Артур Бетербиев - один из лучших российских боксеров в истории. 12 октября выиграл у Дмитрия Бивола решением большинства и стал абсолютным чемпионом мира в полутяжелом весе, а 22 февраля они проведут реванш. Бетербиев нокаутер, человек, будто созданный для профессионального бокса. При этом он был очень хорош и в любителях, не став олимпийским чемпионом, и даже призером, из-за безобразного судейства.
Федерация бокса России сделала об Артуре два фильма - один был снят после его победы над Александром Гвоздиком (октябрь 219-го), другой - после победы над Каллумом Смитом (январь 2024-го) под названием "Секция бокса". Далее - самое интересное, что рассказал Бетербиев в беседах с авторами фильмов - детали биографии, взгляды на жизнь.
В детстве и юности был шумным, даже буйным, брат водил его по улицам "как бойцовскую собаку". "Когда я был маленький, я помню, нас строили, и тренер выдавал разряды боксерам. Тогда я задумался и спросил тренера, какой разряд самый лучший. Он сказал: "Заслуженный мастер спорта России". У меня внутри это было всегда - дойти до этого.
У меня старшие братья занимались боксом. Я просил, чтобы они меня взяли в зал. Помню, они долго меня футболили: "Возьмем в следующий понедельник, в следующий понедельник". Много понедельников прошло. И вот в какой-то понедельник они меня взяли. Подраться дали сразу. Но не в пару поставили, не в перчатках, а просто поставили драться на улице. Может, это было испытание, проверка на прочность. Суровые дни у меня бывали, когда нужно было проявлять характер, все в кулак собрать.
Если старший брат спрашивает "Будешь драться?", то как ты можешь ответить "Нет"? "Конечно, буду". Я как раз хотел с ним подраться! Старший брат меня по улицам возил как бойцовскую собаку. "Ты будешь с ним драться? Ты будешь с ним драться?" Я "нет" не мог сказать, приходилось драться (смеется). Может, оттуда пошел этот характер. Я в любом случае благодарен, что это получилось. Может, это и сделало меня тем человеком, которым я являюсь сейчас.
Наверное, я был шумным. Буйным, можно сказать. Все время у меня появлялись какие-то проблемы. Мама говорила: "Можешь в школу туда и обратно ходить чистым - каким я тебя туда отправляю?" Было слишком много дел, отвлекающих от тренировок. Много раз меня выгоняли из секции бокса. Минимум раз 10. И я все равно возвращался.
А с борьбы меня один раз выгнали - и я туда никогда больше не вернулся. Меня обычно за драки, за хулиганство выгоняли. У ребят выгонял мороженое. Раздражали. С мороженым приходили и раздражали меня. Сами соблазняли меня. Че делать... Потом меня тренер наказывал. Мне нравилось отбирать. Мне объяснили, что отбирать нехорошо, и я перестал это делать.
Заправлял машины, бутылки собирал, накопленное тратил на боксерскую экипировку. "У меня мама 38 лет отработала медработником. Она была медсестрой. Папа был водителем, развозил людей, работал на линии. Старших братьев у меня трое, я самый младший. Не скажу, что мы бедствовали - проблем с едой не было, всегда были одеты, обуты. Но не шиковали, конечно. Я мог себе отказать в одежде, в вещах, которые хотел. Но что мне нужно было для тренировок - я это на первое место ставил. Если я денег накопил, то надо было форму купить, боксерки - тогда были кеды. На летних каникулах я всегда куда-то ходил. Всегда был этот момент - заработать летом. На заправку ходил - заправлял машины, бутылки собирал. Что все дети делали - я тоже делал".
Отец погиб спустя несколько дней после возвращения 16-летнего Артура с юношеского первенства мира. "Когда я ездил на первенство мира, там нужно было за экипировку заплатить. Помню, из сбережений папа выделил деньги для этого - 250 долларов или чего-то такое. Он купил мне форму. Я тогда 250 долларов за лето не зарабатывал. Мог 250 рублей заработать, может быть. Папа не был сторонником спорта, что я занимаюсь боксом, к учебе не сильно хорошо отношусь. И когда я стал третьим на первенстве мира - меня поджали там - когда приехал после турнира, ночью папа попросил поставить ему кассету с боями. Тогда еще кассеты были. Говорит: "Ты вообще не переживай, ты здесь вообще не проиграл!" Поддержал меня.
Буквально через несколько дней он попал в аварию и погиб. Его друзья приходили к нам домой, поздравляли с тем, что я третьим стал. Он, можно сказать, благословил меня на этом пути. Был рад, что я добился такого результата, что его сына так все поздравляют. И буквально через несколько дней его не стало. Тяжело было. Тяжело было и в плане продолжить спортивную карьеру - хотел завязать. В основном на это [на продолжение карьеры] повлияла моя мама. Она попросила, чтобы я продолжил.
Отец перевозил людей, работал на маршрутке водителем. Он ехал на машине. Напротив едет машина. С нее заднее колесо со ступицей [слетает], такая бандура получается, оно прямо на встречку, именно на его сторону поехало. Кто с ним рядом сидел, говорят, что он это [удар колеса] на себя принял. Мы етогда дома были. Мы не знали. К нам пришли, сказали: "Ваш папа в больнице". Мы пошли в больницу. Нам сообщили об этом в 12 часов. Он уже был без сознания и больше не пришел в себя.
Тяжелый период был. На тот момент у нас папа кормильцем был. Мы остались без кормильца, можно сказать. Мне поступило предложение поступить в училище олимпийского резерва. Мне очень тяжело было что-то делать, как-то начинать, меня мама попросила поехать. Я не ждал, что мне из дома что-то отправят, посылку какую-то. Не то время это было. Я понимал, что мне никто ничего не может оттуда отправить. И я их старался не тревожить. В училище у меня было что кушать, спать место было. Я просыпался иногда утром, вроде я же далеко от дома, первая мысль приходила: "Мама, папа, у всех все нормально?" А потом вспоминал: "Папы же нет..." Такие моменты были. Это жизнь. Жизнь и смерть - они неотъемлемы друг от друга.
Каждым постом в соцсетях старается приносить людям пользу. "Есть такое - "Инна лилляхи ва-инна иляйхи раджиун" - "От Бога к Богу мы вернемся". Будучи ребенком, когда я отца потерял, мне это помогло, чуть-чуть успокоило. Любые испытания, что ты проходишь в жизни, они связаны с религией в любом случае. Она нам помогает не делать ошибок и выходить из ситуации правильно. Есть изречение нашего Пророка - самый лучший человек - тот, кто самополезный. Меня это побуждает к этому. Даже когда веду социальные сети, я всегда пытаюсь, чтобы какая-то польза была, а не просто хорошую фотку или какое-то видео закинуть. Я же тоже был пацаненком, который смотрел на ребят, добившихся больших результатов в спорте. Тоже мечтал, хотел стать таким. Таким же образом пацаненок, ребенок может стать таким же [как я], даже лучше.
Когда я за океаном, там суета идет, я думаю о таких вещах - откуда я и где я. На самом деле это помогает приземляться чуть-чуть, мне кажется. Не улететь далеко за облака, будто пытаешься достать до звезд. Тебя это немножко приземляет, и ты думаешь: "Как же так? Все возможно". Есть такое выражение, что на вершине одиноко и холодно. Я не на такой вершине. Я по земле хожу, и мне не одиноко и не холодно. Со мной мои болельщики, близкие, родные".
Как-то поставил перед собой задачу натренировать удар в печень. После каждой тренировки выбрасывал по полтысячи ударов, и на следующем турнире сделал четыре нокаута ударами по корпусу. "Это было первенство среди юношей. Я пропустил в печень... Мы до конца отбоксировали, но я пропустил в печень. Мне отсчитали нокдаун. В итоге бой ему отдали, он выиграл. Я до следующей республики готовился в зале. И меня так замкнуло, что я каждое утро после основной тренировки работал в печень. Мог бить 100, 200, 300, 400, 500, 700 ударов. Один удар в печень я отрабатывал. И на следующей республике я выиграл три или четыре боя - все [ударами] в печень. Все выиграл досрочно, все удары были в печень.
Такой у меня характер был, такой остается и до сих пор. Я делаю много вещей, чтобы быть лучше. Много-много делаю вещей разных. Вне зависимости от обычных тренировок, которые мне тренеры дают, я еще делаю дополнительные вещи, чтобы стать лучше. Даже начал играть в шашки. Может, мне поможет это когда-нибудь стать хорошим боксером. Чувствую, что я еще могу добавить, стать лучше. Я искренне так думаю, чувствую. Иметь три пояса - это хороший боксер? Нет. Я считаю, что этого недостаточно".
Тренировки любит больше, чем бои. Не может без них жить. "Нокаут для меня.. Как сказать... Это досрочная победа. Я бы не сказал, что нравится. Наверное, подсознательно я к этому стремлюсь. Но вот так поверхностно... Я не мечтаю об этом, не живу этим".
Самая моя любимая часть - это тренировки. Даже тренеры отмечают, что я тренироваться больше люблю [чем проводить бои]. Бои - не скажу, что я их не люблю, но быть в зале, быть в тонусе - эта часть мне больше нравится. Бои же не каждый ждень бывают, а тренировки - каждый день. Я знаю, что если я где-то буду пропускать [тренировки], это скажется в бою.
У меня где-то неделя прошла после боя, и я уже как-то скучаю по тренировкам, чувствую, что мне чего-то не хватает, хочу начать тренировки, хотя тренеры дали минимум две недели на отдых, не заниматься, ничего, даже не бегать.Чем бесполезно тратить время в эти дни, лучше в зале его провести. В моем понимании. В это время буду в зал ходить для себя. Накачаться, бицепсы..."
Хотел закончить карьеру после судейского беспредела на Олимпиаде в Пекине, но не стал - из-за желания реваншировать два несправедливых проигрыша. "В 2007 году чемпионат мира был в Чикаго. Я там с узбекским боксером [боксировал в финале]. Засудили, очень нагло. Даже когда я попадал в него, открывали счет, но очко шло в другую строну. Это вообще беспредел! Ему дали победу. После этого мы поехали на Олимпиаду в Пекин, у нас были именные лицензии. Там такой же беспредел - [в бою] с китайцем. Я был очень разочарован в боксе. Ребенком пришел в бокс, наивным ребенком, который думал, что мир белый и пушистый, и не знает, что такая несправедливость есть в этом мире. Мне было очень сложно вернуться в бокс.
Я бы, наверное, и не вернулся, но после Олимпиады в Москве был рейтинговый Кубок мира. И там должен был выступить этот китаец, который стал олимпийским чемпионом, и этот узбек. Это меня прям взяло, я быстро включился. Был не в суперформе, но подготовился. Там выиграл у этого узбека - не досрочно, но с нокдауном. А китаец, к сожалению, не приехал. Вот так я вернулся в бокс. Потом мир выиграл в 2009 году, а после Олимпиады [в Лондоне] в любительский бокс уже не хотел возвращаться, сразу перешел в профессионалы.
Я помню, взвесился перед боем с Усиком [на Олимпиаде в Лондоне], - 84 килограмма. Если я скажу, что я силовой боксер, не подумайте, что я понтуюсь. Я имею в виду, я более контактный боксер, у меня контакта больше вблизи, возни. И в этом месте мне нужно чувствовать силу. А я вешу 84 килограмма. И то я себя неплохо чувствовал, и я не считаю, что бой с Усиком я проиграл. Удар, который я попал по корпусу, мне засчитали ниже пояса. У меня два очка сняли в том месте, за тот нокдаун не посчитали очко. Получается, три очка я только в этом месте потерял. Я не люблю говорить, что засудили, вообще слово ненавижу это".
Профессиональный бокс показался другим видом спорта. "Вообще, мне первое предложение перейти в профессионалы поступило, когда я на своем первом чемпионате России стал третьим. Там же на соревнованиях [поступило предложение], с Америки кто-то там был. Они мне начали пророчить профессиональную карьеру. "У тебя стиль хороший, то, сё". Мне было 18 лет тогда, мне с тех пор говорили, но я перешел в профессионалы спустя 10 лет, в 28 начал.
Когда в первом [профессиональном] бою я боксировал - вроде бокс, то же самое, но перчатки другие, ты прям бьешься, прям чувствуешь все, в голову [удары] прям чувствуешь. В ринге я был удивлен, что там прям столкновения головами, руками. Были такие ощущения, что вроде и бокс, а вроде и другой вид спорта. Такое у меня было в начале".
Тренируется без музыки, потому что бокс - серьезное занятие, дело не в религии. "Не дружу со своими соперниками. Даже после боев не дружу. Даже спарринг-партнер... Мне нужно, чтобы спарринг-партнер не был со мной слишком хорошим, любезным, дружеским. Я это не люблю. Люблю, чтобы он был со мной таким же, как я. Чтобы я чувствовал опасность - как в бою.
Первое, с чем я столкнулся, когда приехал в Монреаль, - вот с этой музыкой. Мне приходилось делать то, что они делают. То есть они врубают музыку, и мне приходилось с музыкой тренироваться. Я попросил: "В пятницу не будем работать с музыкой". Потом потихоньку я уже стал без музыки тренироваться. Я считаю, что бокс - это серьезная вещь, это твоя работа. Никто же не идет на работу, какими-то важными вещами занимается и с музыкой. Не работает же так никто. Это у меня работа. Я не могу приходить в зал бокса, включать какую-то музыку и сконцентрироваться на своей работе. Я не умею так. Может, кто-то умеет. И сейчас мои тренера полностью перестали музыку включать. Они сами сейчас с другими ребятами работают без музыки".
Я много видел разных спортсменов, например, с кем тренируюсь за границей, имена не буду называть. Они приходят - снаряд, лапы, то, е, прошли по кругу - и все, домой пошли. Я вообще не могу так. Это как? Ты пришел на тренировку. Это бокс, это не качка какая-то, там надо подумать, голову включить. Что тебе нужно, что тебе не нужно, как-то отработать какие-то комбинации".
Свои чемпионские пояса не рассматривает, хранит их "где-то в шкафу". "Когда я выиграл первый пояс - IBF, вроде должен был утихнуть - пояс есть, всё. Но мне еще больше понравилось, еще больше захотелось [продолжать побеждать]. И так дальше идет, двигаемся дальше.
Я свои пояса даже в обычной жизни не вижу, они у меня где-то в шкафу лежат. Я не любуюсь ими каждый день, можно сказать, забываю про них даже. Я, скорее, даже забываю, что я чемпион мира по боксу. То есть все победы, которые были вчера, они и есть вчера для меня. Я смотрю вперед и настраиваюсь на будущее. Все, что прошло - прошло хорошо, и всё. Надо настраиваться на будущее - чтобы там все было хорошо.
Занятие боксом, как мне кажется, – беспроигрышная лотерея. Даже если вы не станете хорошим боксером, даже если больших результатов у вас не будет, все, что вы взяли из этого спорта, будет с вами рядом до конца вашей жизни".
Илья Андреев