- Вы по какому вопросу товарищ? – спросил Юрку сбоку где-то слышаный голос. Он стоял в шаге от двери в просторной, светлой комнате. Кроме двух столов, длинного с рядом стульев и маленького в торце с одним стулом, в комнате ничего больше не было. Юрка повернул голову к спросившему. Невысокого роста, коренастый человек в военном френче, стоял у большой карты и внимательно смотрел на Юрку.
- Я? – Юрка узнал спросившего. – Я спросить хотел всё, да не у кого вот.
- А вы кто? – человек прошёл к столу и взял лежащую на краю трубку. – Из какого отдела? И звание ваше я что-то не пойму, полковник, но почему одна звёздочка?
- Я, вообще-то из будущего товарищ Сталин, - чуть замявшись, признался Юрка. – Звание майор. Это новые погоны, введённые 6 января 1943 года.
- Из будущего значить? – Сталин сунул трубку в рот и пыхнул табачным облаком. – И что вас оттуда интересует? – усмехнулся он, прищурясь.
- Как большевики смогли прийти к власти? Ведь до апреля 1917 года они не играли, сколько-нибудь заметной роли в так называемых революционных событиях в России.
- Вы один интересуетесь этим вопросом или?
- У нас сейчас типа демократии, - поморщился Юрка. – Поэтому сочиняют разное. Особенно стараются так называемые независимые исследователи. В общем предположений много.
- А вы хотите знать правду? – пыхнув ещё одно табачное облако, Сталин подошёл к окну.
- Не в обиду будет вам сказано, но большевики тоже постарались приукрасить свою историю. Даже убийство царя себе приписали. А это же не так?
- Вот царя как раз мы не убивали, - покачал головой Сталин. – Он нам живой нужен был.
- Судить хотели?
- Судить? Что за глупость? Это тоже нам приписывают?
- Слава Богу, нет, - улыбнулся Юрка. – Сначала царя Керенский и его клика судить хотели, потом к ним другие присоединились. По-моему, или эсеры, или меньшевики, точно не помню.
- О! - кивнул головой Сталин, - эти могли такое придумать. Но давайте по порядку. – Сталин
вернулся к столу и присел, кивнул рукой Юрке на стул. – Присаживайтесь. А вы точно из будущего майор? – на Юрку смотрели пытливые глаза Сталина.
- Я могу показать вам своё удостоверение, - Юрка полез в карман и вытащил корочку.
- Хорошо, хорошо, убедили, - засмеялся Сталин. – Форма на вас необычная. Это такую вы там носите? – Юрка кивнул. – И значки, смотрю не наши нынешние. Зовут тебя как майор?
- Юрий, - Юрка спрятал удостоверение.
- Ни в честь князя Юрия Долгорукого?
- Нет. В честь первого советского космонавта Юрия Гагарина.
- Космонавта говоришь? Космонавт — это хорошо, - Сталин некоторое время молчал, пуская клубы дыма. Потом кивнул головой, будто принял решение.
- Значит то, что я расскажу тебе Юрий, у нас ещё считается секретом. Хотя попытки рассекретить были, признаюсь. Но наша контрразведка быстро всё пресекала. А в вашем будущем я думаю, об этом уже можно узнать. Ты из какого года?
- 2014 – го.
- О, почти сто лет прошло, можно, - кивнул головой Сталин и пыхнул дымом. – Времени у меня мало, поэтому я коротко, без подробностей, - Сталин посмотрел на висящие на стене часы.
- В общем, дело было так. Ещё при царе Александре, среди высших офицеров Армии сложилась группа, которая анализируя внешнюю и внутреннюю обстановку, пришла к выводу, что России необходимо меняться. А для перемен, сам понимаешь, нужен мир и время.
- Извините, - перебил Юрка, - Победоносцев не из этой группы был? Я помню его рекомендации царю:
…Час страшный и время не терпит. Или теперь спасать Россию и себя, или никогда. Если будут Вам петь прежние песни сирены о том, что надо успокоиться, надо продолжать в либеральном направлении, надобно уступать так называемому общественному мнению, о, ради бога, не верьте, Ваше Величество, не слушайте. Это будет гибель, гибель России и Ваша: это ясно для меня, как день. Безумные злодеи, погубившие Родителя Вашего, не удовлетворятся никакой уступкой и только рассвирепеют. Их можно унять, злое семя можно вырвать только борьбою с ними на живот и на смерть, железом и кровью. Победить не трудно: до сих пор все хотели избегнуть борьбы и обманывали покойного Государя, Вас, самих себя, всех и все на свете, потому что, то были не люди разума, силы и сердца, а дряблые евнухи и фокусники. Не оставляйте графа Лорис-Меликова. Я не верю ему. Он фокусник и может еще играть в двойную игру. Новую политику надобно заявить немедленно и решительно. Надобно покончить разом, именно теперь, все разговоры о свободе печати, о своеволии сходок, о представительном собрании …
- Может быть, - усмехнулся Сталин, - это теперь уже не так важно. Важно то, что царь отступил от политической линии своего отца. И взял жёсткий курс на укрепление монархии. Борьба между либералами и консерваторами, развернувшаяся в правительстве в 1881 г., завершилась победой консервативных сил. На заседании Комитета министров Александр III принял проект, составленный Победоносцевым, известный как Манифест о незыблемости самодержавия 1881 г.
Как видите, к советам аналитиков группы Александр прислушался. И вёл свою внешнюю политику так, что Россия при нём больше не воевала.
...........................................................................
Кстати, Столыпин впоследствии хотел повернуть Россию опять на западный курс. Он считал, что развитие индивидуального хозяйства принесёт больше пользы. Но он ошибался. Только крупные объединения смогут выживать в условиях рискованного земледелия России. Александр способствовал как раз укреплению сельских общин. Мы, кстати, потом взяли это на вооружение при создании колхозов. Всё шло нормально, но одну существенную ошибку он допустил.
- Мало карал? – усмехнулся Юрка.
- В этом плане меры как раз жёсткие были, - махнул рукой Сталин. – Он упустил другую сторону проблемы. Низкую грамотность тех же крестьян. Образование для низших слоев населения Александр III считал не нужным. Университеты были лишены автономности, а студенческие кружки и организации оказались под запретом. Все эти мероприятия были проведены с мыслью, что все недовольства и террор произрастает именно из образовательных учреждений. Интересным фактом является, что и сам император слыл человеком малограмотным. Помимо ограничений для университетов на все печатные издания и выступления была наложена жесткая цензура.
.........................................................................................
Но тут вылезла вторая крупная ошибка Александра. Он не успел передать свои планы и замыслы сыну. Будучи сам в рассвете сил и здоровья, собирался долго жить. Верил в свою судьбу.
- Николай поменял планы отца? – спросил Юрка.
- Николай по сути желал остаться миротворцем, и продолжить позицию отца: договариваться, а не воевать. Он даже разработал программу для мирных конференций. Другой вопрос, что мира не хотели соседи России. Николай, надо отдать ему должное, довёл до конца начатые отцом реформы: закон рабочего дня, судебная, винная и денежная монополия и другие.
..........................................................................................................
Именно во время правления Николая уровень жизни стал подниматься, а производство и другие сферы успешно процветали. И было бы всё хорошо, но, - Сталин обернулся и поднял руку с трубкой. – В отличии от отца, он не увидел главной опасности стране и ему лично.
- Подрывную деятельность Англии? – усмехнулся Юрка.
- Либерального настроя верхушки, - покачал Сталин рукой. – Если честно, о он и сам имел такую склонность. Что сразу сказалось на его дальнейших действиях. Вскоре были отменены все Контрреформы Александра Третьего: земская, городская, судебная, цензурная, школьная, университетская и т.д. Права земств и городских дум были восстановлены и расширены. Было значительно либерализировано судопроизводство, отменены все чрезвычайные законы, изданные в период правления Александра Третьего. В том числе "Положение об усиленной охране" и т.д. Была восстановлена и расширена автономия вузов. Фактически ликвидирована цензура.
- И случилась перестройка, - хмыкнул про себя Юрка. – Правда у нас КПСС ликвидировали быстрее.
- В 1900 г., в преддверии нового века, император опубликовал Манифест, в котором в России вводились демократические права и свободы: слова, совести, печати, собраний, митингов и шествий, была легализована деятельность политических партий, которые не ставили своей целью насильственное ниспровержение существующего строя. Николай публично заявил о начале работы над Конституцией, при этом намекнув на то, что за основу решено взять Конституцию Германской Империи, разработанную в свое время Бисмарком.
- Вот первая стадия, так называемая гласность, - поморщился Юрка.
- Вам что-то не нравится майор? – заметил это Сталин.
- Когда не подготовленному народу дают такие возможности, это чревато, - кивнул Юрка.
-Вы правы, - выпустил Сталин облако табачного дыма. – Наши люди предупреждали Николая о последствиях неподготовленных свобод. Он отмахнулся.
- Когда он сам-то успел заразиться либерализмом? – дёрнул щекой Юрка.
- Когда это произошло - не суть важно: то ли сам дошел, своим умом, то ли в детстве случайно прочитал нужные книжки (в тайне от родителей и воспитателей), то ли путешествия по Европе на такую мысль натолкнули. Повторяю, не суть. При жизни отца Николай особо свои мысли не афишировал, вел себя довольно скрытно и больше поддакивал папаше. Поэтому наши аналитики и были обескуражены, мягко говоря, его действиями. А если честно, его просто упустили. Не думали, что Александр так скоро уйдёт из жизни. Работа с венценосными особами, это вам не университет. Куда достаточно внедрить своего человека и получай информацию. Тут все на виду.
- И стучать на соседа считалось верхом не приличия, - кивнул Юрка.
- Да стукачи-то как раз были и не нужны, - поморщился Сталин, - их хватало среди обслуги. Нужны были патриоты России. А с этим при Николае как раз ощущался дефицит. Плюс его супруга окружала себя крайне бессовестными личностями.
.....................................................................
И как итог этого либерализма, 1905 год, - взмахнул опять трубкой Сталин. – Но даже это не охладило Николая. Не смотря на наши предупреждения, в 1906 г. была объявлена массовая амнистия, одновременно, на встрече с ведущими лидерами оппозиции, император выступил с инициативой создания ответственного перед Думой правительства при условии разоружения всех боевых и террористических группировок и отказа от вооруженной борьбы с режимом.
- Лепет младенца, - усмехнулся Юрка.
- Вы тоже это понимаете? – посмотрел на Юрку Сталин. – А вот Николай нет. 3 июня 1907 г. он подписал новую Конституцию России, согласно которой правительство отныне становилось ответственным перед Государственной Думой, а премьер-министром становился лидер партии, победившей на выборах, который формировал Кабинет Министров, заручившись поддержкой парламентского большинства.
- А он не был, случайно чем-то болен? – хмыкнул Юрка.
- Не знаю. - Пожал плечами Сталин. - Этим вопросом я не интересовался.
- Но в здравом уме руководитель государства не стал бы так целенаправленно его уничтожать?
- Увы, мы ничего не могла поделать. Видя, как корабль империи мчится на скалы, набирая ход, наши аналитики искали выход для спасения уже не царской семьи, а хотя бы России. Мы уже понимали, что монархии жить осталось не долго. И активизировали работу среди существующих тогда политических партий и направлений.
- А почему ваши генералы не остановили вовлечение России в войну с Германией?
- Не смогли, - развёл руками Сталин. – Война, кстати могла начаться ещё раньше. В 1912-м. Но тогда свою роль сыграл наш агент Распутин. Мы знали, что царица склонна к суеверию и мистицизму и сыграли на этом, подослав к ней Григория. К сожалению, потом не уберегли. Да он и сам виноват, - поморщился Сталин. – Уверовал в свою неуязвимость. Что взять с простого мужика из деревни, попавшего в царские палаты? Тут и не у таких голова кругом шла.
- Другого надо было подослать, - дёрнул щекой Юрка.
- Думаешь, это так просто? – усмехнулся Сталин. – Это разработка не месяца, а лет. Мы Распутину легенду несколько лет составляли. Потом подводили к царю. Время, юноша, - покачал головой Сталин. – Этого чёртова времени всегда не хватает.
- Ну, а то, что в окружении царя работали английские агенты, вы знали?
- Знали, конечно, - пыхнул дымом Сталин. – Кого могли незаметно убрать, убирали. Кого-то подставляли, удаляя от двора. Но там уже сложилась такая система, что на смену одному появлялись двое, а то и трое. А действовать в лоб, мы не могли. Политическая ситуация. К тому же и царь не горел желанием к железному порядку. За что и поплатился.
- Мне всё - таки непонятно, - дёрнул головой Юрка. – Царь, шёл почти на все уступки либералам. В стране почти полная демократия. Демократия именно либеральная, какая и нужна западу. Ещё чуть, чуть и монархия сама превратилась бы в чисто номинальную. Как в Англии, например, или Франции. Зачем либералы шли на развал России?
- Так всё просто, майор, - усмехнулся Сталин. – Те, кто был наверху, рассчитывали властвовать сами. А рабочие лошадки, то есть низовые исполнители, так называемые революционеры, отрабатывали полученные деньги. Сами подумайте, они ж не работали, занимаясь революционной деятельность. Значит, кто-то их кормил? И естественно, приказывал выполнять свои планы и намерения. Хозяевам либералов не нужна была сильная и независимая Россия. Поэтому они всячески раскачивали политическую ситуацию в стране, не смотря на хорошие реформы. Возьми хотя бы Столыпинскую на селе. Ведь, появись в России достаточное количество крепких крестьян единоличников, так они вскоре потребуют себе долю уважения со стороны высшего света. Ну и свободной продажи или длительной аренды земли. А западу как раз не нужна была капитализация села в России. Он планировал как раз сам стать её хозяином. Для примера вспомни Демидовых. Что при Петре не пустили иностранцев на Урал. И сами дали царю и пушки, и ружья. Так бы и тут получилось. Да, мелкие хозяйства разорялись бы и дальше. Но крестьяне бы переходили на работу как раз к этим зажиточным, как мы их назвали потом, кулакам. Где-то и вместе со своими наделами. В промышленности ситуация была чуть получше. Но всё равно, преобладали ещё государственные заводы и фабрики. Особенно в производстве военной продукции. А это основа обороноспособности государства. Война нам ясно показала уязвимость частных предприятий.
- Ну, с царём вроде всё ясно, - кивнул Юрка. – А как большевики оказались у власти всё-таки?
- Когда мы поняли, что остановить процесс уже не в силах, то стали искать альтернативу. Наши агенты работали во всех партиях. Информация стекалась к аналитикам. И штаб выбрал именно Ленина и его партию. Несмотря на то, что она была не самая многочисленная. И когда клика Керенского скинули царя нам пришлось спешить. Ведь сам Ленин находился по ту сторону фронта. Но благодаря нашим агентам, мы смогли переправить Ленина в страну. Правда сам он уже не очень горел желанием что-то делать. Возраст, сам понимаешь. Пришлось подтолкнуть. Я как раз лично этим занимался. Меня в своё время внедряли именно к большевикам. Пришлось даже симулировать экспроприацию денег для партии. Ленину тогда туго пришлось без средств в эмиграции. Английские деньги он брать не хотел.
- Это вы говорите про нападение на почтовый фаэтон в Тбилиси?
- Да, - скривился Сталин. – Нам пришлось тогда для маскировки привлечь уголовников. И они со страху стали палить в охрану. Пострадали невинные люди.
- А почему вы выбрали именно Ленина?
- Во-первых Ленин был с самого начала против войны вообще и войны с Германией в частности.
Он как раз призывал к войне с правящей верхушкой, видя причину всех без именно в ней. А вот все остальные партии как раз поддержали начавшуюся войну, выказывая свой показной патриотизм. Даже Временное правительство, придя к власти, ратовало за продолжение войны. Хотя само разложило армию, лишив её костяка, офицерства.
Во-вторых, Ленин, несмотря на то, что потом ему пришлось лавировать, оставался на позициях сохранения империи в её границах. А вспомни, когда начался развал государства?
- В ноябре 1917 отделилась Финляндия, а в ноябре 1918 отделилась Польша. За ними пытались это сделать закавказские республики, Украина, Средняя Азия и даже Дальний Восток.
- Правильно. Процесс распада заложило как раз Временное правительство своей популистской политикой. Большевикам потом кровью пришлось всё исправлять. Тогда наши друзья из Антанты, как свора голодных псов набросились на окраины России. Продержись Керенский у власти ещё с год, то осталось бы от России одно Московское княжество, - Сталин усмехнувшись, пыхнул дымом. – А большевики показали гостям кукиш.
- Но почему ваши офицеры, видя такую ситуацию не остановили процесс?
- Ну, дорогой, ты многого хочешь, - взмахнул рукой Сталин. – Во-первых, мы были ни кем. Более того, мы вообще были в подполье. Про нас никто не знал. Во-вторых, после выхода указа Керенского о равноправии в армии, мы и как офицеры перестали существовать. Всё строилось лишь на личных знакомствах. Пришлось выстраивать новую структуру взаимосвязи. Ведь даже из нашей группы некоторые старшие офицеры поначалу поддержали либералов. Не разобравшись в их сущности. В начале-то они очень красиво говорили, расписывая светлое будущее России без царя. Это потом многие скинули розовые очки, увидев, куда ведут страну Керенский с бандой. И многих нам удалось привлечь в команду Ленина. Ведь он прибыл в страну почти один.
- Вот это как раз меня и удивляет, - кивнул Юрка. – Ленин прибывает почти один. Долгое время отсутствовал в России. Значит, ни связи, ни единомышленников у него по идее нет. Если не считать разбросанных членов партии по всей стране. И вдруг за каких-то полгода партия не только приобрела много сторонников, но и взяла власть? Это ли не чудо?
- Со стороны смотреть, чудо, - усмехнулся Сталин кивнув. – Но здесь как раз и поработала наша группа. Точнее, то, что от неё осталось. Сегодня уже не секрет, что некоторые ушли к так называемым белым. А вот оставшиеся поработали на славу. Оставаясь в тени, мы задействовали всю свою агентурную сеть. А она, поверь мне была приличной. В короткие сроки в столицу подтянулись авторитетные члены партии. Наши аналитики подготовили схемы и планы захвата власти у Керенского. И у нас всё получилось. Даже лучше, чем мы ожидали. – Сталин пуская клубы дыма, некоторое время прохаживался молча.
- Понимаешь, Юра, после Февральской революции 1917 года Россия, представляла собой бурлящий политический котёл, в котором пыталась оспаривать первенство множество различных партий, придерживавшихся порой диаметрально противоположных взглядов. Одни из них отстаивали интересы интеллигенции, другие – промышленников, третьи ратовали за реставрацию монархии. Крестьянские массы, а они составляли тогда большинство населения страны, главным образом поддерживали эсеров, обещавших им в случае победы передачу земли в личную собственность. В этой обстановке приход к власти большевиков казался невозможным. Их и без того низкую популярность в народе окончательно подорвали Апрельские тезисы. В них Ленин предлагал, заключив на любых условиях мир с Германией, распустить Временное правительство и всю полноту власти передать в руки Советов. Естественно, этого многие просто не поняли. Хотя в Советах как раз тогда преобладали совсем не большевики. Но главное, что оттолкнуло тогда от большевиков крестьянские массы, - это проект национализации земли вместо передачи её в собственность самих земледельцев. О низком уровне влияния большевиков может свидетельствовать и состоявшийся в июне 1917 года Первый съезд рабочих и солдатских депутатов, в ходе которого Ленин выступил с предложением о немедленном окончании войны и упразднении действовавших в тот период органов власти. Его инициатива не нашла поддержки у других депутатов и была отвергнута. Тем не менее, агитация, широко развёрнутая в воинских частях, принесла плоды. Наши агенты постарались. Не скрою, пришлось задействовать ещё действующих офицеров, нарисовав им реальную перспективу. И многие перешли на сторону народа, если вы в курсе. Что впоследствии очень помогло нам в восстановлении боеспособности армии. Точнее в её создании на новой идеологической платформе. Под нашим влиянием находилась большая часть кронштадтских моряков, а также Первый пулемётный полк, дислоцировавшийся в Петрограде и насчитывавший 11 тыс. человек. Как раз в этих подразделениях хорошо сработали офицеры, почти все оставшиеся на своих местах. Рассчитывая на поддержку столь значительных сил, мы попытались уже в июне свергнуть Временное правительство, захватив его штаб-квартиру, помещавшуюся в Таврическом дворце. Осуществлению задуманного тогда помешала лишь крайне слабая организация боевого выступления, а также расторопность министра внутренних дел Переверзева, наполнившего город листовками, в которых Ленин и его окружение выставлялись немецкими шпионами. Сработала антинемецкая пропаганда, развёрнутая с начала войны. Нам пришлось работать и с ней. – Сталин опять замолчал, расхаживая вдоль стола и пуская дым.
- Если говорить о том, каковы причины прихода к власти большевиков, нельзя упускать из виду и тот факт, что к осени 1917 года для всех стало вполне очевидной неспособность Временного правительства противостоять анархии и хаосу, царившим в стране, который это правительство и устроило своими непродуманными указами. Знакомясь с ними, большая часть здравомыслящих офицеров и просто умных людей, очень быстро поняли, к чему ведут страну Керенский и команда стоящих у власти либералов. И это сыграло против Временного правительства.
- Но на сколько я знаю, все ждали Учредительное собрание. От него зависел дальнейший курс страны или не так?
- Так-то так, - кивнул Сталин. – Но, когда увидели, кто прошёл в это собрание и речи на первых заседаниях. То здравомыслящие поняли, что получили ещё один орган болтовни. Заметьте, не полезной для страны. Кругом царила анархия. Властные органы, если и были, не работали. Города сели на голодный паёк. В деревнях жгли помещичьи усадьбы, убивая порой самих хозяев. Почти остановилась железная дорога. Из армии дезертировали миллионы, спеша к дележу земли.
- Получается, выбора не было? – усмехнулся Юрка.
- Выбор всегда есть, - покачал головой Сталин. – И умные люди тогда поняли простую истину. Что если так будет продолжаться, то Россия просто перестанет существовать.
- И поддержали большевиков?
- Большевики в то время, единственные, кто взял на себя ответственность за восстановление страны, - кивнул Сталин.
- Да, про это кино даже есть, - кивнул Юрка. – Это был первый съезд Советов?
-Да, - пыхнул клубом дыма Сталин. - Первым на съезде стоял вопрос об отношении к Временному правительству, о создании революционной власти. Меньшевики и эсеры решительно отвергли мысль о переходе власти к советам. Запуганные саботажем буржуазии, привыкшие быть у неё на побегушках, эсеро-меньшевики прививали массам превратное представление о характере власти. Лидер меньшевиков Церетели настойчиво заявлял на съезде:
«В настоящий момент в России нет политической партии, которая говорила бы: дайте в наши руки власть, уйдите, мы займем ваше место…»
— Такой партии в России нет! — громко настаивал Церетели в притихшем зале.
И вдруг, как удар грома, раздалось в ответ:
— Есть такая партия! – Сталин энергично взмахнул рукой с зажатой трубкой.
- Это Ленин от имени партии большевиков решительно бросил с места меньшевикам.
Словно электрический ток пробежал по залу. Проснулась и зажужжала усыпленная эсеро-меньшевистская аудитория. Делегаты привстали, стараясь видеть того, кто бросил вызов хозяевам. Суетливо завозились в президиуме испуганные руководители. А Ленин уже шел к трибуне.
«Он говорил, что нет в России политической партии, которая выразила бы готовность взять власть целиком на себя», — сказал Ленин. — Я отвечаю: „есть!“ Ни одна партия от этого отказаться не может, и наша партия от этого не отказывается: каждую минуту она готова взять власть целиком».
Беспринципной, трусливой, двуличной тактике меньшевиков была противопоставлена смелая, твердая линия большевизма.
- Историческая фраза Ленина явилась одним из поворотных моментов в борьбе большевиков за
Власть, - улыбнулся Юрка. - Впоследствии в СССР фраза Ленина стала крылатой: её цитировали в учебниках истории, речах, литературных произведениях. Сейчас выражение обычно употребляется в переносном смысле, не связанном с Лениным, большевиками и вообще политикой; её применяют для того, чтобы подчеркнуть существование, наличие предмета или явления.
- Даже так? – усмехнулся Сталин. - Интересно.
- Такие фразы обретают порой свою жизнь, - кивнул Юрка.
- Дай Бог, чтобы на пользу, - кивнул Сталин. – Но вернёмся к тем событиям. К осени соотношение политических сил существенно изменилось в пользу сторонников Ленина. В Советах многих крупных городов нам удалось получить большинство мандатов. Например, в Московском – 80%, а Петроградском – 90%. Кроме того, большевики добились поддержки солдатских советов Северного и западного фронтов. В канун начала переворота к участникам восстания примкнул гарнизон Петропавловской крепости. Что же касается сил Временного правительства, то они в основном состояли из юнкеров ряда военных учебных заведений, роты женского батальона и казаков. Да и те наполовину разбежались при первой опасности.
- Скажите, вот большевикам приписывают якобы не обоснованные и слишком жёсткие меры, при наведении в стране порядка и налаживании работы государственного аппарата. Так ли это?
- В тех условиях это была необходимая мера, - посмурнел лицом Сталин. – А как бы вы навели порядок в стране, где ничего не работает, ни власть, ни законы? Волны революции вынесли на поверхность человеческую пену. Сколько банд гуляло по стране и не только в сельской местности. Тем более, вспомните, что Керенский выпустил из тюрьм не благородных девиц. Вот и приходилось клин вышибать клином. В армии тоже. стране нужна была дисциплинированная армия. Со всех сторон полезла Антанта и подстрекаемые ею, одураченные обещаниями белые. Тут уж было не до сантиментов, сам понимаешь. Вопрос стоял кто кого.
- Это-то как раз понятно. Но вот вас лично обвиняют в уничтожении соратников по партии. Это как? С какой целью?
- Не удивлюсь, если меня обвиняют в узурпировании власти, - усмехнулся Сталин.
- Со стороны это может показаться именно так, - кивнул Юрка.
- Получилось так, что я оказался в тот момент ближе всех к Ленину, - Сталин покачал головой. И между нами установились, можно сказать очень доверительные отношения. Именно Ленин предупредил меня о надвигающейся опасности в самой партии. Ведь тот же Троцкий, например, не скрывал своих идеологических взглядов. Как и другие. Уже в период Гражданской войны остро встал вопрос о дальнейшем пути России. И тут-то сплочённость партийных рядов треснула.
Возьмите Троцкого. Его политические идеалы лучше всего могут охарактеризовать строки из Интернационала: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим, – кто был ничем, тот станет всем». Выступая в 1918 году, на митинге в Казани Троцкий сказал: «Мы высоко ценим науку, искусство, мы хотим сделать искусство, науку, все школы, университеты доступными для народа. Но если наши классовые враги хотят в очередной раз показать нам, что все это существует только для них, мы будем говорить: смерть театру, науке, искусству». «Мы, товарищи, любим солнце, которое нам светит, но, если богачи и эксплуататоры захотят монополизировать солнце, мы будем говорить: пусть солнце погаснет и воцарится тьма, вечная тьма», – вот такие пугающие перспективы социалистической реальности рисовал Троцкий. Теперь представляете, куда бы он нас завёл? И как его надо было останавливать? Если даже в политической борьбе Троцкий советует оперировать не аргументами, а применять силу: «Завоевание власти пролетариатом не завершает революцию, а только открывает ее». Или вот Бухарин. Вроде преданный соратник, а когда обсуждали главные для страны вопросы, занял позицию обывателя, мещанина. – Сталин поморщился.
- Это как? – сдвинул брови Юрка.
- Николай Иванович считал, что на селе главная сила – индивидуальные хозяйства, а в промышленности нужно развивать не только тяжелое направление. Я не против повышения благосостояния народа. Но тогда вопрос стоял о его выживании. И Бухарин, к сожалению, этого не понял. Пришлось расстаться. Хотя он был любимчиком партии.
- А Зиновьев и Каменев? Эти что натворили?
- Понимаешь Юра, - Сталин выпустил клуб дыма, - Когда в декабре 1924 года я впервые выдвинул тезис о «построении социализма в отдельно взятой стране». Они его не приняли. Тезис этот противоречил канонам марксизма, гласившим, что революция должна свершиться повсеместно.
У Карла Маркса, строго говоря, колыбелью революции должна была стать вовсе даже не Россия. Которую он, кстати, почему-то презирал, а одна из стран с развитой экономикой. К примеру, Великобритания, Германия или Франция. Я же был убеждён в обратном. Что любая страна может стать колыбелью социализма. И для этого не нужно разжигать мировой пожар. До революции я предпочитал находиться в России на нелегальной партийной работе. И считал себя, в первую очередь, «практиком», а не идеологом. И видел, что в России реально построить социализм. К тому же к 1925 году революционная волна в Европе окончательно затухла. И стало очевидно, что «мировая революция», которую предсказывал Карл Маркс, откладывается на неопределённо далёкое будущее… В противовес мне, Зиновьев и Троцкий значительную часть своей сознательной жизни провели в эмиграции. Провели в той самой среде идеологов, которую я, если честно, недолюбливал. Считая их пустомелями. Они никак не могли ни понять, ни принять новую доктрину. При этом Зиновьев обвинял нас в «национальной ограниченности», а Троцкий называл «социал-националистами». И что самое опасное, Зиновьев среагировал на моё заявление, как бык на красную тряпку. Он ринулся в бой, утверждая, что социализм в СССР нельзя построить без чреды революций в Европе и без экономической помощи из-за рубежа.
- Может быть, он был прав? – задал Юрка провокационный вопрос. – И надо было продолжить революции в Европе.
- Революцию нельзя экспортировать, - скривился Сталин. – А те очаги, что появились в Европе народом поддержаны не были и погасли. Да и капиталисты в Европе, в отличии от России 1917-ого, имели на руках и карательные органы подавления и действующую структуру власти. и даже, если бы мы запустили в Европу свою Красную армию, то она бы бесславно погибла б. вспомните Польшу. Местное население приняло б её как агрессора.
- И вы посчитали их опасными для дела? – кивнул Юрка.
- Ещё бы, болтуны, - дёрнул Сталин презрительно губами. – И провокаторы. Кстати, именно на Зиновьеве лежит ответственность за организацию массовых расстрелов невинных людей конца 1918 – начала 1919 года. Тогда было уничтожено несколько тысяч представителей старой интеллигенции и кадрового офицерства. Это ли не провокация? К слову. Когда осенью 1919 года началось успешное наступление генерала Юденича на Петроград, Зиновьев пребывал в страшной панике. Склонный к теоретизированию, он оказался совершенно беспомощным в первой же экстремальной ситуации. И затаил обиду тогда на Троцкого, выручившего его. Надо признать, что в широких слоях партии и среди революционно настроенных рабочих Зиновьев пользовался тогда несомненным большим влиянием, и все его выступления проходили неизменно с шумным успехом. Речи Зиновьева были совсем не похожи на речи Ленина и Троцкого. Ленин вообще не обладал ораторским дарованием, к тому же Ленину всегда была нужна аудитория, которая к его идеям была хотя бы минимальна подготовлена. Не рассчитаны на последние ряды галерки бывали и речи Троцкого. Речи же Зиновьева были как раз для галерки. Зиновьев был демагогом черни…- Сталин опять замолчал, прохаживаясь и пуская дым из трубки.
- Иногда, глядя на Зиновьева, - вдруг тихо сказал он, - мне казалось, что в этом разжиревшем человеке с лицом провинциального тенора и с длинной гривой вьющихся волос проснулся какой-то древний восточный сатрап. В периоды опасности (октябрьская революция, восстание Кронштадта, наступление Юденича) Зиновьев превращался в дезориентированного, панического, но необычайно кровожадного труса. В периоды же спокойного властвования Зиновьев был неврастеничен, безалаберен и, в противоположность многим старым большевикам, не имевшим вкуса к плотским «прелестям жизни», Зиновьев с большим удовольствием предавался всем земным радостям. Хорошо выпить, вкусно поесть, сладко полежать, съездить в театр к красивым актрисам, разыграть из себя вельможу и мецената — всё это Зиновьев чрезвычайно любил и проделывал с большим аппетитом». И его считали приемником Ленина. Так что сам видишь, у нас не было выхода. Если бы Зиновьев встал у руля, для России ни чего хорошего бы не было. Он или перестрелял бы всех совместно с Троцким или б погнал на Европу, опять с Троцким.
- А как вы поняли, что для России крайне важна коллективизация и индустриализация?
- Война Юра, - покачал головой Сталин. – Война обнажила все недостатки правящей системы. Если бы Николай не влез в войну и продолжил планы отца, то Россия к 1917 году стала бы мировым лидером. Война сбила страну с курса, ввергнув в пучину хаоса. Плюс навязанная нам Гражданская война, не добавила прогресса. Ну, а запад, увидев, что его планы не сбылись, начал подготовку к следующей войне. К сожалению, Великобритания не захотела останавливаться. Подмяв под своё влияния Францию и Германию, выбрала последнюю на роль врага России. Хотя мы всячески стремились к союзу с Германией. И первыми протянули руку дружбы.
- Я недавно узнал, новое объяснение серпа и молота на красном флаге, - кивнул Юрка. – Это правда, что он символизировал союз крестьянской России и промышленной Германии.
- Правда. Правда, потом нам пришлось от этого объяснения отказаться, когда в Германии подавили ростки социализма. А попытка была, - покачал головой Сталин. – Робкая, но была.
- Вы о чём? – нахмурился Юрка.
- В Германии в период с 1919 по 1933 гг. была установлена Веймарская республика, которая была попыткой перейти от имперского прошлого к демократической форме правления. Недолгое существование этого государства проходило под лозунгом борьбы с последствиями Первой мировой войны, в попытках восстановить экономику и политическое развитие, стабилизировать социальные отношения, снизить риск недовольства властью. Но правительства, которые по очереди меняли друг друга, часто не могли договориться по ключевым вопросам, что только усугубляло кризис, и сводило на нет большинство предпринятых реформ. Определённый период стабильности наблюдался в течение 1924-1929 гг., когда Германия стала постепенно восстанавливаться, но мировой кризис не дал преодолеть существующие внутренние и внешние проблемы.
- Вы хотите сказать, что помешал мировой кризис?
- Не только. Поражение в Первой мировой войне стало национальной трагедией, немцы сложно перенесли проигрыш, потерю статуса великой державы и нации, что сказалось на моральном состоянии общества. Спокойствия, как ожидало население, не наступило. Страны, которые одержали победу, требовали от Германии извинений, репараций, погашения долгов, возврат захваченных территорий. В результате чего, в обществе стали постепенно зарождаться и формироваться реваншистские настроения. Плюс отсутствие согласия между партиями, правительством и президентом, что постоянно провоцировало углубление кризиса. Попытки правительства, в состав которого входили социал-демократы, в отношении кризиса оказались неэффективными, противоречивыми. На первый план было постановлено решение социальных вопросов, а не экономических проблем. Невозможность коалиции и оппозиции договориться, спровоцировало правительственный кризис в 1930 г. В результате чего, пришел конец принципу политического компромисса, распалась большая коалиция, начался кризис государственной системы Веймарской республики. Большинство населения поддерживало отказ от парламентской демократия, требуя установления сильной авторитарной власти с президентской формой правления. Несколько выборов и формирование президентских кабинетов вызвало только ухудшение ситуации, обострило кризис в экономике и обществе. На фоне этого и произошел крах республики. На этих факторах удачно играл Гитлер и его партия, идеология которой рассматривалась населением, как альтернативный инструмент в восстановлении порядка. В республике к 1933 году НСДАП позиционировала себя как левая партия, которая выражала социальный протест против власти, её неспособности бороться эффективно с проблемами. Партию поддерживали торговцы, предприниматели, ремесленники, которые выступали против влиятельных торгово-финансовых групп населения. Важным было и то, что Гитлер призывал провести национальное обновление общества, что поддержали консерваторы и представители среднего класса.
- Вы отслеживали события в Германии?
- Естественно. Такие как Троцкий, Зиновьев, Каменев, рассчитывали, что Германский костёр подожжёт Европу. Но этого не случилось. И наши аналитики предсказывали это ещё в середине двадцатых. Да и я лично принял для себя много полезного из германского опыта.
- Не позволять партии впадать в долгую дискуссию? – усмехнулся Юрка. – Вас и в этом обвиняют.
- Не разводить болтологию, - усмехнулся Сталин. – Тогда многие мнили себя этакими просветителями. А на деле работать никто не хотел.
- Как вам удалось преодолеть всё? – дёрнул головой Юрка. – Я читал, что большевики нередко были на грани краха.
- Сохранившееся ядро аналитиков нашей группы очень помогло в этом, - усмехнулся Сталин.
- Мы строили новое, никому неизвестное государство. И без тщательного анализа, сбора существующих знаний, как ты думаешь, получилось бы что-либо?
- Я вообще удивляюсь, как вам это удалось, - покачал головой Юрка. – Если грамотная Европа не смогла выполнить постулаты Маркса.
- Мы не побоялись взять на себя ответственность, - кивнул Сталин. – И конечно трудились не покладая рук. А ещё учились. Постоянно учились. Многие планы по той же индустриализации мы позаимствовали у Александра, в его реформах. И мне повезло ещё в том, что я смог сколотить вокруг себя ядро заинтересованных в необычном эксперименте людей и специалистов. Мы стали первыми, кто воплотил в жизнь утопии Уэллса, - усмехнулся Сталин. – Правда, более приближённые к реальности. Скажи, у нас получилось что-то путное? – Сталин уставил пытливый взгляд на Юрку.
- Получилось, - кивнул тот. – И получилось бы ещё лучше, если бы не новая война.
- Значит, война всё-таки будет? – помрачнел Сталин. – С Гитлером конечно?
- С Гитлером, - кивнул Юрка. – Мы победим, но цену заплатим громадную.
- Опять немцев одурачат и погонят на убой, как баранов, - покачал головой Сталин. – А мы заплатим за их заблуждения. История повторится.
- Капиталистам Англии и Америки нужна власть над миром, - поморщился Юрка. - С утверждением социализма в России, начали трещать по швам их колониальные завоевания.
- Это ещё те хищники, - пыхнул дымом Сталин. – Но мы – то хоть успеем подготовиться к войне?
- Почти. Помешают внутренние предатели на начальном этапе.
- Предатели, значит? Этих всегда хватало в России. Они и царя сдали в своё время. Теперь и нас готовятся сдать. Ну, это уж мы посмотрим, кто кого.
- Последний вопрос. Как вы думаете, почему англосаксы выбрали именно Германию для своих планов борьбы с Россией? А не, например, Польшу? Тоже ж большая страна?
- Ну, это совсем просто, - усмехнулся Сталин и повернулся к карте. – Смотри сам. Германия по своему положению как бы центр Европы. Сейчас она собирает вокруг себя соседей. Кого не вберёт в себя, заключит союз. Как с Италией, например. Англичане позволяют ей сейчас двигаться на восток. Австрия, Чехословакия, дальше Югославия, Румыния и твоя Польша. Францию заставят заключить с Гитлером союз. Франция в долгах перед Великобританией.
- Немцы её захватят, - дёрнул щекой Юрка.
- Захватят, значить? – Сталин покачал головой. – Тем хуже для неё. А что такое Польша? Не смотря на её раздутый успех в 1922 году в войне с нами, Польша серьёзным противником не является. Если бы тогда не идиотские действия Троцкого и Тухачевского, Красная армия взяла бы Варшаву. И польский вопрос сейчас бы вообще не стоял. Но что есть, то есть. Но Польша не смогла бы стать центром притяжения антироссийских сил. Даже несмотря на все её обиды на Россию и амбиции. Франция, кстати, тоже. Слишком далеко от наших границ. Так что Германия идеальный вариант. Тем более, что можно сыграть не плохо на её обидах на Версальский договор.
- И совсем последний вопрос, - улыбнулся виновато Юрка.
Но тут в дверь постучали, и она стала открываться. Юрка повернул браслет на Луну, исчезая.
- Хмм, - дёрнул головой Сталин, глядя на опустевший стул. – Заходи ещё.
- Как получится, - прошептал Юрка, вставая и отходя в сторону.
К столу прошёл, поздоровавшись, невысокий, плотный мужчина в звании комиссара госбезопасности и положил красную папку.
- Вот тут всё, что нам передал резидент, - глянул он на повернувшегося к нему Сталина.
- И что конкретно?
- Связь Тухачевского с немецкой разведкой подтверждается.
- Значить не зря наш герой находился в плену и удачно так бежал? – хмыкнул Сталин.
- Оставь, я посмотрю.
- Вот значит, кто не хочет нашей победы с Гитлером? – пробормотал Сталин, глядя в закрывшуюся за вышедшим комиссаром дверь. – Ну, ну. И сколько вас?
