- Гражданская война была почти двадцать лет назад. Этот конфликт был маневренным, в нём почти не использовались укрепленные линии («Красный Верден» и «Каховский плацдарм не в счет). Войска враждующих сторон были зачастую плохо вооружены, армии порой разлагались за считанные дни. Многое решал боевой дух и спайка частей. Очень важна была роль конницы, бронепоездов. Настоящей, серьезной войны наша армия еще не вела. Гражданская война — это не настоящая война, потому что это была война без артиллерии, без авиации, без танков, без минометов. Более того, в армии сороковых, ещё господствовал культ Гражданской войны, согласно которому на главные должности непрестанно выдвигались именно лихие военачальники тех лет. С уставами двадцати-тридцатилетней давности, где «тачанки и шашки наголо». В итоге командиры бросались в атаку без артиллерийской подготовки, вели учёт каждому патрону, опасаясь дефицита (как на Гражданской). Халхин-Гол и Хасан, - Сталин скривился, - и вовсе «чепуха». Эти локальные конфликты не привели к войне между СССР и Японией. Военные действия носили ограниченный характер, масштабы вовлеченных сил и потери были иные. К тому же, японская сухопутная армия считалась уже устаревшей.
- В сравнении с немецкой? – прищурился Юрка.
- Именно, - качнул головой Сталин. – Немцы прошли хорошую школу в Европе. А у нас до самой войны «шапкозакидательную» агитацию разводили. И пели песни в которых РККА будто бы «непобедима». «Польскую прогулку» осени 1939 года я считаю именно легкой прогулкой, которая ещё сильнее вскружила головы военачальникам. А пропаганда подхватила этот «поход» и создала миф о всесокрушающей армии, против которой и воевать-то бесполезно.
- Ну, а как же военноначальники, они что совсем не вникали в военную науку немецкой армии? Там ведь было чему поучиться.
- Кто-то вникал, - поморщился Сталин. – Но я согласен с Лениным, который говорил, что терпевшая поражения армия многому учится и, в конечном счете, одерживает верх. А наших столько лет никто не бил. И как показал сорок первый, зря.
- После Советско-финской войны, - Сталин поморщился, - очень многое пришлось пересмотреть в строительстве нашей армии. Я специально собирал командиров, много говорил с ними о создании современной армии: с мощной артиллерией, с танками, с разнообразной авиацией, с техническими специалистами, с автоматическим стрелковым вооружением, с обновленными командными кадрами. И главное требование дня, было, создание культурного, квалифицированного и образованного командного состава. Такого командного состава не было у нас, или были единицы.
Это наглядно показали командно-штабные учения 1940 года. Тогда Жуков сказал хорошие слова, - Сталин покачал головой. - «Всё должно строиться на учете реальных возможностей, – Сталин поднял руку с трубкой и покачал ею. – Успехи немцев на Западе, основанные на массированном применении танковых и моторизованных войск и авиации, заставляют о многом задуматься. У нас, к сожалению, пока нет таких крупных оперативных механизированных соединений. Наши механизированные корпуса находятся еще только в стадии формирования. А война может вспыхнуть в любую минуту. Мы не можем строить свои оперативные планы, исходя из того, что будем иметь через полтора-два года. Надо рассчитывать на те силы, которыми наши приграничные округа располагают сегодня».
- Его надо полагать поняли? – усмехнулся Юрка.
- Как показал сорок первый не все, - дёрнул правым усом Сталин. - Жуков в своем докладе уделил значительное внимание проблемам современной обороны, а именно заблаговременному строительству на важнейших приграничных участках укрепленных районов «с противотанковыми, противопехотными и иными препятствиями». Кроме этого он говорил о необходимости обустройства глубокой обороны, способной отражать удары авиации противника. Особо он делал упор на умение организовать удар в нескольких решающих направлениях, на всю глубину оперативного построения с одновременной выброской крупных подвижных сил на фланг и в тыл основной группировки противника. Опираясь на собственный опыт Халхин-Гола, Жуков указывал на эффективность такого приема, как одновременные сильные удары по обоим флангам обороны с последующим окружением и разгромом противника. Особое внимание он обратил на организацию управления войсками, которое должно быть жестким и централизованным. Чего нам как раз очень не хватало в начале войны.
- Я читал, что были не только лекции, но и игра на картах?
- Была, - кивнул Сталин. - В первых числах января 1941 года в Генштабе была проведена первая из оперативно-стратегических игр, основанных на материалах совещания и отображавших в том числе и последние действия немецких войск в Европе. В ходе первой игры в течение 2–6 января “восточными” (Северо-Западный фронт) командовал генерал Д. Г. Павлов (в то время командующий войсками Западного Особого военного округа), а “западными” (Северо-Восточный фронт вероятного противника в войне) – Г. К. Жуков. По условиям игры “западные” в союзе с “северо-западными”, “северными” и “юго-западными” выступили против “восточных”. Они упредили “восточных” в развертывании и 15 июля 1941 года начали наступление.
- А почему наступление условного противника началось именно 15 июля?
- Этот срок, по данным разведки, советское руководство считало наиболее вероятным началом нападения Германии на СССР», - поморщился Сталин. – Гитлер ведь несколько раз менял даты нападения. То ли нас хотел сбить с толка, то ли ждал всё, что англичане к нему присоединятся.
- Жуков играл за немцев? – прищурился Юрка.
- Я настоял, - кивнул Сталин, - чтобы он показал нашим конникам где раки зимуют.
- Показал?
- Ещё как, - фыркнул Сталин. - Оценив обстановку, Жуков, прочно опираясь на укрепленные районы и рубежи Восточной Пруссии и не допуская вторжения противника на территорию “западных”, решил продолжать сосредоточение подходящих резервов и одновременно наносить короткие удары с целью истощения противника, а затем перейти в общее наступление и выйти на линию Минск, Двинск, Рига. Учитывая, что фронт “восточных” приобрел общее превосходство над “западными”, Павлов принял решение разгромить их до подхода резервов противника. Поначалу атакующие удары “восточных” возымели успех, но затем ситуация изменилась. Подтянув резервы, Жуков сформировал крупную группировку войск и мощным ударом прорвал фронт “восточных”. Одновременно контрударом были разгромлены силы “восточных”, переправившиеся через Западный Буг, а затем была окружена и уничтожена еще одна крупная группировка противника. Ещё около 20 стрелковых дивизий и четыре танковые бригады “восточных” к моменту окончания первой игры оказались под угрозой полного окружения и разгрома. – Сталин выпустил клубок дыма. – В общем Жуков утёр им всем нос.
- Утёрлись? – усмехнулся Юрка.
- Попросили вторую игру, - фыркнул Сталин.
- И что?
- В ходе второй игры роль Жукова изменилась – теперь он командовал Юго-Западным фронтом “восточных”. По условиям второй игры на стороне “западных” действовали теперь два фронта – Южный и Юго-Восточный. Войска Южного фронта возглавлял Ф. И. Кузнецов (командующий войсками Прибалтийского Особого военного округа), Юго-Восточного – Д. Г. Павлов. По легенде игры, “западные” в союзе с “юго-западными” и “южными” начали войну против “восточных”, перейдя в наступление двумя фронтами. И вновь Жуков продемонстрировал недюжинный оперативный талант, стремясь прежде всего бить противника по частям, не допуская соединения его ударных группировок. Умело концентрируя собственные силы, нанося удары в стыки противостоящих соединений, используя ложные маневры, он в конце концов разъединил армии “западных” на отдельные оперативные группы и подготовил внушительный удар стратегического значения.
- Опять утёр всем нос? – усмехнулся Юрка.
- Утёр, - кивнул Сталин. – А они, вместо того, чтобы сказать спасибо и начать учиться, обиделись. Стали искать причины. Мол у “западных” танков и самолётов больше. Ну и в таком плане, - Сталин махнул рукой. – А в сорок первом ни одному икнулось это учение.
- Где был корень зла? – дёрнул щекой Юрка.
- Командующий войсками округа должен владеть военным искусством, уметь в любых условиях находить правильные решения, чего у них в проведенной игре не получилось, - поморщился Сталин. – Тут ещё и Мерецков показал свою полную не компетенцию, как начальник Генерального штаба. Я тогда, помню, предложил заменить его.
- Мдаа, - покачал головой Юрка. – Сорок первый показал главную нашу ошибку, неподготовленность красных генералов к современной войне.
- Ты прав, - кивнул Сталин. – И, если б не героизм солдат и отдельных младших командиров, не остановили б мы немцев у стен Москвы. Так что финская война нам нужна была майор, очень нужна. Она во отчую показала наши прорехи. И цену этих прорех. Цену человеческой крови.
- Вопрос о крови, - Юрка вернулся на свой стул. – Сейчас многие либералы обвиняют большевиков в развязывании Гражданской войны. А с чего она вообще началась-то?
- С кого? - поморщился Сталин, - с Чехословацкого корпуса.
- Это кто ещё такой?
- Чехословацкий корпус в составе русской армии, сформированный из пленных и добровольно перешедших на сторону России солдат и офицеров австро-венгерской армии – чехов и словаков по национальности - был сформирован 26 сентября 1917 г. по приказу Ставки Верховного главнокомандующего на основе существовавшей ранее Чехословацкой дивизии. Его костяк составляли солдаты и офицеры, сознательно перешедшие на сторону России, которую считали союзницей своего народа. Таких было очень много: 28-й Пражский и 36-й Младоболеславский полки в полном составе, и большая часть 21-го Чаславского и 13-го Оломуцкого полков перешли на сторону России в 1915 г. С конца XIX века в Чехии были сильны симпатии к России, и даже существовала пословица, поизносившаяся при забое птицы: «Одного гуса – для руса». Чехословацкие части проявили мужество и героизм, сражаясь в составе русской армии под Зборовым и Барановичами. После октябрьского переворота корпус сохранил дисциплину и управляемость, отказавшись вводить в частях «солдатские советы», выборы командиров и прочие революционные новации, уничтожившие русскую армию. Корпус был создан командованием русской армии для того, чтобы после разгрома Австро-Венгрии, наряду с чехословацкими легионами во Франции и Италии, стать основой армии нового государства – Чехословакии. Офицеры и солдаты корпуса были настроены на продолжение войны за независимость своей страны, и поэтому не поддержали Брестский мир, заключённый большевиками с Германией и Австро-Венгрией. Корпус, дислоцировавшийся на Украине, в конце февраля и марте 1918 г. был единственной боевой единицей, оказавшей серьёзное сопротивление немецким войскам. Однако старая армия фактически перестала существовать, так что Чехословацкий корпус, избежав немецкого окружения, перешёл с Украины, захваченной немцами, на территорию Советской России. 16 декабря 1917 г. французское правительство приняло решение о создании во Франции чехословацкой армии, подчинявшейся эмигрантскому Чехословацкому национальному совету. 19 декабря Чехословацкий корпус был объявлен частью французской армии и получил приказ из Парижа эвакуироваться из России. Выполнить приказ сразу не удалось из-за хаоса в России, а потом – из-за наступления немецких войск. После отступления с Украины в марте 1918 г. командование корпуса начало переговоры с советским правительством о пропуске из России. 26 марта 1918 г. Совнарком РСФСР заключил договор с корпусом о его беспрепятственном пропуске во Францию через Владивосток.
- А почему так далеко? – вскинул брови Юрка. – Чёрное море ближе же?
- Те края были ещё под немцами тогда, - скривился Сталин. – Северный вариант тоже отпал. Активность немецких подводных лодок устрашила чехов уходить через Мурманск. Остался только Владивосток. По соглашению с нами, чехи сдали всю свою артиллерию и большую часть стрелкового оружия, сохранив только его часть для самозащиты, и эшелоны с частично разоружёнными частями двинулись по Транссибу. Движение с самого начала шло не гладко: 5 апреля Ленин приказал остановить чехословаков из-за высадки японцев во Владивостоке (он решил, что это начало интервенции), но через два дня отменил приказ. Местные советские органы часто соглашались пропускать эшелоны либо за взятки, либо в обмен на передачу оружия и припасов. Чешские коммунисты (из рядов корпуса на сторону красных перешло около 250 человек) устраивали провокации на станциях, требуя от чехословаков переходить в Красную Армию. В общем, движение постоянно стопорилось, множились конфликты между советскими органами власти и чехословаками. Не все руководители в тогдашнем советском правительстве почему-то хотели, чтобы чехи как можно скорее покинули Россию. И по железной дороге шли порой противоречивые приказы.
- То есть, кто-то намеренно задерживал чехов. Но для чего?
- Тебе майор должно быть виднее с высоты лет, - усмехнулся Сталин. – Но вот, смотри сам дальше, к 14 мая 14 тысяч чехословаков прибыло во Владивосток, 4 тысячи находились в районе Ново-Николаевска (Новосибирска), 8 тысяч – в Челябинске и 8 тысяч только начали грузиться в Пензе. И тут в Челябинске устраивается провокация. Я считаю, что её устроили, - пыхнул дымом Сталин. – Хотя меня пытались убедить в случайности.
- Что за провокация?
- В этот день в Челябинске пленные венгры, ожидавшие отправки на родину, забросали чехословацкий эшелон камнями и металлическими предметами: был тяжело ранен солдат Франтишек Духачек. Чехи вышли из поезда, схватили и убили виновного, а местная власть арестовала линчевателей. Чехи отбили арестованных, разогнали красногвардейцев и захватили городской арсенал с 2800 винтовок и несколькими артиллерийскими орудиями. В ответ советское правительство приказало корпусу сдать всё оружие, угрожая расстреливать всех, у кого оно будет обнаружено. Разумеется, чехи отдавать оружие отказались: постоянные стычки с венграми (их на станциях вдоль Транссиба были десятки тысяч), разгул бандитизма, придирки местных властей не позволяли двигаться без оружия. Движение чехословацких эшелонов застопорилось. Впрочем, воевать чехи ещё не были готовы, и переговоры продолжились.
- Действительно и место выбрано как специально, - дёрнул головой Юрка, - не только винтовки взяли, но даже артиллерию.
- Дальше ещё интересней, - кивнуло Сталин. - 21 мая в Москве были арестованы представители Чехословацкого национального совета: от них под угрозой расправы потребовали написать обращение к корпусу с требованием сложить оружие и прекратить движение на Восток. Части корпуса получили обращение, но только ещё больше укрепились в желании покинуть страну, в которой возможны такие инциденты.
- Я не понимаю, - пожал плечами Юрка. – На фига их останавливать было? У нас что, кормить больше некого было, что ли? Целый корпус кормили.
- И, кульминация спектакля, - взмахнул рукой Сталин, - 25 мая советские органы власти городов, расположенных по линии Транссиба, получают телеграмму наркома по военным делам Л. Д. Троцкого: «Каждый чехословак, который будет найден вооружённым на железнодорожных линиях, должен быть расстрелян на месте; каждый эшелон, в котором окажется хотя бы один вооружённый, должен быть выгружен из вагонов и заключён в лагерь для военнопленных. Местные военные комиссариаты обязуются немедленно выполнить этот приказ, всякое промедление будет равносильно измене и обрушит на виновных суровую кару. Одновременно посылаю в тыл чехословацким эшелонам надёжные силы, которым поручено проучить неповинующихся. … Всем железнодорожникам сообщается, что ни один вагон с чехословаками не должен продвинуться на восток». Вот тебе и война, - Сталин развёл руками.
- Так это что, Троцкий начал Гражданскую войну?
- Он иудушка, он, - поморщился Сталин, - чёрный ангел революции. 26 мая местные красногвардейские и красноармейские отряды попытались разоружить чехословаков, и по всей протяжённости Транссиба начались бои. Обещанные Троцким силы, призванные ударить чехословакам в тыл, подойти не успели. И сразу выяснилось, что регулярная армия, даже плохо вооружённая, но дисциплинированная и мотивированная, гораздо сильнее многочисленных, но недисциплинированных и неорганизованных красных отрядов. 26 мая чехословаки захватили Челябинск и Ново-Николаевск, 27 мая - Мариинск, 28 - Нижнеудинск, 29 - Канск, Пензу и Сызрань, 31 - Петропавловск и Томск, 2 июня - Курган. 1 сентября, после трёхмесячных боёв, чехословаки установили контроль над всей линией Транссиба – без этого движение к Владивостоку было бы невозможно. Самая западная, Пензенская, группа начала с боями двигаться на Восток, что подтверждает нежелание чехословаков участвовать в Гражданской войне в России и их стремление покинуть страну. Эсеры, многочисленные в Самаре, установили контакты с Пензенской группой чехословаков, наступавших на город, и предложили им совместные действия. На что чехи ответили, что «они направляются сейчас на Дальний Восток для следования затем во Францию, что вмешиваться во внутренние дела России они не желают». Только после захвата города, в котором приняли участие эсеровские дружины, чехи согласились на сотрудничество, но заявили, что они задержатся в Самаре «лишь на несколько дней для отдыха войск и пополнения припасов, а затем будет продолжать свой путь на восток». Эсеры изо всех сил пытались склонить хорошо показавший себя в боях корпус к участию в антибольшевистской войне, и даже использовали для убеждения неких французов, находившихся в Самаре (впрочем, никаких полномочий от французского правительства они не имели). В конце концов, чехословаки согласились задержаться в России на некоторое время, чтобы дать возможность Комучу сформировать боеспособные силы. Вот на этом этапе, т.е. уже после восстания Чехословацкого корпуса и захвата им огромной территории, представители Антанты действительно сыграли свою роль, убедив чехов в том, что, воюя против большевиков, они фактически продолжают борьбу с немцами. После успешных действий в Поволжье Чехословацкий корпус двинулся на Восток. 5 июля Пензенская группа заняла Уфу, а 25- Екатеринбург. Успешные действия корпуса способствовали под его прикрытием формированию местных белых сил. 28 октября 1918 г. стало известно, что чехи и словаки отделились от Австро-Венгрии и провозгласили независимое государство. После этого бойцы корпуса начали самовольно грузиться в эшелоны и отправляться на Восток, чем поставили белые войска в трудное положение. Уфа и Челябинск были ими оставлены. Пытаясь удержать своих подчинённых, застрелился командир 1-й Чехословацкой дивизии полковник Йозеф Швец. В ноябре 1918 г. в Сибирь прибыл французский генерал Морис Жанен – официальный представитель Антанты, и попытался возглавить Чехословацкий корпус. Генерал убеждал чехословаков продолжать войну с большевиками, спекулируя на том, что без внешней помощи добраться до родины с берегов Тихого Океана было невозможно. С большим трудом Жанен сумел заставить чехословаков взять на себя ответственность за охрану участка Транссиба от Ново-Николаевска до Иркутска, но активного участия в боевых действиях чехословаки больше не принимали.
- Поняли, наверное, для кого каштаны из огня таскают? – усмехнулся Юрка.
- Наверное, - пожал плечами Сталин. - Помимо стремления добраться до дома и нежелания участвовать в чужой Гражданской войне, у отказа чехословаков продолжать воевать были и политические причины. В конце октября 1918 г. в Сибирском правительстве произошёл раскол: эсеры выступили против правых офицеров. Глава партии эсеров В. М. Чернов призвал эсеров к восстанию против Сибирского правительства, а 18 ноября, после конфликта между эсерами и офицерами из-за требования последних исполнить гимн «Боже, царя храни» адмирал А. В. Колчак произвёл переворот и установил военную диктатуру. Разгром антибольшевистской демократии вызвал протесты не только представителей Антанты, но и Чехословацкого корпуса. Адмирал на протесты чехословаков отреагировал резко, заявив, что «мнение иностранцев, к тому же бросивших фронт после окончания мировой войны, его не интересует».
- Наши как всегда, передрались за кресла? – фыркнул Юрка. – А что чехи?
- Дальнейшая история Чехословацкого корпуса в России – это поиски возможности покинуть страну и избежать участия в Гражданской войне, в которой чехословаки потеряли симпатии к бывшим соратникам по борьбе. До конца пребывания в России чехословаки ремонтировали пути и защищали железнодорожные станции, иногда вступая в столкновения с партизанами, пытавшимися перерезать Транссиб. Летом 1919 г. чехословаки даже подняли мятеж, требуя пропустить их во Владивосток. Отношения чехословаков с Колчаком были недружественными, и, когда колчаковский фронт начал рушиться, чехословаки не пропускали поезд Верховного правителя в Ново-Николаевске, а 15 января передали адмирала эсерам из иркутского Политцентра. Это неудивительно: чехословаки с начала войны сотрудничали с эсерами, а Колчака считали узурпатором. Кроме того, Политцентр обманул чехословаков, убедив их, что намерен продолжать войну с большевиками, но под знамёнами демократии. На выдаче Колчака Политцентру настаивал и генерал Жанен, надеясь таким образом укрепить позиции иркутских эсеров, которые на самом деле не имели ни сил, ни влияния. 7 февраля 1920 г. на станции Куйтун было подписано соглашение о перемирии между командованием РККА и Чехословацким корпусом, в соответствии с которым чехословаки получили право на беспрепятственную эвакуацию. Всего из России отбыло 72 644 человека, в т. ч. 3004 офицеров и 53 455 солдат (во время пребывания в России корпус пополнился военнопленными – чехами и словаками, остававшимися в лагерях, и гражданами России чешской и словацкой национальностей). Около 4 тысяч солдат и офицеров корпуса погибло в боях.
- Мдааа, - покачал головой Юрка, - чехи ушли и белые посыпались?
- У них не было будущего, - скривился Сталин. – Они даже между собой договориться не могли.
- А как же с Польшей-то получилось? Почему она оттяпала наши земли в двадцатом?
- Польша? – Сталин посмурнел. – Тут майор без дураломства не обошлось. Во-первых, Польшу подзузила Антанта. Своих хищнических планов по восстановлению власти буржуев в России она не оставила, хотя и признала официально Советскую власть. Сама б Польша не решилась нападать на нас. Во-вторых, наши не смогли скоординировать свои действия. В герои захотели. Вот и оконфузились. Хотя стояли почти у стен Варшавы. Там же ещё и Врангель из Крыма вылезал. А молодой Тухачевский не совладал с такой большой войной. Да и Троцкий свою лепту внёс, мешая ему командовать. Короче все пироги в одной корзине.
- Но предательство Тухачевского-то было?
- Скорей всего глупость и неумение руководить такими большими массами войск, - поморщился Сталин. – Предателем он позже стал. Когда с немцами связался.
- Отрабатывал свой побег из плена? – хмыкнул Юрка.
- Скорей лелеял свою гордыню, - фыркнул Сталин. – Взлетел на вершину власти, а ни жизненного опыта, ни глубоких знаний, нет. А тут доброжелатели со всех сторон нашёптывают. Вот у мальчика крыша-то и поехала. Кстати, меня в терроре не обвиняют случайно у вас?
- Обвиняют, - кивнул Юрка. – Особенно в предвоенном. Мол, из-за этого и проиграли первые годы.
- И что конкретно мне вменяют? – пыхнул дымом Сталин.
- Уничтожали так называемую “пятую” колону.
- Было такое, - кивнул Сталин. - В НКВД знали о будущей войне с Германией, поэтому карательному органу было поручено уничтожить "чужеродный элемент" внутри страны.
- Некоторые считают, что первопричиной "чисток" стало сопротивление местных и региональных элит вашим приказам Иосиф Виссарионович. По-русски говоря все приказы "вождя народов" саботировали и надо было показать, "кто дома батя". Ну, а Ежов с компанией "перевыполнили уже план". Постарались.
- Хммм, - качнул головой Сталин. – Это всё?
- Ещё есть мнение, что причиной чисток являлось уничтожение старых революционеров и их сподвижников, так как все они представляли угрозу для вашего режима. По мнению таких историка вы очень боялись внутренних врагов и поэтому организовали террор.
- Даже так? – пыхнул дымом Сталин, - однако.
- Ещё считают, что террор был необходим для борьбы с внутренним врагом, но в итоге он был "подхвачен" многими структурами и гражданами в собственных целях. Многие знают, что можно было ненавистного соседа отправить в ГУЛАГ- главное правильно на него "настучать".
- Оооо, - засмеялся Сталин, - стучать у нас умеют. Ещё при царе научились. Так и передался этот порок по наследству. У вас сейчас не стучат?
- Стучат, - махнул рукой Юрка. – Наверное это заразная болезнь?
- У нас тоже стучали, - пыхнул дымом Сталин. – Под этот стук и прошла чистка. Да, кто-то пострадал невинно, признаю, но иначе нельзя было. Понимаешь, возникла угроза, настоящая угроза. Вернулось много осуждённых за бандитизм, вредительство. Они не принесли с собой мир, а наоборот озлобление и ненависть. Устраивались на производство, вредить начинали. Возвращались в колхозы, вредить начинали. И что прикажешь с ними делать?
- Прямых вредителей, согласен, надо было наказывать, - кивнул Юрка, - а семьи, семьи тут при чём? Их за что?
- Семьи, говоришь? – Сталин прищурился. – А почему это я должен был думать о их семьях, а не они сами? Семьи их принимали, давали кров, пищу. Часто помогали устроиться. Тут майор вопрос стоял ребром. Или мы или они. И в ход пошли крайние меры. Через семьи, мы хотели показать всем, что тот, кто не успокоится будет не только сам отвечать, но и его семья. К тому же многие сыновья, да и дочки тоже, наказанных в первые годы советской власти тоже принялись мстить. Это как? Мы их учили, дали возможность трудиться где хочешь и можешь, а они вредить, - Сталин сердито сдвинул брови. – Мы хотели только добавить к ранее сказанному немного. Да сын за отца не отвечает, если сам нормально живёт.
- В этом плане, можно сказать, лозунг сработал, - кивнул Юрка, - на сколько, не знаю, правда. Но многие дети репрессированных впоследствии стали знаменитыми в своих областях деятельности. Да и сами репрессивные, отбыв наказание верно служили Родине.
- Понимаешь ли майор, - Сталин пыхнул дымом, - умы многих были заражены лейборизмом. А лейборизм он имеет много оттенков. А человеку свойственно зацикливаться на идеях. Вот заклинило, к примеру, у эсеров, что фермерство было б лучше, чем колхозы и всё. Приводят в пример Запад и Америку. А сами не видят при этом, что там имеют успех именно крупные организации, не единоличник кулак. К тому же в России очень мало мест, где можно заниматься земледелием без риска. Природа у нас такая. Техасов нет. К тому же мы спешили. Не было у нас тех пятидесяти, ста лет, чтобы крестьяне сами осознали необходимость объединяться в крупные хозяйства.
- Это теперь понятно, - кивнул Юрка. – А вот ещё вопрос, что мучает меня. Почему русская армия так быстро разложилась в семнадцатом? Ведь армии той же Антанты, сохранились. А те части, что побывали в России при интервенции и стали как бы заражёнными бациллой революции, очень быстро дома привели в чувства.
- Это случилось не в семнадцатом, - пыхнул дымом Сталин. - Можно сказать, что процесс пошел аккурат с 1914 года: Первая мировая оказалась, неожиданно для всех участников конфликта, слишком длинной. И постепенно она обнажила все недостатки русской армии: техническую отсталость, патронный голод, непонимание рядовыми целей войны. Ситуация постепенно ухудшалась: кадровые части постепенно «выбивались» в жестоких боях, заменялись выходцами из крестьян. Последним объяснить цели войны было крайне непросто. Разлагающие процессы запустились в Русской императорской армии задолго до февраля 1917 года: первые братания, например, были зафиксированы еще в 1915 году, в 1916 они уже приобрели массовый характер.
Но, конечно, 1917 год стал пиком, «точкой невозврата». Февральская революция вовлекла армию в «большую политику». В стране фактически установилось двоевластие: Временное правительство и Советы (в которых тогда рулили эсеры, меньшевики, социал-демократы). Серьезнейшим ударом по вооруженным силам стал так называемый «приказ №1», изданный в марте 1917 года. Я процитирую лишь парочку пунктов оттуда, для ясности:
«...Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей...»
«...Всякого рода оружие, как-то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее должны находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам даже по их требованиям...»
Де-факто, этот приказ привел к поляризации армии: постановление возненавидели офицеры и полюбили солдаты. Вообще, подобное решение изначально относилось только к Петрограду. Но подсобили местные СМИ: вести о «благом приказе» разнеслись по всем фронтам за считанные дни. За этим приказом последовала «Гучковская чистка»: массовые увольнения военачальников с заменой их «идейными» сторонниками Февраля. В принципе, и приказ №1, и эти чистки преследовали благие цели — демократизировать и оздоровить армию, избавить её от перегибов старого режима. Но с учетом Первой мировой войны и с учетом назревавшего социального конфликта... Эти мероприятия сильно подкосили боеспособность русской армии. Фронт и тыл стали «полигоном» для агитации самых разных политических идей. Солдаты создавали свои организации, офицеры — свои, самой разной направленности. Далее маразм лишь крепчал: февральские революционеры (при поддержке части генералитета) запустили ряд преобразований», которые еще больше раскололи армию. Например, летом 1917 года началась масштабная кампания по формированию добровольческих частей, «ударников». Ударники дрались хорошо, но их было немного, и они вызывали, мягко говоря, нелюбовь у основной солдатской массы. Это уже — пролог к началу Гражданской войны, замена регулярства добровольчеством. Ударники, в массе своей — это будущие белогвардейцы. Но еще хуже был иной процесс — создание национальных частей («украинизация»). Это — будущие петлюровцы, будущие солдаты «национальных государств». Наконец, большинство частей благосклонно относилось к антивоенной агитации большевиков и анархистов. Для рядовых солдат война была «чужой», потому они охотно слушали агитаторов. В общем, развал Русской императорской армии был длительным и болезненным процессом, имел самые разные причины: политические, социальные, военные. И в этом процессе приняли участие очень многие: Временное правительство, Советы, бывшие царские генералы, большевики с анархистами. И, конечно, сама солдатская масса, которой «хотелось домой». Первая мировая в 1917 году плавно перетекала в Гражданскую...
- Вот ещё, - взмахнул рукой Юрка, - вас обвиняют, что вы мол, обокрали советский народ в сорок седьмом, проведя денежную реформу? Так ли она нужна была?
- В послевоенное время Советский Союз выделялся на фоне других стран наиболее устойчивой экономической ситуацией, - качнул Сталин головой, выпустив клуб дыма. - Что подтверждают статистические данные 1939-1945 гг: объем рублевой массы увеличился почти в четыре раза, немецких марок — в шесть раз, итальянских лир и японских иен – в десять раз. Победа в войне поставила перед руководством СССР вопросы экономической стабилизации, снижения инфляции, восстановления народного хозяйства, насыщение внутреннего рынка. В первую очередь требовалось сократить объем денежной массы, который накопился за годы войны. Экономическая реформа 1947 года решила целый ряд непростых вопросов. Мы смогли удержать цены на продукты питания после отмены продовольственных карточек. Многие европейские страны пошли на отмену продуктовых пайков значительно позже Советского Союза. Для многих главную проблему составляла зависимость экономики от американского доллара. Советский Союз не был исключением. С 1937 года внешнеэкономические расчеты проводились в долларах. Соотношение советского рубля к любой валюте мира исчислялось в долларовом эквиваленте. Накануне денежной реформы 1947 года один доллар стоил чуть более 50 рублей. Нам это очень не нравилось. Поэтому лучшие экономисты страны бились над вопросом снижения курса доллара.
Мы проводили консультации по этому вопросу с главой Минфина А. Зверевым и начальником Госплана М. Сабуровым. Руководитель Госплана предложил рассчитывать курс доллара из соотношения 14 рублей за один доллар. На что я категорически возразил, что «красная цена» доллару четыре рубля. В кабинете присутствовал премьер-министр КНР Чжоу Эньлай. Он меня поддержал тогда. К сожалению, рубль обрел полную финансовую независимость от курса доллара только в конце февраля 1950 года, когда получил золотое обеспечение. Золотой фонд надежно защитил советский рубль от спекулятивного доллара. Аргументируя направление денежное реформы, приведу пример Югославии. Иосип Тито подготовил стране мрачное будущее, привязав национальную валюту к фунту стерлингов и доллару, что обязательно приведет страну к коллапсу. Это чревато политической гибелью Югославии, распад на несколько частей.
- Ваш прогноз подтвердился, - поморщился Юрка. – Югославия распалась.
- Не удивлён, - кивнул Сталин. - Американцы сбросили излишки доллара, которые накопились за военные годы, на Европу. Экспансия доллара обрушила европейские валюты.
- Шарль де Голь пытался противостоять финансово-экономической экспансии. Он попытался обменять лишние доллары, которые скопились во Франции, на золото. Однако США отказались выполнить справедливое требование без каких-либо объяснений. Де Голь остался с носом.
- Тоже не удивлён, - кивнул Сталин. – Что ж американцы дураки, отдавать золото за бумажки? Войну с Францией не затеяли из-за этого, случайно?
- Они опутали её финансовыми верёвками, - усмехнулся Юрка. – Это покрепче войны.
- Знакомая ситуация, - пыхнул дымом Сталин. – В ООН, нам пришлось выдержать серьёзную баталию. Но тем не менее, экономический и социальный совет ООН объяснил эффективность советской экономики нашим решением отвязать рубль от американского доллара. Эффективность экспорта СССР увеличилась в два раза. Страна завязала торговые отношения с западными странами, поставляя наукоемкие товары. Советская наука и промышленность получили новый толчок для развития.
- Зря только, что пример Советского Союза вдохновил не все страны, - усмехнулся Юрка.
- Кстати, совет экономической взаимопомощи возник при активном содействии СССР в 1949 году, - пыхнул дымом Сталин. - СЭВ ставил своей задачей сформировать финансово-экономический блок, неподвластный политическому, экономическому влиянию США. Финансовая политика СЭВ исключала внешнеторговые взаиморасчеты в американской валюте.
- К сожалению, Экономический блок просуществовал только до 1991 года. Правда, отдельные финансовые структуры, созданные в рамках СЭВ, функционируют до сих пор.
- Американцы постарались? – усмехнулся Сталин.
- Они родимые, - скривился Юрка.
- Мдааа, - покачал головой Сталин, - англосаксы во многом постарались. И Россия им как кость в горле. Всё проглотить никак не могут. Ведь это они стравили Германию и СССР в последней войне. Я рано понял, что война неизбежна и стал готовить страну к ней. Боялся не успеть. Для этого пришлось кардинально менять внешнеполитический курс - от конфронтации с Западом и курса на мировую революцию через её экспорт - к курсу на мирное сосуществование и создание Восточного пакта, гарантирующего обуздание немецкого фашизма. К сожалению, это в штыки принималось активными коммунистами, которые, продолжали ориентироваться только на мировую революцию, сохранение незыблемости классовых основ Республики Советов, диктатуры пролетариата. Это противостояние было объективным фактором, - поморщился Сталин. – даже заговор составили против меня и моей группы.
- Что так серьёзно всё было? – сдвинул брови Юрка.
- Ещё как, - пыхнул дымом Сталин. - К решительному выступлению заговорщиков могло подвигнуть окончательно - вступление СССР в Лигу наций, пошедшая полным ходом подготовка создания Восточного пакта - воссоздание пусть в новом виде, но всё той же Антанты, которая не так давно открыто боролась с Советской республикой. Но увы, - Сталин пыхнул дымом, - все попытки создать прочный, надежный антигерманский пакт обернулись сокрушительной неудачей. Не удалось заключить договоры о взаимопомощи не только с Великобританией, но хотя бы с Румынией, Польшей или странами Прибалтики.
- Они все очень не любили СССР? – дёрнул щекой Юрка.
- Любовь тут ни при чём майор, - поморщился Сталин, - Удобное географическое положение делало Эстонию, Латвию и Литву лакомым куском в глазах Великобритании и Франции, которые первое время оказывали существенное влияние на политику этих стран. Но уже к концу 30-х годов и Германия, и мы проявляли своё желание контролировать регион, став главными конкурентами за господство в Прибалтике. Правительства Эстонии, Латвии и Литвы, осознавая возможную потерю независимости, предпринимали попытки защититься, подписав 12 сентября 1934 года совместный акт о взаимопомощи в случае войны (данный союз известен как Балтийская Антанта), однако силы свои они явно переоценивали, - Сталин пыхнул дымом. - Но внешняя угроза была не единственной проблемой прибалтийских стран. В каждой из них действовали правые авторитарные режимы: в Латвии после установления диктатуры Карлиса Улманиса был распущен парламент и запрещены политические партии, в Литве после переворота 17 декабря 1926 года у власти находился Антанас Сметона, схожее положение было и в Эстонии, где диктатор Константин Пятс установил однопартийную систему. Аресты по политическим мотивам, ограничения свободы слова, невозможность влиять на государственную жизнь неизбежно вели к появлению несогласных, в первую очередь в среде социал-демократов и коммунистов.
- То есть, правление было явно диктаторским? – усмехнулся Юрка.
- А что ещё они могли выбрать? – пыхнул пренебрежительно дымом Сталин. - К 1938 году более половины всех крупных частных фирм в Эстонии принадлежали иностранным владельцам. Более того, большая часть этих предприятий занималась добычей сланцев. Практически 100% литовских производств энергии принадлежали Бельгии. Бумажная промышленность была монополизирована Швецией, Англией и Голландией, а текстиль и банковское дело заполонили собой американцы. А 72% всей латвийской промышленности приходились на немцев. Во власти военных переворотов при всех экономических неурядицах, Прибалтика долго приходила в себя и в политической плоскости. Войны за независимость дали импульс всевозможным переворотам, а мировой экономический кризис только усугубил анархию внутри стран Балтии. Например, в Латвии только за 14 лет поменялось 18 кабинетов министров. Неудивительно, что часть местных элит решила, что с демократией пора заканчивать. В 1934 году премьер-министр Карл Улманис с помощью генерала Балодиса совершил государственный переворот, в ходе которого военные и полицейские заняли все здания правительства в Риге. Премьер приостановил действие конституции и распустил Сейм якобы до проведения реформы. В итоге до вхождения Латвии в Советский Союз ни конституция, ни парламент не функционировали, а все партии были запрещены также, как и политические собрания и демонстрации. Эстония с точностью повторила латвийский переворот: премьер-министр Константин Пятс распустил парламент и отменил действие конституции в том же 1934 году. Все оппозиционные газеты были закрыты, политические партии распущены, а демонстрации и забастовки оказались под запретом. Литва выделяется среди соседей на этом фоне: переворот здесь случился еще в 1926 году. Однако схема была похожей: военные части захватили все правительственные здания, а президента и министров арестовали. В стране также ввели чрезвычайное положение, а из литовских коммунистов и членов Крестьянского Народного Союза сформировали коалиционное правительство, в то время как руководство компартии было арестовано с последующим расстрелом четверых членов. Уже в 1927 году президент Сметона распустил Сейм и объявил себя вождем Литвы. Он и его партия «Литовский национальный союз» управляли страной с такими лозунгами и «свободами» вплоть до 1940 года, пока страна не вошла в состав СССР.
- И это они обвиняют Сталина в диктаторстве? – усмехнулся про себя Юрка. – Однако молодцы. Если рассматривать аспект того, что Литва, Латвия и Эстония собирались оставаться независимыми и после июля 1940 года, то можно привести данные небезынтересного для сторонников «советской оккупационной» идеи документа. 16 июля 1941 года Адольф Гитлер проводит совещание по поводу будущего трех балтийских республик. В результате было принято решение: вместо 3-х независимых государств (о чем сегодня пытаются трубить прибалтийские националисты) создать территориальное образование, входящее в состав фашистской Германии, носящее название Остланд. Административным центром этого образования была выбрана Рига. При этом был утвержден документ об официальном языке Остланда – немецком (это к вопросу о том, что немецкие «освободители» позволили бы трем республикам развиваться по пути независимости и аутентичности). На территории Литвы, Латвии и Эстонии должны были быть закрыты высшие учебные заведения, а разрешалось оставить только ремесленные училища. Германская политика в отношении населения Остланда описывается красноречивым меморандумом министра восточных территорий Третьего Рейха. Этот меморандум, что примечательно, был принят еще 2 апреля 1941 года – до создания самого Остланда. В меморандуме имеются слова о том, что большая часть населения Литвы, Латвии и Эстонии не годится для онемечивания, поэтому подлежит переселению в Восточную Сибирь. В июне 1943 года, когда Гитлер еще питал иллюзии по поводу успешного окончания войны против Советского Союза, была принята директива по поводу того, что земли Остланда должны будут стать вотчинами тех военнослужащих, которые особенно отличились на Восточном фронте. При этом хозяев этих земель из числа литовцев, латышей и эстонцев следовало либо переселить в другие районы, либо использовать в качестве дешевой рабочей силы для своих новых господ. Принцип, который использовался еще в Средневековье, когда рыцари получали земли на завоеванных территориях вместе с бывшими хозяевами этих земель.
- По большому счёту нам ни Прибалтика, ни Финляндия с Польшей даром были не нужны, - поморщился Сталин. – Своих проблем хватало. – Но мы не могли позволить Германии приблизиться вплотную к нашим границам. Поэтому и вмешались во все эти дела.
- Сегодня вам ставят в вину пакт Молотова- Риббентропа, - поморщился Юрка. – Мол именно он стал причиной войны? А секретные протоколы заранее определили кому что брать.
- Я был уверен, что война на два фронта губительна для Германии, у которой не хватит сырья и других ресурсов при борьбе с сильными противниками. Война на Западе, позволившая устранить одного конкурента — Францию, не принесла Гитлеру окончательной победы, поскольку сокрушить Великобританию ему пока не удалось, а за спиной англичан незримо стояли США. Воздушная "битва за Англию" не принесла люфтваффе победу, они не смогли завоевать господство в воздухе над проливом Ла-Манш и собственно Великобританией, так как без этого можно было и не мечтать провести успешную десантную операцию на острова.
- Но в результате кровопролитных боев и массированных налетов англичане также серьезно пострадали. – Развёл руками Юрка. - Возникла своеобразная патовая ситуация, когда ни одна из сторон не могла усилить свою позицию.
- Совершенно верно майор, - кивнул Сталин. - После завершения немцами активной фазы операции "по принуждению британцев к миру" (разумеется, на их, немецких, условиях) интенсивность воздушных налетов резко спала. В Москве тогда стали возникать опасения, не захотят ли британцы и немцы снова договориться? Вот почему неожиданная миссия Рудольфа Гесса, "второго человека в нацистской партии", страшно обеспокоила нас — неужели готовится новый сговор по аналогии с Мюнхенским, но теперь за счет раздела СССР?! – Сталин пыхнул дымом и задумался. - Его план состоял в выходе на шотландского аристократа герцога Гамильтона, а через него на прогерманские круги Великобритании и королевскую семью с целью убедить, что "война между двумя братскими германскими народами губительна для обоих", ведет к потере "лучшего человеческого материала" и необходимо прийти к скорейшему взаимовыгодному германо-английскому соглашению.
- Как вы считаете, кто его послал?
- Тут однозначного ответа нет, - качнул головой Сталин. – Но я не отрицаю и того, что сам Гитлер хотел последний раз дать шанс англичанам присоединиться к нему. А что касается его генералов, то те с радостью это бы приняли. Но, - Сталин развёл руками, - Не обладая глубокими познаниями о Великобритании, заместитель фюрера ошибался в своей оценке интересов её высшего политического руководства. К тому же варварские бомбардировки снижали шансы на успех миссии Гесса. В его представлении в Англии существовали мощные политические силы, которые могли принудить Черчилля, в то время премьер-министра, к миру. Не известно, знал ли Гесс о скором нападении на СССР. Возможно, он что-то подозревал и решил завершить миссию до начала новой кампании, чтобы предотвратить опасную для Германии войну на два фронта и убедить британцев вступить в войну против Советов.
- Я думаю тут ни сколько политики, сколько финансисты, не были заинтересованы в поддержке Германии на том этапе, - скривился Юрка. – Они не для того подняли Германию, чтобы позволить ей стать главной в Европе.
- Ты, наверное, прав майор, - кивнул Сталин. – Германия нужна была для войны с СССР и только СССР. Англия не хотела связывать себя договором с ней и остаться на вторых ролях.
- Ну да, - усмехнулся Юрка, - предпочла роль стороннего наблюдателя. Выжидая нужного ей момента. Хотя официально типа поддерживала нас, но втайне торговала с Германией почти всю войну. И ещё Америке помогала в этом.
- А что ты хотел? – пыхнул дымом Сталин, - Это для нас война горе, для них бизнес.
- Так-то оно так, - дёрнул щекой Юрка, - но обидно. Вас ставят на одну ступень с Гитлером. Мол и вы виноваты в этой войне.
- Вторжение гитлеровской Германии мы восприняли как крайне неприятный факт, - поморщился Сталин, - но, никак не катастрофу. Ведь тогда, 22 июня 1941 г., мы выиграли послевоенный мир, конечно, после успешного отражения агрессии.
- Мир? Это как? – вскинул брови Юрка.
- Черчиллю пришлось выступить в роли нашего союзника, - усмехнулся Сталин, - британцы не могли смириться с тем, чтобы колоссальные природные и материальные ресурсы Советов через несколько месяцев могли оказаться в распоряжении Гитлера, — это означало их скорый и безусловный конец. Британский премьер понял это обстоятельство сразу, другие его единомышленники чуть позже, но это уже было неважно, поскольку антифашистский блок начал складываться независимо от политических взглядов тех или иных британских политиков. Даже не слишком симпатизирующие нашей стране видные западные деятели считали необходимым выразить поддержку Советскому Союзу как жертве агрессии. При встрече 27 июня с советским послом в США и. о. госсекретаря Самнер Уэллес уведомил Константина Уманского, что "всякая просьба, с которой советское правительство обратиться к США, будет немедленно рассмотрена и встретит максимально благожелательное отношение". Сомнительно, чтобы наш посол услышал нечто подобное в случае "превентивного удара" Красной армии.
- Ну на лесть этому брату слов всегда хватало, - фыркнул Юрка.
- И тем не менее, мы выиграли этот этап у запада, - пыхнул дымом Сталин.
- Кстати, о выигрыше, - нахмурился Юрка. – Вас обвиняют в репрессиях 1937-1938 годов. Но в это же время вы вводите новую Конституцию и проводите свободные выборы. Это как?
- Видишь ли майор, - лицо Сталина окуталось дымом, - я хотел тогда вообще отстранить партию от власти. Поэтому и задумал сначала новую Конституцию, а потом, на её основе, альтернативные выборы. По проекту, право выдвигать своих кандидатов наряду с партийными организациями предоставлялось практически всем общественным организациям страны: профсоюзам, кооперативам, молодежным организациям, культурным обществам, даже религиозным общинам. Однако последнюю схватку, - Сталин поморщился, - я проиграл и проиграл так, что не только моя карьера, даже жизнь оказалась под угрозой. – Окутавшись дымом Сталин замолчал.
- То есть, попытка провести широкий комплекс реформ государственного управления, “перестройку” жизни страны на началах парламентаризма, демократии и живого творчества масс, провалилась? – сдвинул брови Юрка.
- Частично, - пыхнул дымом Сталин. – Ты не подумай майор, что я испугался за свою жизнь и отступил? Я испугался за наше дело и сделал вид, что отступил. Если бы тогда пришли к власти все эти “политические проститутки”, как называл их ещё Владимир Ильич, то все завоевания были б похерены. Дело надо было делать, а не дискуссии разводить, как при Керенском. – Сталин окутался дымом.
- И вы простили пятую колону? – сдвинул брови Юрка.
- Как бы не так, - сверкнул глазами Сталин, - я сделал, как учил Ленин. Шаг назад и два вперёд. Я запустил встречный террор против них. И главным моим козырем стал как раз Гитлер. Приход к власти Гитлера и стремление стравить его с СССР со стороны крупных европейских держав, в условиях неуверенности, что СССР, с еще неразвернутой военной промышленностью, выстоит в неизбежной войне с Гитлером, привело меня и мою группу в ПБ к необходимости кардинально сменить внешнеполитический курс - от конфронтации с Западом и курса на мировую революцию через её экспорт - к курсу на мирное сосуществование и создание Восточного пакта, гарантирующего обуздание немецкого фашизма.
- А почему был использован именно фашизм?
- Как более простой и понятный вариант, - пыхнул дымом Сталин. – Ведь проще сказать народу, что Тухачевский немецкий шпион, чем объяснять, что он дурак и бездарь. И вместо того, чтобы работать над повышением мощи Красной Армии, он полез в политику.
- Ну да, это проще, - кивнул Юрка.
- Или взять бюрократов? - пыхнул дымом Сталин. – Мы планировали проведение широкого комплекса реформ системы государственного управления в СССР, ориентированного на, в первую очередь, отстранение от власти в Советах парт номенклатуры и советской бюрократии, устранение засилья в управлении страной 'старых революционеров', обсидевших посты секретарей обкомов и нацкрайкомов партии за 10-15 лет и не желавших учиться ничему новому, - Сталин сердито выпустил облако дыма. - Бюрократизм и канцелярщина аппаратов управления… отсутствие ответственности… - вот где источники наших трудностей, вот где гнездятся теперь наши трудности’. Кто же персонально олицетворял эти трудности? - Сталин пыхнул сердито дымом. - Это люди с известными заслугами в прошлом, люди, ставшие вельможами, люди, которые считают, что партийные и советские законы писаны не для них, а для дураков.
- Это-то и сгубило СССР, - хмыкнул про себя Юрка. – Значит корни вон ещё откуда тянутся?
- Способ, которым мы решили потеснить номенклатуру партии и бюрократию от управления страной заключался в организации, в рамках новой Конституцией нового варианта избирательной системы, основывавшейся на всеобщем, прямом, равном и тайном избирательном праве с обязательными альтернативными кандидатами при голосовании за каждый депутатский мандат, кандидатами, которых могли бы выдвигать всевозможные общественные организации, а не только партия. Мы надеялись на весьма оживленную избирательную борьбу, считая, что 'Всеобщие, равные, прямые и тайные выборы в СССР будут хлыстом в руках населения против плохо работающих органов власти, - Сталин окутался дымом. - Породить настоящую, а не фиктивную предвыборную борьбу и острейшую состязательность на самих выборах - к этому и стремился Сталин, его соратники по реформированию; не к смене генерального курса на построение социализма, а всего лишь к уходу с политической сцены дискредитировавших себя партократов.
- И не получилось до конца, - поморщился про себя Юрка. – А жаль. Правильно кто-то сказал, что партократия выражала своё недовольство намечаемыми реформами в виде 'латентной', т.е. не проявляющейся внешне никак, кроме замалчивания инициатив Сталина, оппозиции. Но именно потому никто не мог и при желании предъявить претензии никому из широкого руководства.
- Я так понимаю, - дёрнул щекой Юрка, - дело это вы до конца не довели?
- Увы, - развёл руками Сталин. – Хотя агнивые конюшни и почистил чуток. – Война ещё помешала. А после войны хозяйственных дел масса. Сейчас вот вернулся к этому вопросу, - Сталин кивнул на лежащую на столе тетрадь и ручку с чернильницей. – Не знаю, успею ли, устал что-то я очень от бремени власти этой уже.
- Не успеешь, - поморщился про себя Юрка. – Не дадут тебе сделать эту реформу. Не дадут местные барончики. Им власть нужна. Власть.
- Действительно, парировать обвинения в оппортунизме, предательстве дела революции нам было бы нечем, - окутался дымом Сталин, - с точки зрения ортодоксальной марксистской теории мы и были именно оппортунистами и ревизионистами. Потому что взяли курс на построение социализма в отдельно взятой стране, России. Объяснить правильность творческого развития марксизма, выполненного нашей группой, выразившегося в учете конкретных обстоятельств и проблем, стоявших перед страной, членам широкого руководства было бы невозможно, - Сталин поморщился. - Атака, начатая на нас широким руководством, завершилась полным успехом – уже 2 июля 1937 года Политбюро разрешило создавать тройки и проводить репрессии самостоятельно всем без исключения первым секретарям ЦК нацкомпартий, обкомов, крайкомов.
- А им это зачем было? – вскинул брови Юрка.
- Как зачем? – пыхнул дымом Сталин, - широкомасштабные репрессии, да еще направленные против десятков и сотен тысяч крестьян, были выгодны прежде всего первым секретарям обкомов и крайкомов. Местным партийным руководителям в случае альтернативных выборов угрожало 'самое страшное - потеря одного из двух постов, советского, обеспечивавшего им пребывание в широком руководстве, гарантировавшего обладание неограниченной властью. Столь же выгодными массовые репрессии оказались и для НКВД, карательной в основе организации, существование которой после завершения политических процессов теряло смысл.
- Ну да в этом смысле конечно тогда, - кивнул Юрка.
- Я допускаю, что Ежов, сам выходец из партократии... легко нашел общий язык, со многими первыми секретарями и согласился с необходимостью как можно скорее устранить тех, кто непременно проголосовал бы против них, а может быть, и провел бы собственных депутатов, - поморщился Сталин.
- Так вот в чём заключалась причина массовых репрессий? – усмехнулся Юрка, - а нам втирают про Сталинскую тиранию.
– Ответ на поверхности, - пожал плечами Сталин. – партократия стремилась любым способом блокировать ввод в действие новой избирательной системы, предусматривающей альтернативных кандидатов на выборах, в стремлении во что бы то ни стало сохранить свои посты за собой.
- Мы резко отрицательно относились к появлению троек, так как их работа окончательно и бесповоротно хоронила идею широких политических реформ и новых выборов на альтернативной основе, - поморщился Сталин. – Но, - он развёл руками, - мы не Боги. Широкое руководство, партократия и НКВД, сделали так, что 'массовые репрессии обязательно должны были сопровождать, создавая угрожающий фон, всю избирательную кампанию - и выдвижение кандидатов, и агитацию в их поддержку и сами выборы.
- И что вы сдались?
- Как бы не так, - пыхнул дымом Сталин, - хоть мы и вынуждены были капитулировать перед выступившими единым фронтом партократами из широкого руководства, вынуждены было своими собственными руками похоронить идею альтернативных выборов. Но уступить победу без боя, нет, - Сталин пыхнул дымом. – Мы обрушили маховик репрессий на само широкое руководство. Первых секретарей ЦК нацкомпартий, крайкомов и обкомов.
- А как же хозяйственники? Было много и тех, кто не стоял у руля политической власти.
- Хозяйственников снимали за неумение работать, за бюрократизм, халатность, равнодушие к порученному делу, - пожал плечами Сталин. – Кто-то не хотел учиться, засев в уютном кресле. Да вот тебе простой пример, - пыхнул дымом Сталин, - руководство Белоруссии. Своим вопиющим равнодушием к порученному делу они довели, вместе с предшественниками, сельское хозяйство Белоруссии до того, что там "появились очереди за хлебом", скрывали факт очередей от ЦК ВКП(б), не обращались в ЦК ВКП(б) за помощью. Совершенно очевидно, что левый или прочие политические уклоны в этих обвинениях хозяйственникам фигурировали постольку-поскольку, то, за что били и снимали хозяйственных руководителей - это бюрократизм, равнодушие к порученному делу.
- А сегодня их возводят в ранг политический мучеников, - усмехнулся про себя Юрка. - Так бесславно закончилась первая перестройка, попытка демократизации жизни страны, отстранения от власти партноменклатуры и ни к чему не годной советской бюрократии.
СПРАВКА:
Но Сталин и его группа не сдались. Разрешив, возможно, ввиду угрозы собственной жизни, массовые репрессии, сталинская группа воспользовалась ими, чтобы полностью и окончательно закрепить свою абсолютную власть в партии и стране, сделать невозможным любую попытку противостояния воле Генерального секретаря и его сторонников со стороны любого числа членов ЦК. В нелегальной борьбе она (группа Сталина – Д.К.) потеряла Я. А. Яковлева, А. И. Стецкого и Б. М. Таля, но обрела Г. М. Маленкова. Человека, который уже через два месяца предпримет отчаянную попытку остановить массовые репрессии. И именно тогда же попали в номенклатуру ПБ и начали нелегкое восхождение к вершине власти те, кто очень скоро, всего через несколько месяцев, в крайнем случае, через год-другой, войдет в широкое руководство, начав теснить старых партократов, и составит новую команду Сталина. Это будут Булганин, Вахрушев, Бенедиктов, Рычков, Завенягин, Первухин, Кабанов, Зверев, Большаков, Горшенин, Москатов, Тевосян, Вознесенский, Ванников и многие другие - те, кто пришел на смену замшелой советской бюрократии и, кто много лет спустя получит гордое звание - сталинские наркомы, доказав свою состоятельность в буре великой войны и в едва ли не большем напряжении восстановительного периода. Но проблема засилья бюрократии, проблема безответственности партийных руководителей, проблема перерождения, казалось бы, проверенных кадров – никуда не уйдет и вновь поставит страну и партию под угрозу катастрофы. До новой попытки Сталина начать перестройку, до новой попытки отстранить партократию от власти, которую он сделал на XIX съезде ВКП(б), оставалось 15 лет.
Аспект мотивов возможных заговоров против Сталина, сводятся, во-первых, к ‘материальной заинтересованности оппозиции в антисталинизме и, во-вторых, к нежеланию партноменклатуры и советских чиновников уступать место людям новым, инициативным, выдвинувшимся из народа, умеющим и желающим учиться. Среди старой партийной гвардии, сумевшей "зажечь" и поднять массы на Октябрьскую революцию, оказалось немало, говоря ленинскими словами, "святых" и "безукоризненных" "болванов", которые умели "важничать и болтать", но не умели работать по-новому, с учетом стоящих перед страной задач. Необходимость же смены кадрового состава диктовалась неумолимой логикой индустриализации, ставшей бы невозможной, если отдать её судьбу в руки бюрократии. Поэтому возможность и реальность заговоров против Сталина, против попыток его реформ представляется весьма большой. К сожалению первая попытка Сталина провести реформу системы государственной власти на основе Конституции СССР 1936 года, кончилась поражением Сталина и его группы, но, одновременно, привела к тому, что Сталин стал практически единоличным “диктатором”. Если до 1938 года был коллективный диктатор в лице Пленума ЦК, то, после самоубийственного бунта партноменклатуры против сталинских реформ, Сталин обрушил маховик репрессий на самих партократов и все и всяческие оппозиции были надолго изжиты из партийной и советской практики.
Когда и как Сталин, став непререкаемым авторитетом, сделал вновь попытку отстранить партноменклатуру от власти? Во-первых, он, несомненно, попытался учесть свои ошибки и сделал новую попытку только через 15 лет, на 19-м съезде ВКП(б). Во-вторых, проблема анализа этой второй попытки сталинской перестройки осложняется тем, что последующие правители СССР всеми силами старались изъять, уничтожить самую память о том, что же именно предлагал Сталин. Недаром не сохранился ни его архив, ни его заметки о сути предлагавшимся им на 19-м съезде перемен. Долгое время не издавалась даже стенограмма 19-го съезда и ноябрьского (1952) Пленума ЦК. На этот раз Сталин решил начать не с Конституции, а с изменения статуса партии. Наибольшей проблемой страны, ещё более усугубившейся после окончания Великой отечественной войны, было своеобразное ‘двоевластие’. По Конституции 1924 (да и 1936 года), вся власть принадлежала советским органам, а фактически, всем управляли органы партийные, во главе с Политбюро. Это было более-менее терпимо в годы гражданской войны и во время угрозы иностранной интервенции, когда члены партийного руководства были кровно заинтересованы в успешном преодолении молодым советским государством всех трудностей, создании мощной армии и промышленности. Партийные руководители несли полную ответственность за успех социалистических преобразований. И эта ответственность не исчерпывалась опасностью ‘просто’ ухода в отставку. Победа контрреволюции неизбежно привела бы к физическому устранению лидеров большевиков, причем просто расстрел для них был бы еще достойным итогом, многих из них могла ждать не просто смерть, а мучительная смерть. Пример сожженного в паровозной топке Сергея Лазо об этом свидетельствовал совершенно ясно. В этих условиях ‘двоевластие’ было оправдано и эффективно. Советские органы, руководители промышленности делали своё дело, а за ними надзирали и присматривали партийные чиновники, которые под влиянием угрозы для своей жизни не могли предаваться волоките, бюрократизму и безделью. Однако положение изменилось после международного признания СССР, после успехов его в индустриализации, создании своей мощной армии, особенно после победы в Великой отечественной войне. Теперь уже коммунизм и коммунисты приобрели большой авторитет во всем мире, как основная сила, уничтожившая фашизм. Теперь отпала угроза для жизни тем партийным руководителям, которые завалили бы порученное им дело, со стороны самого дела (как это было в годы гражданской войны). Осталась угроза со стороны начальства, во главе со Сталиным, но с этой угрозой помогала справиться круговая порука и солидарность партократов. Кроме того, сами по себе партийные руководители занимались только контролем, а не реальной работой, как руководители промышленных предприятий – члены ‘новой команды Сталина’. Сталин, как глава государства, легко мог контролировать работу промышленности – а как можно было проконтролировать контролеров – партийных чиновников? Ранее их контролировал страх перед победой контрреволюции или приходом немцев, суливший всем коммунистам смерть. А теперь, после победы в Великой войне, коммунистом стало быть выгодно и безопасно. Вместе с устранением угрозы для благополучия партийных чиновников со стороны дела, исчезла и ответственность этих чиновников за то, что они делали. Попасть в партию, в ряды контролеров, которым самим делать ничего не надо, а только руководить другими - стало заветной мечтой массы проходимцев и карьеристов. Противостоять им можно было только одним способом – и Сталин неизбежно пришел к его осознанию. Следовало, как он и мечтал ранее, превратить партию в “орден меченосцев”, убрать возможность для членов партии почивать на лаврах, отстранить её от соблазнов политической власти. Если нет ‘пряника’, а есть только тяжелая работа по пропаганде коммунистических идей - нет и необходимости защищать партию от нашествия проходимцев и карьеристов. Именно на такое отстранение партии от государственной власти, на сосредоточение на работе по агитации и пропаганде, работе, которая не должна была приносить никаких дивидендов в виде красивых должностей, возможности не отвечать ни за какое реальное дело, и были направлены реформы Сталина, озвученные им на 19м съезде КПСС:
Партия поменяла свое название, с ВКП(б) на КПСС. Сталин тем самым желал подчеркнуть подчиненное положение партии по отношению к Советскому государству;
Политбюро было упразднено не только фактически (в начале 50х годов оно уже и так выполняло чисто номинальную функцию – большинство вопросов Сталин, как глава правительства, решал со своими заместителями), но и юридически – вместо компактного всесильного органа партии оно превратилось в Президиум ЦК КПСС, орган, состоящий из двух десятков человек и, поэтому, неспособный к оперативному руководству страной. И эта замена Политбюро на Президиум означала, что партия лишается органа, непосредственно руководящего всей страной, и ей создается орган, который руководит только партией и то – в перерывах между пленумами ЦК.
Сталин ликвидировал в партии единоначалие – сделал то, что хотел сделать еще в 1927 г. Должность генерального секретаря была упразднена, а секретарей ЦК стало 10 человек. Причем вместе они не образовывали никакого органа, а просто все 10 вошли в Президиум, в котором опять-таки по Уставу не было никакого председателя, никого главного. Дело в том, что единоначалие нужно для хорошего управления организацией, для того, чтобы в ней были несущие ответственность руководители, для того чтобы вся организация была сильной. Но единоначалие мешает дискуссиям, поиску истин. А поиск истин, агитация и пропаганда коммунизма – это именно то, на что Сталин собирался нацелить ‘орден меченосцев’ – партию коммунистов;
Сталин, видимо, позаботился и о том, чтобы после его ухода из секретарей партии ЦК не вздумал создать себе нового вождя, так сказать, неформального. Известно, что на Пленуме ЦК сразу после 19-го съезда, Сталин обрушился с уничтожающей, зачастую не слишком справедливой, критикой на своих ближайших подвижников – Молотова и Микояна. Обычно “исследователями” этот демарш Сталина объясняется его маразмом на почве паранойи. Но есть гораздо более реалистичное и логичное объяснение такого поведения Сталина – он, уничтожив единоначалие и готовя свой уход из партии, заботился о том, чтобы у партноменклатуры не возникло соблазна это единоначалие вновь ввести, назначив вождем кого-нибудь из старейших членов Политбюро;
Состав Президиума был определен в 25 членов и 11 кандидатов (имеющих совещательный голос). По сравнению с 9-11 членами Политбюро это получился очень многоголосый колхоз. Однако не надо думать, что Сталин не понимал, что делает. Большинство из этих 25 человек были не партийные, а государственные деятели, которые в миру подчинялись Председателю Совета Министров и, соответственно, Верховному Совету. Таким образом, власть в партии перешла от партийной номенклатуры к Советской власти (строго говоря – её номенклатуре) - еще один аспект сталинской партийной реформы;
Будучи последовательным в устранении единоначалия в партии, Сталин попытался уйти с должности секретаря ЦК по старости и подал соответствующее заявление в ЦК. Но партноменклатура понимала, что без вождя как главы партии (даже и номинального, одного из 10-ти секретарей ЦК – лишь бы это был Сталин), партия немедленно будет отстранена от рычагов государственной власти, поэтому этой попытке Сталина они устроили полнейшую обструкцию: “…посмотрите, какая, по воспоминаниям Константина Симонова, была реакция, когда Сталин попросил поставить на голосование вопрос об освобождении его от должности секретаря ЦК по старости: "…на лице Маленкова я увидел ужасное выражение – не то чтоб испуга, нет, не испуга, а выражение, которое может быть у человека, яснее всех других или яснее, во всяком случае, многих других осознавшего ту смертельную опасность, которая нависла у всех над головами и которую ещё не осознали другие: нельзя соглашаться на эту просьбу товарища Сталина, нельзя соглашаться, чтобы он сложил с себя вот это одно, последнее из трёх своих полномочий, нельзя. Лицо Маленкова, его жесты, его выразительно воздетые руки были прямой мольбой ко всем присутствующим немедленно и решительно отказать Сталину в его просьбе. И тогда, заглушая раздавшиеся уже из-за спины Сталина слова: "Нет, просим остаться!" или что-то в этом духе, зал загудел словами "Нет! Нет! Просим остаться! Просим взять свою просьбу обратно!
Вот в чём заключалась суть реформ, предложенных Сталиным на 19-м съезде ВКП(б). Очевидно, что цель их – та же, что и реформа 37-го года, но иное исполнение. Предлагая и проведя эти реформы, Сталин, совершил всего одну ошибку – не смог настоять на немедленном освобождении его от должности секретаря ЦК, с полной ясностью, тем не менее, обрисовав свои дальнейшие намерения: “Теперь у номенклатуры оставался единственный выход из положения – Сталин обязан был умереть на посту секретаря ЦК, на посту вождя партии и всей страны. В случае такой смерти его преемник на посту секретаря ЦК в глазах людей автоматически был бы и вождем страны, а сосредоточенные в руках ЦК СМИ быстро бы постарались сделать преемника гениальным – закрепили бы его в сознании населения в качестве вождя всего народа.” Может возникнуть вопрос – что цель реформ Сталина была именно такая, а не иная? Увы, мотивы номенклатуры совершенно очевидны, если посмотреть на её последующие действия – после того, как она добилась своего:“ То, что, убивая Сталина, номенклатура убивала решения XIX съезда КПСС, видно по тому, как быстро она, поправ Устав, ликвидировала всё то основное, что произвел в Уставе Сталин. Он еще дышал, когда партноменклатура сократила Президиум до 10 человек, восстановив под этим названием Политбюро. Сократила число секретарей до 5 и назначила секретаря ЦК Хрущева пока еще "координатором" среди секретарей. Через 5 месяцев Хрущев был назначен Первым секретарем (вождем партии), и пресса кинулась нахваливать "дорогого Никиту Сергеевича. Более того, партократы и не очень-то стеснялись своих намерений убить Сталина:Генеральный секретарь Албанской компартии Энвер Ходжа написал статью к столетию со дня рождения Сталина. И в ней дает вот такие свидетельские показания: "…сам Микоян признался мне и Мехмету Шеху, что они с Хрущёвым планировали совершить покушение на Сталина, но позже, как уверял Микоян, отказались от этого плана".
Берия был единственным верным соратником Сталина по проведению государственной реформы, именно он на похоронах Сталина сказал знаменательные слова о том, что “Рабочие, колхозное крестьянство, интеллигенция нашей страны могут работать спокойно и уверенно, зная, что Советское Правительство будет заботливо и неустанно охранять их права, записанные в Сталинской Конституции”, ни словом, не упомянув о роли партии в этом вопросе. И именно расследование Берия некоторых обстоятельств смерти Сталина, спровоцировало главного виновника этой смерти – Хрущева организовать заговор с целью убить Берия при задержании под видом несчастного случая. Берия, скорее всего, был убит при попытке задержания. Одним из косвенных свидетельств этого факта является признание Молотова, который, по свидетельству Л. Кагановича, указывает, что не видел никаких материалов о вине Берия. Совершенно невероятный факт, если учесть, что Политбюро никогда не санкционировало арест своих членов без детального анализа материалов, представленных органами госбезопасности (иначе, если сегодня арестовать Берия, завтра можно арестовать любого члена Политбюро). Единственным логичным объяснением этого факта является предположение, что Берия был убит во время задержания, санкции на его арест никто не давал. А рассматривать материалы о виновности уже мертвого члена Политбюро – действительно, особого резона не было. В связи с такой ролью Берия в деле расследования убийства Сталина, хрущевцы, в надежде затенить действительные мотивы его убийства и сочинить ложные мотивы для его действий после смерти Сталина, нагромоздили целые бастионы лжи, клеветы, умолчаний и фальсификаций. Отличительной чертой горы фальшивых документов, фигурирующих в ‘деле’ Берия, является их многоступенчатость, много этажность. Одни фальшивки вводятся только затем, чтобы оправдать появление других фальшивок.
Вторая попытка перестройки Сталина завершилась его полным поражением, настолько полным, что даже сама мысль о том, что намерения Сталина на 19-м съезде реформировать ВКП(б)– не плод старческого маразма и паранойи, а глубоко продуманный удар по партноменлатуре, который был задуман и нанесен с исключительной, сталинской решительностью и точностью, а не увенчался успехом по причине предательства и коварного убийства из-за угла – была похоронена на долгие годы. Неудачей закончилась, и попытка Берия расследовать это убийство. Все его попытки лавировать, найти себе союзников в борьбе против партноменклатуры, потерпели крах, слишком уж активные его действия по расследованию странных обстоятельств смерти Сталина привели к организации заговора и убийства уже его самого. И не только убийства, но и посмертной клеветы, превосходящей всякое воображение, столь же чудовищной, сколь и ложной.
И первая и вторая перестройки Сталина окончились неудачей, но и их цели и черты имели определенные сходства и различия:
1. Целью как первой, так и второй перестройки была реформа государственной власти в СССР, предусматривающая отстранение от власти партноменклатуры.
2. Методом для первой перестройки (1933-1938 гг.) Сталин избрал принятие новой Конституции, предусматривающей свободные, альтернативные выборы в Советы, методом для второй перестройки (1952 г) – реформирование самой компартии, лишение её возможности управлять государством.
3. Номенклатура предприняла все возможное для воспрепятствования реформам – путем самоубийственного развязывания маховика репрессий, обрушившегося, в конечном итоге, на нее саму в 30е годы, и путем прямого убийства Сталина в 50е годы.
4. Если причиной неудачи первой перестройки оказалась неготовность народа к широкой демократической системе выборов, осложнившаяся вакханалией репрессий против этого же народа, то второй – физическое устранение автора и главного исполнителя, с последующим вытравливанием самой памяти о её возможности.
5. Если результатом первой перестройки стало укрепление личной власти Сталина и устранение самой возможности оппозиции, то результатом второй – безраздельное господство партноменклатуры, приведшее, в конечном итоге, к гибели страны и утрате завоеваний Октябрьской революции.
Так завершились обе попытки Сталина провести реформу государственной власти в СССР, отстранить от рычагов управления государством партноменклатуру и затруднить проникновение туда бюрократии. И. Сталин в молодости писал стихи, которые даже включались в антологию грузинской поэзии. Особенно значимо в свете дальнейшей судьбы звучит одно из стихотворений Сталина, в котором есть такие строки:
"Шел он от дома к дому, в двери чужие стучал.
Под старый дубовый пандури нехитрый мотив звучал.
В напеве его и в песне, как солнечный луч чиста,
Жила великая правда – божественная мечта.
Сердца, превращенные в камень, будил одинокий напев.
Дремавший в потемках пламень взметался выше дерев.
Но люди, забывшие Бога, хранящие в сердце тьму,
Вместо вина отраву налили в чашу ему.
Сказали ему: "Будь проклят! Чашу испей до дна!..
И песня твоя чужда нам, и правда твоя не нужна!"
Сталин в этом стихотворении за 50 лет до смерти предвосхитил как судьбу своих идей в глазах современников (‘и правда твоя не нужна’), так и свою собственную судьбу (‘вместо вина отраву налили в чашу ему’).
-Ну и кто создал кумира? – хмыкнул Юрка. – И главное зачем, чтобы потом была возможность, типа ниспровергнуть его? Тоже, блин, политика. И главное, как ко времени сегодня это всё пришлось? И Сталин тиран, и советская власть, тюрьма народов. А ведь получись у Сталина совершить задуманное, глядишь, мы б уже и при коммунизме жили. Почему и нет? Правда тут опять загвоздка одна. Смогла б задуманная система не допустить ту же бюрократию в управление страной? Ведь сидели у нас десятилетиями директора заводов на своих местах. Гнали валенки и не
чесались. И председатели колхозов пьяницы были. Разоряли безнаказанно колхозы и нормально всё было. – Юрка вздохнул и вздрогнул от зазвонившего под ухом телефона.