Часть 5.
У каждого человека есть прошлое-хорошее ли, плохое ли. Оно есть. И у каждого есть будущее! И только от человека зависит каким это будущее будет.
Она не помнила своих родителей. Лишь туманные обрывки: их троих, маленьких, везут куда-то на машине. Потом снова дорога, но уже её одну. Куда? Зачем? Она тогда ничего не понимала. В её жизни много было таких переездов. Детские дома, приёмные родители — всё сливалось в одно бесконечное путешествие. Каждый раз она упаковывала свои немногочисленные вещи в старый рюкзак, смотрела в окно и ждала. Ждала, когда кто-то скажет: "Ты останешься здесь навсегда". Но этого не происходило.
В последний раз забрала пара, уже не молодые. Она снова оказалась в машине, которая везла её в неизвестность. За окном мелькали деревья, дома, люди — всё, что казалось таким далёким и чужим. Кира сжала рюкзак на коленях, чувствуя, как его потёртые ремни впиваются в ладони. Она не смотрела вперёд, не задавала вопросов. Новый дом оказался маленьким, но уютным. Женщина, которая встретила её на пороге, была улыбчива. "Я всегда мечтала о дочке", — сказала она, протягивая руку. Кира взяла её, но внутри всё ещё оставалась пустота. Она боялась поверить, боялась
Их дом пах мятным чаем и книгами. Женщина с волнистыми волосами улыбнулась: "Ты можешь называть нас мамой и папой". Девочка молча кивнула, но внутри что-то дрогнуло.
Они не требовали от неё ничего, кроме улыбок и интересовались о её мечтах. Постепенно она начала верить, что это место — её дом. Дни шли, и постепенно что-то начало меняться. Женщина читала ей перед сном, учила печь печенье, смеялась над её шутками.
Но однажды утром женщина не проснулась. Она часто болела. Мужчина , опустив голову, сказал: "Нам придётся расстаться."
Она снова упаковала рюкзак. На этот раз она не плакала.Ей так хотелось верить, что где-то там, за горизонтом, её ждёт место, где она останется навсегда.
В детском доме её прозвали "сорвиголовой", но это её не задевало. Она знала, что сильнее страха, сильнее боли. Когда ей было лет пятнадцать, он упала с крыши детского дома. Поспорила с пацанами, хотела показать что она не боится высоты. После чего, Кира уже не встала на ноги, не могла ходить. Но слёз не было. Она лишь стиснула зубы и смотрела в небо.
Пацаны больше не смели её дразнить, а воспитатели смотрели с опаской, будто ждали, что она снова куда-нибудь полезет. Но она не лезла, если бы и хотела. Она просто сидела на коляске, глядя на ту самую крышу, и думала о том, что мир — это не только высота, с которой можно упасть, но и земля, на которую не сможеш встать. Когда исполнилось восемнадцать, Киру перевели в дом инвалидов. Она не плакала, просто сжала кулаки и молча смотрела в окно, пока машина увозила её в новую жизнь.
Дом инвалидов был старым, с облупившейся краской и скрипучими полами. Кира быстро поняла, что здесь всё иначе. Здесь не было детских улыбок, только тихий шепот и пустые взгляды.Каждый день начинался одинаково: завтрак в столовой, где пахло кашей и лекарствами, прогулка по заросшему саду, где деревья, казалось, тоже смирились с судьбой.
Она сидела на коляске, наблюдала за воробьями. Она вспоминала, как любила бегать босиком по траве, чувствуя, как земля отдаёт тепло. Как мечтала о путешествиях, о любви, о чём-то большем, что казалось тогда таким близким. Она не знала, что будет дальше, да и не хотела об этом думать. Она смирилась. Думала, что этот дом инвалидов, с его выцветшими стенами и тихими коридорами, станет её последним пристанищем.
Продолжение следует...