получил обратно ни один диск, но дед мне сказал, что «Зелёную милю» он сжёг в печке.
И я смотрел «милю» и думал, что же произвело на деда такое негативное впечатление? И мне представляется, что он смотрел фильм до первого возмутившего его сюжета, а затем свершил акт гражданской расправы над куском пластика.
Эмоция
Эмоция, эмоция пораждающее действие к устранению раздражителя.
То есть, часто зритель не желает наблюдать за своими эмоциями, а предпочитает им отдаваться. Судья допрашивает потерпевшую сорок минут и раздражение от нескончаемой сцены превращается в эмоцию и мы гасим экран.
А если поменять изначальную установку о том, что кино должно нас развлекать-отвлекать-увлекать, на то, что кино даёт нам возможность трудиться над собой?
Судья же не погружается в сочувствие к истории подозреваемой потому как сочувствие — эмоция. Эмоция уведёт судью от служебного долга.
Может тогда, судья не насилует даму вопросами, а пытается всесторонне раскрыть свидетельницу как субъект информации?
Весы Фемиды
Из названия явствует, что ключевое событие не имеет свидетелей. Только её слово и его слово против её слова.
Из этого понимания выводится значение «слова» в данной драме. Да, есть видение сторон защиты и обвинения, свидетельские показания, но мы должны наблюдать за собственными эмоциями и терпеливо ждать, слова обвиняемого.
Пока на весах Фемиды только её слово, но если скажет он — весы придут в движение. И за десять минут до конца он говорит последнее слово несмотря на возражение своего адвоката.
Суд удаляется для вынесения вердикта, а мы остаёмся в том прекрасном ощущении, как весы Фемиды качаются внутри нас.
В ощущении, а не в эмоции.