— Прошу вас, не делайте вид, будто мы незнакомы, — с сарказмом бросила Света. — Вся округа слышала, как мы с вами сцепились, когда вы пытались увезти у меня Диму. А после вашей «подмоги» с рекламой мне и вовсе пришлось сменить место жительства!
— Димочка сейчас с тобой? — удивлённо поинтересовалась Елена Юрьевна.
— Да. Разве не ясно?
— И что он там у тебя забыл? — спросила она.
— Да энциклопедию Брокгауза мы штудируем, — сыронизировала Света. — Он у меня уже трое суток, только и талдычит, что его используют и что доверять больше никому не сможет. Если вы его не заберёте, пусть тогда жена приедет и сама решает, что с ним делать.
— А почему ты сама Галине не позвонишь? — Елена Юрьевна прищурилась, будто искала подвох.
— Судя по жалобам вашего сына, не хочу я нарываться на неприятности, — грустно пожала плечами Света.
— Светочка, сделай-ка мне одолжение, — голос Елены Юрьевны стал густым и заискивающим.
— Вы меня не пугайте, — насторожилась Света, — от прошлой нашей стычки я до сих пор не отошла.
Днём ранее, на чужом конце города, Галю у подъезда перехватила та самая свекровь, ожидавшая её с видом великомученицы.
— Галочка, есть новости, и плохие, — развела руками Елена Юрьевна, когда Галя вернулась с работы.
— Что-то серьёзное? — устало спросила Галя, прекрасно понимая, что тёща она для свекрови не лучшая. Да и сама Галя предпочитала держаться от матери Димы подальше, выбираясь из собственной квартиры, лишь бы не пересекаться лишний раз.
— Ой, да ещё какие… Димочка наш загулял! Я же его по всему городу искала! А он — с бабой! Представляешь? Тебя, жену да ещё и беременную, предал, не постеснялся!
— И что дальше? — Галя почувствовала, как в груди всплывает неприятное жжение.
— Я сфотографировала. Из женской солидарности, — Елена Юрьевна выразительно покачала головой. — А то ведь соврёт, что к приятелю ходил рыбу жарить, и ты ещё поверишь. А я хочу, чтобы всё по-честному!
Галя машинально взяла протянутый конверт, хотя в глубине души понимала: лучше бы даже не прикасаться к этим снимкам. Но самочувствие уже и так было неважным, и она ушла домой в каком-то оцепенении.
— Теперь-то точно разбегутся! — приговаривала Елена Юрьевна, глядя вслед невестке. — Пусть знает, как моего мальчика не слушаться. Да и тест на отцовство не помешает потом… Мало ли.
Через пару дней Галя лежала в больничной палате, а рядом сидел врач с ласковым, но сочувствующим взглядом.
— Думаю, через несколько дней будете чувствовать себя лучше, — негромко сказал он. — Но прежде чем снова планировать беременность, важно пройти обследование и получить рекомендации.
— Какую ещё «снова»… Я же сейчас ношу ребёнка… — Галя поначалу не поняла, что происходит.
— Увы, беременность сорвалась. Нельзя было так нервничать, да и отдых требовался. Сбалансированное питание, правильный режим…
Галя лишь поблагодарила и отвернулась к стене. В голове всё смешалось, а к утру выплыл один-единственный, горький вывод:
«Всё, что случилось, — слишком дорогая цена. Но, похоже, так я разрываю узел, который уже давно тянул на дно. Дима с его матерью не созданы для спокойной жизни: там один упрям, другая слишком хитра, а мне нужно было просто любить и быть любимой. Но в их мире этого не случилось».
Вскоре Галя подала на развод, оформила все бумаги и дала себе два года на передышку. А потом в её жизни появился тихий деревенский парень, которому было всё равно, сколько она зарабатывает и как вертит своим бизнесом. Он просто посмотрел в глаза и сказал:
— Родная моя, если не сможешь отдохнуть, в деревню отвезу и в сарае запру — вот и выспишься! — и каждый раз смеялся, увлекая Галю в тот же добродушный смех.
А Дима… Когда до него дошло, какую «добрую услугу» оказала мать, он окончательно разорвал с ней отношения. Только жизнь наладить так и не смог: каждый раз, встречая новых девушек, вспоминал Галю — ту самую, с которой всё могло бы сложиться. Вот только оказался он не готов к таким чувствам, и теперь оставалось лишь сожалеть, да понимать, что вернуться в прошлое уже невозможно.