Сибирь, Саяны, путешествия, приключения, выживание, природа, горные реки.
27 июля.
Сплав окончился так быстро, что мы никак не можем сообразить, что делать дальше: плыть на рваных баллонах, - самоубийство, слишком мало клея и резины, идти пешком, - медленная смерть, впереди ни троп, ни дорог, и очень, очень много таёжных километров!
Но ничего не остается – режем баллоны! И наш водный поход в одно мгновение превратился в пеший!
Нет, такого я не помню.
Было все, но чтобы так?
Чтоб река – сплошные камни,
Так их, этак и растак!
Душу рвало скрежетанье
Об реку баллонное,
Лихорадило нырянье
Жуткое, холодное.
Ах, какими кружевами
Стал баллон разодранный!
А какими сами стали –
Мертвенно – холодными!
Прощевай, сплавное горе,
Где тропа родимая?
И Уда совсем не море, -
Дура нетерпимая!
Завтракали, уже держа в голове будущий голод. Потому Нарком, как всегда, взявший на себя роль повара, подготовил весьма скромное ёдалово. При сборах выяснили, сколько у нас осталось еды. Мало. Очень мало. Усугублялось все еще и тем, что река превратилась в грязный поток. То есть рыбы в нашем рационе, скорее всего, не будет. Можно было, конечно, что-то придумать и приготовить нужные приспособы для ловли, но мы уже зарядились тем, что идти нам долго, потому задерживаться ради рыбалки не стоит. Вот когда уж припрет по-настоящему, тогда и будем изобретать. А там, глядишь, и река подчистится.
Опять все наше барахло сложили в станкачи, взгромоздили их на спины.
И пошли.
Нам идти вниз по левому берегу Уды. Повторюсь, что никто для нас дорогу не вымостил, идем по "сногсшибательному" пути.
Впрочем, привыкать ли нам к такому бездорожью? Мы же "дичь водоплавающая", а значит, каждый год мы карабкаемся на перевалы, чтобы, их перейдя, слепить катамаран и начать сплав по выбранной нами горной реке. А на перевалы путь тоже "сногсшибающий"!
Так что теперь появился плюс - мы идем вниз!
(Казалось бы. Но равнин, увы, вдоль Убы нет ни одной. Только разве внизу...)
Шли каждый своей тропой, ибо их тут множество. То ли звери мигрируют, то ли медведи натоптали, чтобы нас ловить. Идем каждый по своей тропе, вдруг какая-то из них окажется главной. Все тропы тянутся по склону.
Топали весь день. Небольшие остановки, небольшой перекус и дальше.
К вечеру совершенно неожиданно вышли к кострищу с небольшим навесом. Река в этом месте расщедрилась омутом, потому, видимо, таежники здесь знатно рыбачили.
Решили распалить нодью, чтобы под навесом было теплее. Конструкция себя не оправдала, спали в дыму, прокоптились, лучше не бывает. Хотя за навесом дул ветер, но дым упорно искал ласки у человека.
Гиви Нодья! Так мы его обозвали!
28 июля.
Утром непроспавшиеся, прокопченные и продутые, первым делом пошли искать рыбу, памятуя о том, что скоро продукты начнут с неимоверной скоростью заканчиваться. Вроде и омут хороший, и крючок кто-то откусил, а клева нет (потому что у нее клюва нет!).
Сегодня мы созрели до того, что надо идти одной тропой.. А то бродим туда-сюда, только время тратим.
Ручьев полно. Но ни на одном нет вывесок с названиями! Где идем? Куда дошли?
Глухо... Иногда ощущение такое, что в мире все шевелящееся вымерло, осталась одна тайга. Птицы и те не поют. Сыро, неуютно.
Мерно, с краткими отдыхами, топаем по совершенно тихим местам. Постоянно принюхиваемся, ибо наше обоняние стало таким, что дым бы мы уловили за многие десятки километров.
Почему-то именно сейчас нам нужен человек? Неопределенность тяготит. Мы знаем, что еще так долго идти, а впереди возможны немалые трудности, а карты нет...
И вдруг - кони!
Пасутся кони! Табун пасется на склоне и веселит душу. Неужели человек близко? Неуж-то скоро мы увидим человека?
Но кони, завидев нас, быстро утопали в чащу, совсем не желая идти с нами на контакт! Опять же странно - если они боятся человека, то что делают здесь, вдалеке от поселений?
(Гораздо позднее мы узнали, что это были дикие конские стада, брошенные когда-то людьми и совсем не желающие больше обратно).
Ну, что ж, не желаете с нами знакомиться, не надо.
Вырисовалась неплохая тропа с множеством следов копыт. Спасибо, коняги, и на этом!
Топаем довольно резво. Слева скала, справа обрыв.
И тут затрещали кусты, и перед нами выскочил - черный жеребец!
Грива дыбом, бьет копытом. Под блестящей черной кожей этого мустанга воинствующе играют мышцы, спуску не даст!
А нам и деваться некуда. Ни обойти и не отогнать!
Чего ему от нас надо? А он всхрапывает, бьет копытом, становится на дыбы!
Не нападает, но и не отходит.
Стоим, молчим. Медленно подняли валявшиеся палки. Не защита, но...
И тут замечаем, что дальше вперед, на тропе стоят три кобылицы.
Так он их стережет, значит! Вот откуда его боевитость.
И что делать?
Ждем.
Видим, стал успокаиваться. Потом пошел, пошел, погнал свой гарем подальше от нас.
Он увидал в нас соперников, каналья!
Дорога освободилась идем дальше.
Неужели близко люди?
По рассказам гутаринцев где-то здесь, в верховьях Уды, должна быть изба Вареника... Фамилию мы не запомнили, но нам и Вареника хватит.
Начали поиски.
Вдруг вдалеке прозвучал выстрел, залаяли собаки. Направление в горах определить невозможно, потому по-прежнему не можем определиться, где мы.
Идем, крутим головой. Никого.
Переходим ручей... Опять следы коней, а вот и они сами. Ждут от нас чего-то. Ага, сухари у нас уже на исходе, перебьетесь!
И вдруг выходим... на стоянку геологов! А где люди? Убежали за водкой?
Делаем дневку?
Естественно!
Первое, что мы в восторге видим - баня! Настоящая, рубленая, да какая огромная, замечательная, манящая и многообещающая баня!
(Таежную походную баню в этот раз мы как-то не решились сотворить, потому рады были несказанно!).
Где я сейчас пишу дневник. Дом у толстенного листвяка. Слева печь, сделанная из железной бочки; прямо передо мной широкое окно, за ним три тонкие лиственницы, под ними шумит ручей, русло завалено голышами разных расцветок, в основном белого цвета. За ручьем лес. Далее видна низина, вверху горы, одна из них в виде поднимающегося вверх луга, уставленного каменными чумами. Над ними небо. Выйдешь на улицу- воздух вокруг хоть на хлеб мажь! В руках у меня дымящаяся махрой трубка. На столе чефирбак с заваренной чагой, консервная банка под пепельницу. На подоконнике порох в банке из-под сухого молока, горсть спичек и обломок точильного камня. Сижу на чурбаке в виде пенька, рядом гитара...
29 июля.
Баня, сегодня мы топим баню!
Загодя наварили котел юшки (рыбы в одном из ручьев мы все же поймали), котел чаги, отыскали пихтовых веток.
Топили баню чуть не полдня!
А потом – почти семь часов одуренного парения и отходняк в ледяной воде ручья (путем сложных расчетов решили, что ручей- это Няндерма).
И все это с припиванием юшки и чаги!
Идет дождь, мы бегаем к ручью нагишом и изо всей силы стесняемся женщин, возможно пялящихся на нас из-за кустов (!).
Восторг испытывают и тело, и душа, и мысли, и чувства!
Уже утром, открыв дневник, увидел, что вчера, уже почти спя, сочинил песню.
А Я В БАНЬКУ ХОЧУ!
По тропе глухой, таежной
Я шагаю осторожно.
И накручиваю шаги
На две стоптанных ноги...
А я в баньку хочу!
Еле ноги волочу.
Всю тайгу в зеленый веник
С горя перемолочу!
Средь зеленого ярила
Вдруг изба замельтешила.
Я завзбрыкивал ногами -
Вижу баньку меж пеньками!
И я баньку топлю,
И, боюсь, не утерплю,
Не снимая рюкзака,
Шпарю веником бока.
Черной пеной сходит пот,
Даже оторопь берет.
Эту баньку и полок
В рюкзаке бы уволок!..
Я от баньки торчу,
И от счастья хохочу.
Чертыхайся, преисподняя -
Безгрешным жить хочу!
Жаром- ух!- по загорбку.
В речку- бух!- нагишом.
Завтра я любую горку
Буду взламывать бегом!
Песня В БАНЬКУ!
А на десерт – жареный хариус! И махра!
Когда-то еще такое повторится! Когда еще вот так же, омытая мертвой водой пота и воскрешенная живой водой бани, душа будет свободно и радостно парить над бескрайним таежным раем!
Завтра снова идти до упадка сил и чувств, но сейчас!!!
НАЧАЛО ПУТЕШЕСТВИЯ