Насколько ощутимы для страны новые санкции на нефть, как расценивать долгосрочный контракт с Индией и какова роль информационных кампаний, «Вечерней Казани» рассказал ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности.
— Игорь Валерьевич, что будет с нефтяными доходами России в этом году?
— Никто не может сказать, какими будут цены на нефть, и в целом что будет происходить. Все ждут, что предпримет Дональд Трамп после того, как пройдет его инаугурация: какими будут первые решения, что из того, что наобещал, он реально попытается сделать и как это будет воспринято рынком.
Прежде всего, с точки зрения нефти нам важны меры стимулирования добычи в Соединенных Штатах, которые он готов ввести, а также будет ли эта страна наращивать объемы производства.
Президент не может дать подобные указания, так как все нефтяные компании в Америке только частные и они решают, повышать им добычу или нет, с точки зрения экономики. Например, они увеличивали объемы производства при президентах-демократах, которые традиционно выступают за «зеленую» энергетику — не из-за принятых ими решений, а потому что ценовая конъюнктура была для этого позитивной.
В Соединенных Штатах довольно высокая себестоимость добычи нефти. Поэтому, когда цены подрастают, то, как правило, растет и добыча. Если же цены снижаются, это может привести и к падению объемов производства.
Поэтому глава Белого дома оказывается в двоякой ситуации. Он может понизить издержки нефтяных компаний и попытается это сделать. Возможно, завершит строительство глубоководных портов для того, чтобы можно было более эффективно экспортировать нефть, либо введет еще какие-то послабления. Но как-то радикально увеличивать добычу с его приходом к власти нефтяные компании не будут. Ведь если они это сделают, сформируется переизбыток «черного золота», цены упадут, и они окажутся первыми, кто пострадает.
К тому же зачем им на это идти сейчас? Они генерируют прибыль. И даже если получат какие-то послабления от президента, не факт, что это произойдет.
Так как никто не знает, будет ли увеличиваться объем добычи в Соединенных Штатах после прихода Трампа, все замерли. ОПЕК+, например, не приняла никакого решения по поводу увеличения или снижения объемов добычи. Этот вопрос перенесли фактически на весну 2025 года, чтобы посмотреть, что будет с рынком.
Пока мы видим стабилизацию цен в коридоре 70-75 долларов за баррель. Для российской нефти есть еще и скидка около 10-13 долларов. Мы сейчас продаем углеводороды по меньшей цене, чем заложено в бюджете (около 70 долларов за баррель). До этого мы, наоборот, продавали по большей цене, но при этом был более крепкий рубль по отношению к доллару. Это тоже очень важный показатель. Сейчас национальная валюта ослабла, и с точки зрения наполнения бюджета это хорошо.
— Насколько, на ваш взгляд, поставки нефти по нефтепроводу «Дружба», который освобожден от санкций ЕС, стабильны с учетом того, что он проходит через территорию Украины?
— Венгрия еще в 2022 году отстояла право покупать нефть, поставляемую по нефтепроводу «Дружба». И это может делать любой участник Евросоюза.
Но проблема в том, что Германия сама отказалась от нашей нефти с 1 января 2023 года. В Польшу в том же году прекратила поставлять углеводороды уже сама Россия. Польские НПЗ перестали согласовывать маршрутные поручения «Транснефти», поэтому поставка по северной ветке вообще остановилась.
Сейчас углеводородное сырье из нашей страны транспортируется только по южной ветке нефтепровода «Дружба» через Белоруссию, Украину, Венгрию в Чехию, Словакию и еще транзитом через Венгрию в Словакию. Там оно разворачивается и идет в Сербию. То есть через нефтепровод «Дружба» снабжаются еще и сербские НПЗ.
Отказываться от этой нефти никто не хочет — это самое выгодное предложение на рынке. На эти поставки есть определенная скидка, но небольшая. Она гораздо меньше, чем если экспортировать углеводороды морским транспортом. И этим такие поставки выгодны и России.
То есть отечественные нефтяные компании продают нефть в этом случае дороже, чем эти самые объемы реализовали бы, если бы экспортировали в дальнее зарубежье по морю. Определенная скидка для европейских покупателей заставляет их покупать именно российскую нефть. Но она поступает только в несколько государств, которые я перечислил. Я сомневаюсь, что кто-то введет санкции против этих объемов. Их будет блокировать, как минимум, Венгрия, как она сделала еще в мае 2022 года, когда антироссийский нажим был значительно больше.
Поэтому я думаю, что нефтепроводные поставки, по крайней мере по инициативе европейцев, не прекратятся. Но есть определенный риск того, что после того как Украина перекроет поставки газа, Словакия в ответ перекроет подачу электроэнергии на Украину. Последняя же в отместку может что-то сделать и с нефтью. То есть ограничить транзит нефти в Европу и, соответственно, в Словакию. Обмен ударами между украинцами и европейцами может привести к сокращению или полной остановке поставок нашей нефти по нефтепроводу «Дружба».
— Эксперты говорят о том, что решение Минфина отменить льготы по НДПИ для высоковязкой нефти ударили по экономике Upstream-проектов в Поволжье. Как вы оцениваете эту ситуацию?
— Мы понимаем, что у правительства сейчас тяжелая ситуация. Нужно пытаться минимизировать дефицит бюджета.
Из желания понизить расходы и повысить доходы правительство поднимает в разных секторах налоги. И в том числе отменяет льготы. Мы видим возрастающую налоговую нагрузку по каждой отрасли.
В долгосрочной перспективе сохранение подобных параметров налогов негативно. Компании будут быстрее останавливать выработанные месторождения. В том числе сложные.
У нас происходит обратная тенденция. Наоборот, нужны определенные налоговые льготы, потому что качество ресурсной базы ухудшается — но современная экономическая ситуация такова, что правительство не всегда может позволить себе их сохранить.
— В начале декабря стало известно, что индийская Reliance и Роснефть заключили соглашение о поставках 500 тысяч баррелей сырой нефти сроком на 10 лет. Благо ли это для нашей страны, так как соглашение, вероятно, можно расценивать как гарантированные длительные поставки. Или ввиду низкой цены реализуемой Индии нефти это не совсем так?
— Я думаю, что Индия стала более сговорчива в плане долгосрочных контрактов. В этой стране видят, что перспектива окончания российско-украинского конфликта в 2025 году весьма высока. И если это произойдет, то будет шанс на то, что часть санкций отменят или заморозят. Соответственно, тогда российская нефть даже может вернуться в Европу.
Почему Индия заняла первое место как поставщик нашей нефти? Потому что она дешевле, чем ближневосточная: иракская, саудовская и ОАЭ. Российские углеводороды более выгодны и Индия хочет сохранить статус-кво хотя бы на какие-то объемы их поставок. Нашей стране это тоже выгодно, потому что мы, по крайнем мере, получаем гарантии рынка сбыта.
— В то же время СМИ сообщают, что импорт ближневосточной нефти в Индию в ноябре достиг максимума последних 9 месяцев. В том числе якобы по причине того, что наша страна вынуждена соблюдать обязательства перед ОПЕК+ по сокращению добычи.
— Я думаю, что информация о том, что Индия стала покупать или контрактовать ближневосточную нефть — это часть информационной компании. Такая версия возникает периодически для того, чтобы убедить, что российская нефть никому не нужна и ее следует продавать со скидкой, чтобы наша страна меньше зарабатывала. Некоторые информагентства такие диверсии проводят. Но на практике мы видим, что как в 2022 году мы стали крупнейшим поставщиком нефти в Индию, так сохраняем этот статус до настоящего времени.
Колебания в плане объема поставок были и будут. Мы поставляем в эту страну то больше на 200—300 тысяч баррелей в сутки, то меньше. Как правило, колеблемся в коридоре от 1,6 миллиона до 2 миллионов баррелей.
Когда наши поставки в Индию сокращаются, мы не добычу снижаем, а отправляем эти же объемы в Китай. Поэтому нельзя считать, что Россия как-то проиграла: у нас все в порядке в плане сбыта.
— Некоторые эксперты говорят о том, что, как и другие участники сделки ОПЕК+, Россия в следующем году столкнется с риском падения цен, что особенно чувствительно на фоне двузначного дисконта Urals к Brent, который в последние месяцы колеблется вблизи $11 за баррель. На ваш взгляд, нужно нам это соглашение или нет? Особенно с учетом того, что его роль, как утверждают многие, снизилась?
— Да, мы вынуждены соблюдать квоты добычи нефти в рамках этого соглашения. ОПЕК+ — это, конечно, чемодан без ручки. С одной стороны, он ограничивает в плане добычи, тогда как всем уже хотелось бы нарастить объем производства.
Но если мы его бросим и скажем, что сделка развалена, то ущерб будет еще больше. Все начнут добывать нефть по максимуму, рынок столкнется с переизбытком и сверхнизкими ценами. Поэтому все сохраняют определенную дисциплину в рамках ОПЕК+.
— По сообщениям СМИ страны G7 разрабатывают новые санкции. Среди них — возможность полного запрета на переработку российской сырой нефти, а также снижение ценового потолка для нее с текущих 60 долларов за баррель до 40 долларов. Как скажутся новые рестрикции?
— По поводу потолка цен ничего нового придумать практически невозможно. Будет ли он составлять 40 или 60 долларов за баррель, его никто не соблюдает.
Вопрос в наличии или отсутствии этой санкции. Если бы этих ограничений не было, то стоимость перевозки российской нефти морским транспортом была бы ниже. Поэтому некая коррекция потолка цены делается скорее для того, чтобы запугать перевозчиков с тем, чтобы они продолжали держать высокие цены и ставки на фрахт того самого теневого флота. Соответственно, в этом случае сохранятся высокие издержки при экспорте нашей нефти. Вот чего добиваются западные страны. В том числе подобными публикациями.
Автор материала: Любовь Шебалова