- Ну вот, помогли прийти к власти, так живи в мире с соседями и радуйся.
- Это очень скучно, - усмехнулся профессор. – Я говорил уже про большую гордыню маленьких народов. Тут такой же вариант. Неприятный звонок прозвенел в 1939 году, когда случился так называемый „побег „Орла“. Польская подводная лодка „Ожел“ (“Орел»), спасаясь от немецких эсминцев, вышла на таллинский рейд и запросила убежища. Нейтральная Эстония согласилась его предоставить, что было в рамках международного права. Но через пару часов эстонцы захватили подлодку, изъяли навигационные материалы и принялись снимать с неё вооружение. Сгрузили семь торпед, пока один из польских моряков не сломал лебедку. А вот это уже было очевидным нарушением нейтралитета в пользу Германии, на что Пятсу указали в советском посольстве. Поляки так просто не сдались. Ночью они разоружили и связали эстонскую охрану и вышли в море. Невероятным образом «Ожелу» удалось пройти мелкое Балтийское море и обогнуть Данию практически без карт и навигационных средств. «Ожел» благополучно добрался до Шотландии, где был включен в состав Флота Его Величества. Это героическая история поставила под сомнение благонадежность президента Пятса и руководимой его железной рукой Эстонии. Одно дело насильственно переделывать немецкие и шведские фамилии на как бы эстонские, а другое — открыто контактировать с Германией и действовать в пользу Германии. В Эстонию и Латвию параллельно прибывали группы офицеров вермахта, которые инспектировали советскую границу и осматривали порты и пляжи. Со стороны Пятса это был неверный выбор, который он сделал не только за себя лично, но и за всю Эстонию.
- Мдаа, такие амбиции до добра никого не доводят.
- Вы правы, - усмехнулся профессор. - Константин Яковлевич Пятс умер в 1956 году в психиатрической клинике в Калининской области. В диагнозе было написано: «считает себя президентом Эстонии».
- Даже так? Упёртый, однако оказался мужик.
- Только вреда стране принёс больше, чем пользы. В Латвии Карлис Ульманис совершил военный переворот практически синхронно с Пятсом — в мае 1934 года, а затем просто назначил себя президентом, приостановил действие конституции, разогнал парламент и все политические партии. А неугодные газеты просто закрыл. Он именовал себя «народным вождем», призывал латышей сажать побольше деревьев и отличался любовью к афоризмам типа «что есть — то есть. А чего нету — того нету». 22 мая 1939 британское внешнеполитическое ведомство, Форин офис выпускает секретный меморандум, где просчитываются «плюсы» и «минусы» заключения оборонительного союза с СССР против Германии. И один из «минусов» там такой: «в результате неспособности Польши или Румынии оказать сопротивление германскому нападению или в результате нападения Германии на Советский Союз морем или через прибалтийские государства [Великобритания] может быть втянута в войну не с целью защиты независимости какого-либо европейского государства, а для оказания поддержки Советскому Союзу против Германии».
- Иначе говоря, Британия тогда категорически не хотела воевать с Гитлером в союзе с СССР?
- Точно так. 22 марта 1939 года в Берлине министр иностранных дел Литвы Юозас Урбшис подписывает с Риббентропом договор о передаче Германии Мемельского края с городом Мемелем, то есть Клайпедой. Урбшис затем долго каялся и писал в своих мемуарах, вышедших в Вильнюсе в 1988 году, что его вынудили «великие державы». Но это не помешало ему затем еще приехать в Берлин уже в 1940 году после фактического военного поражения Франции. Литовское руководство предлагало Гитлеру установление германского протектората, что, с точки зрения Москвы, нарушало сложившийся статус-кво. При этом есть основания подозревать, что до инициативы Вильнюса в Берлине у СССР не было желания именно инкорпорировать прибалтийские государства. Например, еще 25 мая 1940 года Москва рассматривала вопрос об обмене населением между Белорусской ССР и Литвой — репатриации литовского населения из Белоруссии, Белостока и Сувалкии в Литву и наоборот. Инициатива же Антанаса Сметоны и Юозаса Урбшиса очень разозлила Москву, поскольку, как и в случае с Эстонией, демонстрировала нелояльность Литвы как потенциального союзника. Литовцы, предлагая себя Германии в качестве «протектората», нарушили порядок вещей и угрожали безопасности СССР. Возможно, что именно эта акция Вильнюса и стала последней каплей, склонившей Сталина к выбору именно сценария поглощения прибалтийских государств. Сработала вся совокупность деталей: нелояльность руководства, профашистские или около фашистские режимы во всех трёх странах и получения из разведывательных и дипломатических источников данных о теоретической возможности использования Германией их территории для агрессии против СССР.
- Выходит, они сами поставили Сталина перед выбором?
- Именно. Если помечтать в режиме альтернативной истории, то можно предположить, что Латвия, Литва и Эстония вполне могли бы пережить и 1940 год и всю Вторую мировую войну в качестве союзников СССР и всей антифашистской коалиции, сохраняя государственную независимость. Почти наверняка после 1945 года они остались бы в орбите советского влияния просто географически, вошли бы в Варшавский договор и в СЭВ, как другие страны Восточной Европы. Были бы некоторые социальные преобразования ограниченного характера, как в Польше или Венгрии, где не было никакой коллективизации, и никто никого в Сибирь не высылал.
Для всего этого счастливого будущего надо было просто вести себя прилично. Насквозь коррумпированному правительству Эстонии не надо было лебезить перед немцами. Латышам не следовало устраивать экскурсии для картографов и разведчиков вермахта в Латгальских лесах. А Сметоне лучше было бы помалкивать и обустраивать даром полученные Вильнюс и Сувалкию. Был же план отдать Вильнюс Белоруссии, которая до осени 1939 представляла из себя почти невидимую на карте глазом полоску вокруг Минска. Вообще в Москве не очень-то и хотели кого-то присоединять. Ограниченный опыт Западной Украины и Западной Белоруссии показал, что проблем может быть гораздо больше, чем прибыли. Но история сложилась по-иному как раз не из-за «пакта Риббентропа-Молотова» или «агрессивных устремлений Москвы», а в результате странных, а порой просто необъяснимых действий руководства трех прибалтийских государств. Надо было выполнять свои обязательства по договорам и не заигрывать с Берлином. И всё бы у них получилось.
- А так гордыня не позволила, - засмеялся ведущий. – И завершим мы нашу тему стихами:
Я очень не люблю, когда мне лгут,
В глаза — одно, а за спиной — смеются.
Когда меня с улыбкой предают,
А сами тут же в верности клянутся.
Предательство страшнее казни,
Больнее сотни тысяч ран.
Когда из сплетен, страха грязи
Всплывает за спиной обман.
Я не люблю, когда пообещав,
Обещанное сразу забывают.
Исподтишка наносят мне удар,
Меня же ещё в чём-то обвиняя.
И вера в правду умирает,
Убив с надеждой все мечты.
Любовь, как свечка, угасает,
Рисуя пламенем кресты.
Я не люблю тех сладостных речей,
Которые до ужаса фальшивы.
Держусь подальше от таких людей
Самовлюблённых, пафосных и лживых!
Когда судьба бывает не права,
Когда обида к горлу подступает,
Не вспоминай не нужные слова, -
Махни рукой и прошепчи “Бывает!”
Жизнь всё исправит, - погоди чуток.
Ещё твоё не наступило чудо.
Предательство - болезненный урок.
Но и у Бога, вспомни – был Иуда!
- К сожалению очень многие страницы истории Иудами и написаны, - поморщился Юрка и стал притормаживать.
Поменявшись местами, парни поехали дальше. В полночь въехали в Каунас и тут решили переночевать. Выбрав гостиницу на окраине, припарковались в углу пустой площадки.
.......................................................
В запертые двери стучали минут десять, пока не выглянула заспанная девушка с растрёпанной причёской. Окинув парней взглядом впустила внутрь.
- Из тюрьмы что ли сбежали? – зевнула девушка, прикрыв рот ладошкой.
- А к вам что, только из тюрьмы заглядывают? – улыбнулся Юрка.
- Заглядывают иногда, - кивнула девушка без тени улыбки. – Она у нас тут недалеко. В прошлом году двое сбежали, так у нас отсиживаться попробовали. Заложников взяли.
- Отсиделись? – парни переглянулись.
- Ага, на второй день жрать попросили и спалились.
- Весело у вас тут, - фыркнул Влад.
- Не соскучишься, - девушка заняло место за стойкой и посмотрела вопросительно на парней.
- Нам до утра, - Юрка положил на стойку купюру, - хватит?
- Без оформления? – прищурилась девушка.
- Как хотите, нам всё равно, - пожал плечами Юрка.
- Тогда держите, - девушка положила перед Юркой ключ. – левый коридор. Я меняюсь в восемь.
- Спасибо и извините, что разбудили.
- Ничего, дома досплю, - девушка опять зевнула.
Номер оказался с двумя кроватями. Быстро приняв душ, парни нырнули под одеяло. И тут же заснули. Разбудило Юрку неясное чувство тревоги нестерпимый жар справой стороны. Открыв глаза, он повернул голову. Лежащий на тумбочке меч Артура буквально пылал. Юрка хотел толкнуть Влада, но тот уже сам проснулся. На его тумбочке тоже пылал меч.
- Что случилось? – тихо спросил Влад, прислушиваясь. Но кругом стояла ночная тишина. Мечи, разбудив хозяев, погасли. И тут в дверном замке послышался тихий скрежет. Парни, переглянувшись, стали быстро одеваться. Дверь открылась и в щель просунулась стриженная голова. Пошарив глазами по номеру, голова оглянулась.
- Да тут никого нет, - услышали парни шёпот. Голову сзади толкнули, и она вошла в номер, оказавшись крепким, подтянутого вида мужиком. Следом протиснулись ещё двое.
- Соврала лахудра, - сплюнул один, - хорошо, что связали. А то б сейчас ментов вызванивала б уже. – Что делаем? – мужик подошёл к окну и вгляделся в светлеющий двор.
- Машину я и так заведу, а без бумаг далеко не уедем.
- Мы и так далеко не уедем. Часа через два, максимум три нас обнаружат, - буркнул второй, присаживаясь на край кровати. – Надо или удирать быстрей, или ныкаться.
- Я тут никого не знаю, где ныкаться? – скривился третий. – Сдадут нацики сразу.
- Мужики, тут вроде неподалёку аэродром есть, - повернулся от окна первый, - может самолёт угоним и в Беларусь, а?
- Думаешь, батька не сдаст? – поморщился второй.
- А мы сядем где ни будь поближе к российской границе на шоссе и дальше пёхом рванём. Пока разберутся, уже там будем. А в России ищи свищи, край большой. В Сибирь уйдём, в тайгу.
- Помечтали? – дёрнул щекой третий. – Теперь серьёзно. Что делать будем? Нам край как надо добраться или до России, или до Беларуси. И передать сведения о лаборатории. Иначе всё зря.
- А по телефону ни как? – предложил второй.
- А ты знаешь, кому звонить? – посмотрели двое на него.
- Ну в полицию там, или чекистам наконец.
- Лучше б было чекистам, - кивнул первый, - но как? Кто знает?
- Я знаю, - проявился на подоконнике рядом со стоящим первым Юрка. Мужик шарахнулся от него, едва не упав. – Привет, - Юрка улыбнувшись, помахал ладошкой. - Я так понимаю, вы откуда-то сбежали? И хотите что-то сообщить в ФСБ России?
- Ты кто? – пришёл в себя от испуга первый, оглядывая Юрку.
- Майор ФСБ, - Юрка показал мужику удостоверение.
- Блин, ущипните меня, - тряхнул головой вдруг второй мужик и засмеялся. – Такого не бывает. Не успели мы сбежать, как чекисты уже тут.
- Короче мужики, светает, - показал пальцем на окно Юрка, - излагайте.
В следующие пятнадцать минут парни узнали, что недалеко от городка существует секретная лаборатория. И не просто лаборатория, а биологическая. Охраняют её солдаты с НАТОвской базы. То есть спецназ. И охрана организована серьёзная. На вопрос, откуда они это знают, первый ответил, что он подслушал разговор приехавших в их тюрьму военных из лаборатории. Он как раз убирал коридор, а дверь в кабинет начальника была закрыта не плотно. Плюс, он понимает хорошо английский. Из разговора приехавших, Иван, так звали первого мужика, понял, что они приехали за очередной партией заключённых. И что над ними в лаборатории проводят какие-то опыты. По тюрьме давно ходит слух, что периодически по несколько человек пропадают бесследно. И никто больше не знает где они.
- У вас тут что свой Менгель объявился? – усмехнулся Юрка.
- В лаборатории мы не были, но слухи по тюрьме ходят, - пожал плечами Иван.
- Поэтому вы и сбежали?
- Сбежали мы потому, что представился удобный случай, - троица переглянулась. - Хотя побег готовили давно. Мы русские. Осуждены по новой статье за политическую пропаганду против государства. Сейчас в Прибалтике активно прессуют русских. Нас взяли на митинге протеста против запрещения русского языка. Дали по пять лет.
- И много вас таких в этой тюрьме? – почесал нос Юрка.
- Точно не знаю, но человек триста наберётся, - посмотрел опять на товарищей Иван.
- Это только политических? – ахнул про себя Юрка.
- Ну да, - кивнул Иван. – Мотивы у всех разные. Есть такие, на кого соседи пожаловались.
- Чтобы квартиру забрать? – усмехнулся Юрка.
- И эти тут присутствуют тоже, - поморщился второй мужик.
- Ладно, разберёмся, - Юрка посмотрел в окно. – Поедете с нами, покажите вашу тюрьму.
Покидая гостиницу. Юрка внушил девушке. Что она никого не видела. Ни их, ни связавших её беглецов. И подарил несколько крупных купюр.
Беглецы забрались в салон, а Влад, сел за руль. В первом попавшемся открытом кафе позавтракали. По дороге обсудили план посещения тюрьмы и базы.
- В сторону Беларуси, конечно вывозить их ближе, - качнул головой на предложение Юрка Влад. – Но не возникнут ли там проблемы. Может проще морем отправить?
- На катере не поместятся, - качнул головой Юрка. – А искать что-то более крупное, где и когда?
- А может правда самолётом парни? – влез Иван. – Я могу управлять.
- Нам только международного скандала не хватает, - поморщился Юрка.
Ни придя ни к какому мнению, начинать решили с базы. А дальше видно будет. Сориентировавшись по карте, Юрка стал высматривать грузовик в деревеньках, через которые проезжали. Увидев один, припаркованный у дома, велел Владу остановиться. Договариваться пошёл сам. Хозяин, литовец, долго не сопротивлялся и продал грузовик за наличные. Юрка сев за руль поехал ха автобусом. По пути кузов грузовика заполнили в нескольких придорожных машинах спиртным. Мужики удивлялись такому количеству, но вопросов не задавали.
К базе приблизились в полдень. Остановившись на окраине городка, Юрка направился на разведку. У казармы стояли несколько автобусов. Из них выгружались с вещами солдаты. И входили в казарму. Другие выходили из казармы и тоже с вещами. И строились на дороге. Распоряжались процессом несколько сержантов. В стороне стояла группа офицеров во главе с полковником.
- Ага, смена контингента, - догадался Юрка. И поспешил изолировать офицеров, переправив их под шумок в канцелярию на первом этаже. Туда же отправил и сержантов. И позвонил Владу, чтобы подъезжал. А сам поспешил на КП. Оставшиеся без руководства бойцы, стали сбиваться в кучки, выкрикивая земляков. Когда Влад подогнал к казарме грузовик, на него едва обратили внимание. Открыв борт, Влад достал первую коробку и позвал стоявших ближе всех бойцов, показав им бутылки. Те, сначала не поняли, что от них хотят. Но когда подошедший с мужиками Юрка стал совать в руки бойцов бутылки, а Иван объяснил, что это Новогодний подарок от Санта Клауса. Машина буквально за минуты была очищена от коробок. А бойцы обоих групп исчезли в казарме. Проводив последнего глазами, Юрка повернулся к мужикам.
- Выгоняйте за ворота пять автобусов, а мы тут немного пошумим.