Автор Nадежда
Bonjour, mes amis!
Я люблю прослеживать тенденции и вылавливать связи. Это доставляет мне удовольствие, надеюсь, вы его разделите со мной... Сегодня я хочу провести небольшой экскурс в мир масок и шрамов героев Джунги. Один раз мы уже поговорили о масках, но я решила зайти немного с другой стороны.
Первую видимую маску надел Гонгиль. Точнее сказать, что он её снял, явив сияющее юное лицо юного актёра, наслаждающегося каждым мигом своего пребывания на сцене, и этот момент из культового фильма уже стал культовым — отдельно.
И тут очень важный момент, если рассмотреть его с точки зрения буддизма - мы видим как Гонгиль маску снял, но не видим, как надел. Два эти события разнесены по времени, и, казалось бы, даже ёжику понятно, раз снял, то и надел, но это задаёт паттерн поведения: чтобы вспомнить, надо забыть, а чтобы обрести себя без маски - надо сначала понять каково под маской... Всё взаимосвязано)
А в то время актёры были неотделимы от масок. Маски были главным выразительным средством. Когда ты надевал маску (и это перешло ещё с более древних ритуалов и обрядов, когда ни о каком актёрстве, как таковом, речь не шла), то перенимал свойства того, кто на маске изображался. Таковы были негласные общепринятые правила. Дух, бог, животное...
Маски постепенно усовершенствовались, так уже в Древней Греции они служили ещё и для усиления звука голоса актёра, эдакие мини-рупоры. Но у Гонгиля маска — это прежде всего знак того, что ты уже не ты и следуешь правилам игры. Выполнена она очень просто и для того, например, чтобы подавать реплики, нужно эту маску приподнимать, не до рупора.
Но это ещё и защищающая маска. Она отгораживает от грубого мира вокруг. Когда сладострастный старец (как руки не отсохли) напяливает её на Гонгиля, тот уходит в себя, оставив оболочку. То, что сейчас произойдёт — не с ним. Возможно, он тогда уже на тех благословенных полях, что появятся в финале, весел и счастлив. И может его отчасти недовольный взгляд на Капитана, пришедшего его спасти, выражает негодование таким грубым извлечением его из мира грез...
И опять интересно - надевает маску старец, чтобы потакать своим фантазиям, но использует её Гонгиль в совершенно противоположных целях... Почему он это смог? Потому что уже знает, как её использовать. И притом оптимально возможным образом, недоступным для деда.
Затем маска появилась в клипе (и фотосессии к нему), где Джунги претерпел по ходу дела перевоплощение из чёрной пантеры в пижонистого молодого человека с замашками плейбоя. Магнетизм животный и человеческий были использованы на всю катушку, и, если бы не энергия и грация самого Джунги, клип мог бы скатиться до избыточного, но актёр прошёлся по грани, как по канату, и вызывает только восхищение.
Своеобразным продолжением этой темы стала краска на лице в футуристической фотосессии (тоже, кстати, к выходу очередного альбома), тогда из внешности Джунги было максимально использовано всё «инопланетное», и верно — неземной красоты юноша не иначе как с Альфы Центарва. Тамошний он.
То, что в данном случае маска - это разрисованное лицо - не более, чем частный случай. Просто нужда в материальной уже отпадает. Можно сказать, посредством сравнения этих двух фотосессий, можно проследить огромный качественный скачок, эволюцию актёрской профессии с древних времён до настоящих.
Маска материальная - явный грим - отсутствие видимого грима, когда для появления персонажа достаточно актёрской игры.
А как же шрамы, обещали же про них? Плавно переходим ко второй части.
В мейкинге «Моей девушки» (о ней мы поговорили тут) есть момент, когда Ли Да Хэ, исполнительница роли Ю Ри, делает мейк Джунги (ни слова о Су! Но она была не первой...), упоминая, что у него по глазом есть небольшой шрамик... Забавное совпадение в свете грядущих ролей.
Перейдем к Го Сын Соку, герою фильма «Лети папочка, лети». И если вы скажете, что у него нет маски, то это верно лишь отчасти. Его маска — шрам на лице и длинная чёлка, его скрывающая.
Но юноша явно на нём не зациклен, близкие друзья его напрямую именуют «лицом со шрамом», да ещё перед незнакомым человеком — они никогда бы не стали этого делать, будь шрам болезненным для Сын Сока.
Поэтому чёлка нужна чтобы сильно не пялились, а сам шрам — напоминание о том времени, когда он ещё сам летать не умел. Это память о маске страха, появившейся на его лице при нападении пьяного с ножом. И она будет напрочь сметена улыбкой, когда папочка полетит...
Шрам, чёлка... никого не напоминает?
Да, самого известного носителя маски среди героев Джунги - Ван Со. Вот у кого сразу три маски: шрам, замазывающий его крем и наконец - сама маска. Только в финале он сметёт все три маски разом, стерев грим. И шрам наконец станет его, Со, частью. Он наконец поглотит шрам, присвоит его себе. И словно бы сделает это и за грядущих персонажей Джунги — потому что, когда маску наденет Ын Сом, это будет не более, чем тактическая необходимость.
К его самому, как к личности, она не будет иметь никакого отношения.
А что до масок метафорических, поведенческих, первое место, как мне кажется, тут займёт Хи У, многоликий он наш... но это уже совсем другая история.
Вот так маски и шрамы совершили свой круг, сначала дополняя, а потом аннигилируя друг друга:
Необходимость - потребность - присвоение.
Что приводит нас к старинной буддистской мудрости, приписывается она некоему монаху эпохи Сун:
Смотрю на горы и вижу горы, смотрю на воду и вижу воду.
Вижу, что горы – не горы, а вода – не вода.
Вижу, что горы – это все же горы, а вода – и есть вода.
Мы усложняем простое и возвращаемся к простоте)
И это был не последний из рассказов о Маугли масках.
#маски #актёрыироли #карнавал #дорамыкореи #фильмы #буддизм #лиджунки