Дорогой читатель, от души поздравляю тебя с наступающим Новым годом! Желаю мира, здоровья, исполнения желаний и реализации задуманного. Пусть эта притча-напоминание о том, что самый лучший день - сегодня, - будет тебе моим новогодним подарком.
Вечер. Кухня-гостиная. Круглый стол в центре комнаты. Три стула вокруг. Над столом висит старинный абажур. Его света хватает только на то, чтобы осветить пространство над столом. Круг тусклого жёлтого цвета едва касается лиц сидящих здесь женщин. Если прищуриться, то можно разглядеть два поколения сидящих. Это мать и две её дочери. Одна постарше, годов восемнадцати от роду. Другая младшая, лет десяти.
В углу комнаты стоит старинный патефон. Крутится старая пластинка. Тихий голос поёт о детских мечтах и несбывшихся надеждах.
Все трое внимательно слушают исполнителя. Или кажется, что слушают. Они заучили наизусть текст песни. Они запомнили каждую ноту. Они знают, что будет, когда песня закончится. Только сидят они, не шелохнувшись. Такой ритуал. Священнодействие, которое запрещено нарушить даже случайному покашливанию.
Песня закончилась.
Мать встаёт из-за стола. Неспешно подходит к патефону. Поднимает иглу. Снимает пластинку. С пиететом убирает её в конверт. Выключает аппарат. Возвращается на своё место. Взгляды дочерей следуют за ней по известному маршруту - стол-патефон-стол.
Дочери знают, что далее последует повествование о разбитой судьбе. Детство, лишённое любви матери, ранний уход отца, их деда, неудачное замужество. Они знают, что мать в них души не чает. Не желает им той же участи.
Чтобы их уберечь от своих ошибок, родилась эта ежевечерняя традиция.
Дочери терпеливо внемлют матери, - ещё молодой красивой женщине. Женщине, не лишённой талантов. Женщине, которая променяла аплодисменты всего мира на их воспитание. Той, которая отвергла все возможности во имя детей. По утрам её будит боль прошлого. Страх будущего ей читает сказки на ночь. Дочерям до слёз её жалко. Потому им и дозволено выражать свои переживания по поводу. Детская критика, сарказм, иногда злость в адрес тех, кто испортил судьбу их матери, - для неё целительный бальзам на не затягивающиеся раны. Она мечтает об иной жизни для них. Они тоже. Дочери точно знают, чего они не желают. Им не известно то, чего они желают. Они хотели бы лучшего. Только им не знакомы даже очертания этого лучшего.
*****
Вечер. Кухня-гостиная. Круглый стол в центре комнаты. Семь табуретов вокруг. Над столом висит старинный абажур. Его света хватает только на то, чтобы осветить пространство над столом. Круг тусклого жёлтого цвета едва касается лиц сидящих здесь женщин. Если прищуриться, то можно разглядеть три поколения сидящих. Во главе стола старая женщина. Уже дряхлая старуха. Её старые морщинистые руки лежат на столе. На голове старушечий платок с нехитрым орнаментом, из-под которого выбивается седой волос. Большие глаза серого цвета - последние свидетели её былой красоты.
Остальные, сидящие за столом, - две её дочери - жертвы неудачной судьбы и четыре маленьких внучки - их дети.
В углу комнаты стоит старинный патефон. Крутится пластинка. Тихий голос поёт о детских мечтах и несбывшихся надеждах.