Единственный в городе ресторан располагался рядом с гостиницей. В левом крыле большого зала было несколько уютных кабинок для встреч наедине. В них на столике стояла лампа с большим фиолетовым абажуром, свет от которой создавал особое, романтическое настроение. В зале играл седой скрипач. Луков и Женя сидели здесь уже второй час. Заказали бутылку шампанского «Мартини Асти», клюквенный морс и мороженое. Луков не спеша делился впечатлениями от разговора с Оксаной Соколовой.
Длительное время Соколов ничего предосудительного себе не позволял, хотя Ксюша чувствовала, что нравится ему как женщина и очень боялась этого. Когда переехали жить сюда, Соколов пылинки с нее сдувал, ни на шаг от себя не отпускал и даже начал говорить, что после окончания школы женится на ней. Когда покупали Ксюше зимние сапоги, то встал на одно колено и помогал обувать их для примерки. Сам выбрал ей золотые сережки, водил ее прокалывать уши. А еще много раз предупреждал, чтобы она не смела заводить никаких отношений с мальчиками, буквально сходил с ума от ревности. В это самое время Оксане и начал оказывать знаки внимания Григорий Бокий, который учился в параллельном классе и тоже жил в квартале оптимистов вместе с бабушкой и дедушкой, через два дома от Соколовых. Ксюше он совершенно не нравился, замкнутый, высокомерный, всегда смотрел на нее странным взглядом. А еще она очень боялась, что Соколов что-нибудь узнает про их отношения. Как оказалось, боялась не зря. Когда он случайно увидел, как Ксюша возвращалась из школы вместе с Бокием, то просто сошел с ума. В ту же ночь заставил ее лечь спать с собой. Потом вообще не оставлял одну ни на минуту. Особенно любил мыть ее в ванной, а потом выносить оттуда на руках, завернув в большое махровое полотенце. Ксюша сказала Лукову, что ей буквально воздуха не хватало, хотелось сбежать куда-нибудь только вот бежать было некуда. Луков говорил все это и видел, как у Жени на глазах появились слезы.
«Знаешь, (на ты они перешли как-то незаметно), я, наверное, плохой педагог. Ничего не видела, ни о чем не догадывалась. Соколова этого всем в пример ставила, дура. Закопалась вся в своих личных проблемах и переживаниях», - Женя тяжело вздохнула и налила себе полный фужер шампанского. Луков взял в руки ее ладонь и долго держал молча. Потом начал говорить медленно, подбирая каждое слово: «Я, Жень, наверное, очень старомодный, слишком правильный что ли. Мне никогда не понять этого Соколова. Как можно пользоваться безвыходным положением девчонки, игнорировать напрочь ее чувства и при этом говорить, что любит ее. Он ведь чуть было Ксюше всю жизнь не сломал». Женя поставила на стол недопитый фужер и с нежностью посмотрела на Лукова: «Мы с тобой родственные души, похоже. Мне тут один крендель тоже все говорил, что я девушка из позднего СССР, и это очень плохо». Луков при этих словах снова вспомнил влажные ладони Уварова и тяжело вздохнул. «А за Ксюшу ты не беспокойся, я завтра же заберу ее к себе. Выпускной класс, девочке нужна спокойная обстановка. Поговорю с Галиной Григорьевной, она поможет уладить формальности».
У Лукова зазвонил телефон, полковник Балашов поздравил с завершением дела и поинтересовался, когда его ждать обратно. Потом они молча танцевали под красивую музыку седого скрипача.
До Жениного дома в квартале оптимистов шли взявшись за руки, словно школьники из советского прошлого. Когда выходили из ресторана, Луков заметил машину, отъехавшую от следственного комитета. Она отвозила в изолятор после допроса Григория Бокия.
Автор: Владимир Ветров
Подписываясь на канал и ставя отметку «Нравится», Вы помогаете авторам.