В сериале «Великолепный век» венгерский король показан зрелым человеком и тираном с тяжелым характером. Он карает людей за малейшие прегрешения и неуважительно обращается со своими придворными. Несмотря на всю силу Османской империи, этот человек уверен в победе, и потому сам провоцирует султана Сулеймана, чтобы начать войну.
На самом деле, это был один из тех моментов фильма, когда сценаристы в угоду зрелищности значительно отошли от реальности. За это любители истории их впоследствии упрекали не раз. Тираном король Лайош определенно не был, турок боялся, как огня, а попытка относиться к своим вельможам так, как было показано в сериале, для него бы закончилась очень печально.
Начнем с того, что за двести лет до этого прервалась первая династия венгерских королей. С тех пор в стране была учреждена выборная монархия, что поспособствовало ослаблению центральной власти. Государь перестал быть самодержцем, а оказался лишь первым среди равных. Магнаты при выборе короля заключали с ним договор, который сильно ограничивал его положение. И в результате в начале 16-го века страна находилась на пике анархии.
Король Венгрии и Чехии Людовик II, которого соотечественники величали Лайошем, считался фактически иностранцем, поскольку был сыном француженки и поляка. Его отец скончался, когда мальчику только исполнилось десять лет, и после этого государство управлялось двумя регентами. Они враждовали между собой и не стеснялись тратить государственную казну.
В итоге детство Лайоша прошло в такой нищете, что ему приходилось продавать свои драгоценности, чтобы купить еду и одежду. Это был болезненный и робкий молодой человек, который во всем являлся марионеткой крупных феодалов и придворных. Он искренне боялся столкновения с турками, о чем Сулейман прекрасно знал. В 1522-м году султан уже отнял у противника несколько городов и замков, а в 1526-м году организовал более масштабную военную кампанию, чтобы нанеси Венгрии сокрушительный удар.
Ошибочно считать, что на поле битвы при Мохаче столкнулись средневековое войско и армия нового времени. К тому времени венгры почти полностью отказались от луков и арбалетов, перейдя на аркебузы еще в 1490-х годах. В их распоряжении было 80 пушек – больше, чем у любого европейского государства.
Даже ружья турки закупали именно в Венгрии, и власти страны были вынуждены принять закон, запрещавший ремесленникам и купцам продавать их наиболее вероятному противнику. В этом сражении у османов не было преимущества в огневой мощи, так как половина янычар все еще использовала луки. Зато у них было значительное превосходство в артиллерии.
Проблема состояла в том, что армии того времени не были способны на активное маневрирование и одновременное ведение огня. А потому предпочитали принимать бой в оборонительной позиции. Так как турки вели наступательную войну в отдалении от своих баз и испытывали недостаток в снабжении, им пришлось атаковать.
В результате их авангард из иррегулярной кавалерии при незначительной поддержке пехоты был разгромлен и отступил после первого столкновения. Но затем в сражение втянулась основная султанская армия. Венгры были достаточно близко, чтобы стрелять в самого Сулеймана – в него попало несколько пуль, но они не смогли пробить доспех. Рыцари атаковали османскую тяжелую конницу капыкулу, одним из отрядом которой командовал Малкочоглу Бали-бей. Одновременно вперед двинулась пехота, поддержанная ружейным и пушечным огнем.
Турки начали отступать по всему фронту, и сумели навести вражескую кавалерию на свои пушки. Одновременно янычары сошлись с супостатом лицом к лицу, отступление сразу же прекратилось. Были введены в действие резервные контингенты, конница Ибрагима-паши совершила обходной маневр.
В результате венгры были прижаты к Дунаю, половина армии полегла, многие попали в плен, остатки кавалерии сбежали – схватка продолжалась всего два часа. Лайош при отступлении упал с лошади, не сумев подняться по крутому берегу ручья. В конце концов, он свалился в воду и ушел на дно под тяжестью своих доспехов. Его тело нашли только через два месяца.
Могущественное королевство, державшее под контролем значительную часть Центральной Европы, после этого пало под натиском турок. Столица Буда вскоре сдалась, страна была разделена на санджаки, лишь незначительные земли на западе Венгрии перешли к Габсбургам, но за них они были вынуждены платить Стамбулу немалую дань.
Сулейман, как говорят, сокрушался из-за судьбы христианского государя. Говорил: «Я действительно выступил против него с оружием в руках; но не хотел, чтобы он был так убит, прежде чем едва вкусил сладости жизни и королевской власти». На момент катастрофы при Мохаче Лайошу едва исполнилось 20 лет.