– Мама, а как думаешь, почему люди вообще умирают? – выпалил Миша за ужином, так неожиданно, что Катя едва не выронила вилку.
Она уставилась на него, как будто он спросил что-то невообразимое вроде "зачем солнце светит ночью". Этот вопрос… откуда он вообще взялся?
– Почему ты спрашиваешь? – она сглотнула и сделала вид, что отвечает спокойно, хотя внутри всё задрожало.
Миша поджал губы, его лицо стало серьёзным-серьёзным, каким оно бывало, когда он решал, какой "Лего-набор" важнее попросить на день рождения.
– Ну как почему? Вика в школе сказала, что её дедушка умер. Я спросил, почему он просто не решил остаться живым. А она засмеялась и сказала, что я ничего не понимаю. Но я всё понимаю!
Катя застыла, как вкопанная. "Решил остаться живым"? Этот мальчик только что выбросил всю человеческую философию за борт.
– Ты тоже думаешь, что умереть – это нормально? – добавил он, почти укоризненно.
Она попыталась подобрать слова. Но что говорить? Что смерти нельзя избежать? Что это часть жизни? Она ведь сама-то не понимала этого до конца.
– Знаешь… В детстве я тоже думала, что смерть… ну, не настоящая, – сказала она, как будто оправдывалась.
– А потом что? Ты решила, что надо стареть и умирать? Почему? – его глаза блестели от недоумения, словно он впервые увидел перед собой взрослую, которая добровольно сдалась.
И тут её словно ударили. Она не знала, почему. Она вообще ничего не знала.
Несколько дней спустя.
Катя не могла избавиться от этого разговора. "Почему?" Этот вопрос звенел в её голове, как заезженная пластинка.
Миша же явно решил, что недоумение – это состояние, в котором мама должна быть всегда.
– Мам, а Иисус тоже хотел, чтобы никто не умирал? Он ведь сказал, что надо быть как дети!
Катя замерла.
– Ну… Может быть, он имел в виду, что дети… видят мир яснее. Они просто знают, что возможно всё, что захочешь.
– Значит, я прав? Люди не должны умирать? – спросил он, пристально глядя на неё, будто сканировал мысли.
Катя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он смотрел так, словно знал что-то, чего не знала она.
– Не знаю, Миша. Наверное, никто не должен. Просто… люди забыли, как жить иначе.
Изменения начались внезапно.
Катя стояла в магазине, слушая, как пожилой мужчина рассказывал кассиру:
– Вот жена умерла… Теперь я один.
Её словно кто-то толкнул в спину.
– А может, вы ещё не всё сказали этой жизни? – выпалила она.
Мужчина обернулся, ошеломлённый.
– Девушка, ну что вы такое говорите? У всех свой срок.
– А если срока нет? Если это просто… ну, так получилось, потому что мы так решили? – Катя сама не знала, откуда взялись эти слова.
Он ничего не ответил. Но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на растерянность.
Когда Катя пришла за Мишей в школу, она услышала, как учительница говорит ему:
– Миша, ну ты же взрослый мальчик. Ты должен понять: мечты – это просто мечты.
Катя почувствовала, как внутри всё закипает. Она шагнула вперёд, не в силах больше молчать.
– Простите, а вы уверены, что не ошибаетесь?
Учительница повернулась к ней.
– Что вы имеете в виду?
– А если мечты – это реальность, только ещё не случившаяся? Может, мы просто всё это время смотрели на вещи неправильно?
Учительница замолчала. Миша же улыбнулся и тихо сказал:
– Мам, ты крутая.
Катя вдруг поняла одну вещь: Миша был прав. Всё, что люди принимают за истину, – это просто иллюзия. Они умирают, потому что привыкли верить, что так должно быть.
И однажды вечером, сидя с сыном на новом диване (да, она выиграла его в каком-то конкурсе, который даже не хотела заполнять), Миша вдруг сказал:
– Мам, я понял. Люди просто забывают жить так, как хотят. Вот и всё.
Катя рассмеялась. Это был тот самый смех, в котором было больше правды, чем во всех её словах до этого.
– И ты никогда не забывай, сынок.
Потому что, в конце концов, вечность – это не место. Это состояние души.