Хотите верьте, хотите нет, но был в нашем пятом "А" классе, такой необычный мальчик, Мишка Полухин, который всегда плакал, когда мы на уроке пения исполняли песню про Чапаева.
Помните же песню? Чапаев раненый плывет через реку Урал, в него стреляют белогвардейцы, а он, все тянет и тянет, загребает воду здоровой рукой, вторая, перебитая пулей, висит плетью. Василий Иванович пытается дотянуть до далекого спасительного берега… Но все бесполезно!
Нет, мне тоже, конечно, было жалко Чапая! Я мог себе представить, как это ужасно плыть в холодной воде под обстрелом, когда уже несколько пуль в тебя попало… тебе больно, холодно и очень страшно… В общем, полный трэш, как теперь бы сказали! Но, чтобы плакать… Нет, конечно, нет!
А вот Мишка плакал!
Но я даже не про Мишку сейчас…
Каждый раз, когда учитель пения на уроке спрашивал класс какую мы хотим исполнить песню, все хором кричали: «Чапаева, Чапаева!», и потом, едва начав петь, практически все косились на Полухина в ожидании того, что он заплачет.
А так как «Чапаева» мы исполняли практически на каждом уроке пения чуть ли не весь учебный год, можно легко сделать вывод, что нам, детям, смотреть на плачущего Мишку было как минимум любопытно.
Вот что это за странный интерес, наблюдать за тем, как кто-то плачет? Или это желание потешиться над чужой слабостью?
А может все наоборот?! Ведь то, что Мишка позволял себе открыто выражать чувства, несмотря на всем известный императив, что мальчики не плачут, и не боялся реакции одноклассников, свидетельствовало не о слабости Миши, а о его смелости? И мы, сами того не осознавая, были впечатлены именно этим? Ну, не знаю…
Намедни общались с мужиками в раздевалке после футбола. Я каждый четверг играю в футбол в спортивном зале на работе. Один из них поделился воспоминанием.
Когда он учился в школе, в начальных классах, на уроках физкультуры все ребята очень потешались над одним парнем, который был, в плане физподготовки, откровенно слабоват. Так слабоват, что не мог самостоятельно без помощи физрука даже забраться на «коня».
И потом этот «слабак» стал Чемпионом России по боксу!
Под этот рассказ я тоже вспомнил и поведал мужикам историю про Мишку Полухина. И хотя такого эффектного окончания у моей истории не было, так как кем стал Мишка, я абсолютно не имею понятия, тем не менее, мой Мишка, и это было совершенно очевидно, произвел на общество в раздевалке гораздо более сильное впечатление, чем тот «слабак», который стал Чемпионом!
А история с плачущим мальчиком имела свое завершение. Каким-то образом то, что происходило на уроках пения нашего класса, дошло до директора школы. А директор наш, Григорий Макарович, был, что называется, из старой гвардии. Старый коммунист, пацаном еще воевал в Гражданскую… Я даже вполне допускаю, что он мог лично знать Василия Ивановича Чапаева!
Григорий Макарович пришел на очередной урок пения, тихонько сел на заднюю парту и просидел весь урок, ничем не выдавая своего присутствия. А после того, как в конце учебного часа мы, как обычно, спели «Чапаева», он встал, подошел к плачущему Мише, положил ему руку на плечо, наклонился и что-то тихо сказал на ухо. Миша посмотрел директору в глаза, кивнул и улыбнулся. И после этого дня, как отрезало, во время исполнения песни про Чапая, плакать перестал!
Надо ли говорить, что песня эта довольно быстро исчезла из нашего репертуара. Понятное дело - пропал главный интерес!
Многие мои одноклассники, и я в том числе, пытались выпытать у Полухина, что же такое сказал ему директор. Но безуспешно! Мишка молчал и только загадочно улыбался, когда его спрашивали.