“Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит…”
Этими строками я обращался к себе и к жене моей, Наталье Николаевне, в том тяжком времени, когда душа моя жаждала тишины и покоя. Как помнится, я был обременён званием камер-юнкера, что государь Николай Павлович удостоил меня весьма злой шуткой. Ах, как глубоко я чувствовал всю оскорбительность того положения. Быть камер-юнкером при дворе, где сия должность предназначена юношам — это был тяжёлый удар для меня, человека в годах зрелых, с немалыми заслугами.
Но главная боль моя крылась не только в этом звании, но и в невозможности оставить Петербург и погрузиться в долгожданную тишину деревенского уединения. Я тогда возжелал удалиться от суеты столицы, от громкой жизни придворной и поселиться в родной деревне, где бы мог я наслаждаться покоем, заниматься творчеством и быть в кругу семьи. Однако государь поступил хитро — не отпустил меня, связал тем званием, от которого невозможно было отвертеться. Утомлённый этими обязанностями, я хотел покоя, хотел воли, но все попытки мои освободиться оказались тщетны.
В эти дни, обременённый долгами и неурядицами, я написал сии строки, обращённые к Наталье Николаевне. Моя супруга была светом и утешением в те тёмные часы моей жизни. И в этом стихотворении я размышлял о быстротечности времени. Жизнь, друг мой, уходит, словно вода сквозь пальцы, и в зрелых годах начинаешь думать о том, чего на самом деле желаешь. В юности мы стремимся к подвигам, к славе, к высотам, но с годами приходит иное понимание. “Покой и воля” — вот что было мне дорого в тот час.
Стихотворение сие стало моим отголоском в те времена, когда я, подавленный придворными обязанностями, жаждал уединения и освобождения от цепей светской жизни. Это был момент, когда я хотел обратиться к подлинной жизни, где не царствуют ложь и притворство, а где можно встретить старость в кругу любящих людей, занимаясь своим делом и отдыхая от мирской суеты.
Пора, мой друг, пора!
Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит —
Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем
Предполагаем жить, и глядь — как раз умрем.
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Давно завидная мечтается мне доля —
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальную трудов и чистых нег.
#Пушкин
#Творчество
#Стихи
#ЖизньПушкина
#Русскаялитература
#Пушкинбиография
#Биографиявыдающихсялюдей
