Гвардии майор, лётчик-истребитель, фронтовик, педагог, журналист, писатель, краевед, основатель и директор музея. Это всё об одном человеке – Павле Захаровиче Кочегине (1916-1997 гг.) Читателей же хочу ознакомить всего лишь с одним эпизодом его боевой биографии.
Девятнадцатый гвардейский истребительный авиаполк воевал под хмурым небом Норвегии. Двадцатого октября 1944 года к полудню часть небосвода очистилась от туч. В 12 часов прозвучал сигнал боевой тревоги. Эскадрилья капитана Павла Кочегина получила приказ сопровождать «Илы» – штурмовики, которые должны были уничтожить немецкие артсклады в 20 километрах южнее Киркенеса. Миновав линию фронта, советские лётчики встретились с «юнкерсами», устремившимися в нашу сторону. Четвёрка истребителей атаковала немецкие бомбардировщики, другая четвёрка продолжила полёт к цели.
Над артиллерийскими складами их встретили шесть «мессершмиттов». Завязался бой. Снизу зашли ещё два «мессера». Одного удалось поджечь. Штурмовики выполнили задание, поразив цели. Столбы огня и дыма взметнулись с земли. Но «мессеры» не прекращали атак. Внезапно появляясь из-за облаков, они бросались на наши «ИЛы». Чтобы дать нашим штурмовикам возможность уйти на аэродром базирования, Кочегин решил отвлечь врага. Приказав двум лётчикам-истребителям сопровождать «Илы», Павел Кочегин и его ведомый, гвардии лейтенант Роман Середа, атаковали «мессеров».
Ведя бой, они оттягивали врага в сторону, противоположную той, куда летели наши. Перед очередной атакой Павел взглянул вправо – ведомый был сзади. Прицелившись в фашистский самолёт, он нажал гашетку, но пули прошли через консоль истребителя, почти не причинив ему вреда, и он нырнул в тучи. Кочегин вновь осмотрелся – ведомого не было… На вызов радио Середа не отвечал. Против комэска оставалось четыре фашистских стервятника. Если уйти в облака, то он скоро будет на аэродроме. А Роман? Быть может он убит или сделал вынужденную посадку?
«Мессершмитты» нападали попарно. Очередной разворот на сто восемьдесят. Фашист шёл прямо на самолёт Кочегина. Истребители сближались на встречных курсах. Изо всей силы Павел жал на сектор газа, чтобы увеличить скорость. «Мессер» закрывал все деления прицела. Ещё секунда – и удар!.. Но в прицеле поползло жёлтое брюхо «мессершмитта». Фашист не выдержал лобовой атаки. Кочегин нажал на гашетку. Машина врага вздрогнула, на мгновение застыла и, разваливаясь на части, стала падать вниз.
Сделав разворот, Павел скрылся в облаках. Серая пелена застилала стёкла кабины, наконец истребитель вырвался к солнцу. Яркое, оно, казалось, приветствовало лётчика. Внезапно на его самолёт обрушился страшный удар. Рядом мелькнула тень «мессера». Истребитель Кочегина, не реагируя на руль управления, нёсся к земле. Отстегнув ремни, он дёрнул аварийный рычаг. Дверца кабины не открывалась, прижатая потоком воздуха. Лётчик навалился на неё плечом и распахнул. Вихрь выхватил его из кабины. Капитан раскрыл парашют. Но радоваться было нечему. Это был прыжок в неизвестность. Он падал в озеро. От мысли, что предстоит купание в ледяной воде, его передёрнуло.
Но опасность угрожала ещё и с воздуха – два «мессера» пронеслись мимо, выпустив очереди трассирующих пуль. «Расстреляют сволочи!» – с тоской подумал Павел. «Мессершмитты» развернулись и снова устремились к нему. Пули свистели совсем близко.
Тем временем ветер сносил парашют к берегу, где на склоне холма виднелись домики. Падение ускорялось, парашютисту казалось, его втягивает в глубокую воронку. Под ногами захрустели кусты. Несколько раз перевернулся, ударился головой о камень, потерял сознание. Очнувшись, увидел серые клочья облаков. Вскочил на ноги, отстегнул парашют и бросился бежать. Вспомнив, что на лямке парашюта привязана плитка шоколада, повернул обратно. Не успев сделать и двух шагов, услышал окрик:
– Хальт! Хенде хох!
Метрах в двадцати с поднятым автоматом стоял немецкий солдат. Капитан, выхватив пистолет, одну за другой выпустил три пули. Немец упал. Подозревая, что он всё-таки жив, упал и Кочегин, укрывшись за кочкой. Над его головой засвистели пули, с противным взвизгиванием впивались в землю. Когда автомат замолчал, Павел, не поднимая головы, бросил взгляд вперёд, чуть правее спасительной кочки. Солдат, приподнявшись, смотрел в его сторону. Капитан прицелился и спокойно нажал спусковой крючок. Немец, взмахнув руками, рухнул.
Павел отполз назад, потом вскочил и побежал. Тишину разрезали автоматные очереди и лающая немецкая ругань. Погоня! Он бежал к большому валуну, чтобы найти за ним укрытие. Пули взвизгивали справа и слева. Болела грудь, дышать было нечем, невыносимо хотелось пить. За валуном кинулся на землю, стащил с головы мешавший шлем.
Отдышавшись, петляя, кинулся в кустарник. Под ногами забулькало. Не останавливаясь, схватил рукой болотную жижу, прижал к распухшим губам. Колючие ветки хлестали по лицу, сучья обдирали кожу. Павел выскочил на дорогу, но слева, за камнем заметил автоматчика. «Окружают…», – подумал, метнулся вправо. Кустарник редел. Ноги вязли в болоте, он брёл уже по колено в воде. Сил не было. Ухватившись за корни упавшего дерева, присел, готовясь к последнему бою. Нащупал в кармане гимнастёрки партбилет. Вынул фотографию жены и детей, мысленно простился с ними.
Короткий осенний день кончался. Наступали сумерки. Обострившимся слухом уловил приближающийся лай собак, немецкую речь, чавканье сапог по болоту. Потом шум стал удаляться и стих. Стало холодно. Правая нога замёрзла, левая ¬– горела в огне. «Ранен…», – понял Павел.
Хотелось курить. Пачка папирос размокла. Но махорка в деревянном портсигаре, что сунул ему в карман механик перед вылетом, оказалась сухой. Покурил и стал выбираться из болота. Под руку попалась суковатая палка. Опираясь на неё, побрёл оступаясь на кочках и чувствуя боль во всём теле. Забрёл всё-таки в трясину в темноте, но понял это, когда уже стало засасывать.
– Спокойно, спокойно.., – говорил сам себе, пытаясь вырваться из западни.
Липкая жижа поднималась всё выше. Вспомнил о палке. Шарил ей туда-сюда. Наконец, зацепил сучком за кочку. Подтянулся, вытащил ноги из трясины. Ухватился за мохнатую кочку, поднялся и заковылял прочь.
В полночь передохнул, укрывшись от ветра за камнем. Мелкий дождь промочил всего до нитки. Под утро подморозило. Гимнастёрка одеревенела, с шумом ломалась при каждом шаге. Хотелось есть, но запас продуктов ограничивался шестью витаминными конфетками. Дальше не известно что ожидало, поэтому Павел воздержался от «завтрака».
Днём солнце грело плохо, и как-то быстро стемнело. Повалил мокрый снег. Обмундирование, не успев днём высохнуть, намокло ещё сильнее. Раненая нога распухла и онемела. Волоча её за собой, упорно двигался вперёд. Остановиться – означало смерть. По небу неслись громадные чёрные тучи, словно великаны в длинных развевающихся шинелях.
Во тьме вышел, вернее, выполз к озеру Сальми-Ярви. Там, на противоположном берегу были наши! Ширина озера – несколько километров. Не переплыть. Идти по берегу – окончательно выбьешься из сил, замёрзнешь или в плен попадёшь.
Размышления Кочегина прервал шум мотора. По шоссе, проложенному неподалёку от озера, промчался немецкий грузовик. Павел принял решение и направился к шоссе, намереваясь принять последний бой и дорого продать свою жизнь.
По асфальту зашагал бодрее. Вдруг за изгибом шоссе сквозь редкий березняк блеснул луч электрического фонаря. Послышалось шуршание велосипедных шин. Павел приготовил пистолет… Из-за леса выехали двое. Они быстро приближались. Фонари велосипедов освещали землю.
– Хальт! – скомандовал капитан. Велосипедисты остановились и, ударяя себя в грудь, закричали:
– Норге! Норге!
Павел обрадовался. Перед ним были мирные граждане, норвежцы.
Это были Харальд Кнутсен и Сигвард Ларсен. Они и спасли Павла Захаровича Кочегина. Две недели они его укрывали от немцев, пока советское подразделение разведки не выручило лётчика. После войны Павел Захарович поддерживал связь с ними.
Он работал учителем, ответственным секретарём районной газеты, был членом Союза писателей РСФСР, издал несколько книг, основал краеведческий музей и долгие годы был его директором.
А его внуку - Андрею Кочегину, пришлось воевать с фашистами и сегодня. Был ранен под Мариьнкой, отбивая атаку превосходящего по численности НАТО-вского подразделения, состоящего из польских наёмников. Награждён медалью «За отвагу».
Продолжение: