У маленького мальчика ухо заболело, и его положили в больницу. В первый раз один - без мамы, папы и бабушки.
Пугающие доктора, незнакомые дети, неприятный запах – всё чужое. И так домой хотелось.
В палате несколько мальчиков, никто не разговаривает, каждый сидит в телефоне.
Палата отталкивает, и хотелось плакать.
На следующий день приехал отец. Надо было спуститься, чтобы увидеться.
Отец сделал веселое лицо, и сын понял, что – нарочно, чтобы его успокоить: «Здорово, Глеб! Как ночевал? Здесь хорошие врачи, быстро вылечат».
Мальчик молчал, отводил глаза в сторону.
Отец снова спросил: «Не грустишь? Не надо, Глеб, грустить. Мы же с тобой мужики, а мужики не плачут, мужики всегда знают, что надо, и умеют терпеть. Мы всё достойно перенесем, а тебе и беспокоиться не надо, потому лечишься».
И стал рассказывать, что лечение только тогда на пользу пойдет, когда у тебя хорошее настроение: «Знаешь, Глебушка, к дурному настроению все хвори так и лезут. Оно как магнит, понимаешь? Поправишься, и мы с тобой на рыбалку поедем, а еще возьму тебя на футбол».
Мальчик прошептал, что домой хочет: «Здесь плохо, папа. Не хочу оставаться. Возьми меня домой, я все-все лекарства пить буду и повязку с уха не сниму. Ты только возьми».
Слезки показались.
Отец вытер слезы большой сильной рукой: «А вот плакать не надо. Не плачут мужики, немного потерпеть можно. Пойми, а вдруг болезнь прогрессировать станет? Вдруг? А тут медики, тут доктора, они этому делу специально учились, а мы ничего не понимаем. Нельзя домой, сын, нельзя, хороший мой».
Вдруг вспомнил: «Глеб, тебе же бабушка кашу послала. Ты, наверное, есть не будешь, потому что в больнице только кашей и кормят. Но она заставила. Поешь? С собой наверх лучше не брать, чтобы доктора не ругались».
В сумке была кастрюлька, закутанная в большую старую куртку. Пшенная каша была почти горячей.
Кастрюльку поставили на колени, отец достал ложку.
Каша из дома! Ее бабушка специально сварила для него, для Глеба. Это как привет из родного дома.
И мальчик стал есть – по ложечке. Вкусная каша, сладкая, и будто мама с бабушкой рядом.
И грусть уменьшалась. Непонятное слово папа сказал – прогрессировать. Что оно значит?
Прошла грусть, стало даже весело: «Ничего, папа, потерплю я. Всего несколько дней – так доктор сказал. А маме с бабушкой скажи, что позвоню».
Отец пошел домой, и Глеб помахал ручкой, пошел наверх – в палату.
Мальчик лежал на соседней кроватке, руку протянул: «Я Сережа, меня только что положили. А у тебя что болит»?
Разговаривали мальчики – увлеклись разговором. Есть о чем в детстве поговорить. И это замечательно.