Напомню, что Алексей Петров – один из главных персонажей романа В.В.Юхнина «Огни тундры», причём за его сюжетной линией следишь с особым интересом.
В первом варианте романа это был эпизодический и не очень приятный персонаж: «Алексей Никитич показался ему /Павлу Ламбею-Хозяинову/ спесивым. Он не поздоровался с ним за руку, да и чересчур уж франтоват. Бледное лицо, длинный нос, надменный взгляд». Когда между персонажами заходит разговор о том, вернуться ли Андрею с отцом в родное село или остаться на стройке, Петров подаёт какие-то странные ироничные реплики, смысл которых в том, что парень всего лишь повар, да и должен слушаться отца. «Он смеялся как-то особенно весело, торжествующе, и Фёдору казалось, что этот самовлюблённый и спесивый инженер смеётся над ним, Фёдором, над его наивной верой в будущее Андрея».
Далее мы узнаём, что Петров приехал на Воркуту по договору, «скоро он вернётся в Москву, и фотоснимки будут лучшими свидетелями, которые расскажут о подвиге Петрова. Жить и работать в течение двух лет в Большеземельской тундре – это не то, что «прохлаждаться» в большом городе». Но, конечно, дело не в одном желании покрасоваться перед московскими знакомыми: далее сказано: Алексей Никитич приехал на Север «за длинным рублём», «чтобы, накопив побольше денег, зажить «по-настоящему». Не очень-то обременять себя работой и не отказывать себе в удовольствиях».
Во втором издании изменилась не только биография Петрова, но и его характеристика.
Впервые мы встречаем его только в кабинете начальника строительства Семёнова. Описан Петров очень подробно: «Это был среднего роста, лет тридцати-тридцати пяти мужчина с высоким белым лбом, с тонкими чертами лица, выбритого до синевы, с карими, очень выразительными глазами. И только излишне длинные уши были неестественно плотно прижаты к черепу, придавая голове Петрова такое выражение, какое бывает у красивой лошади, когда она хочет укусить. Интеллигентность чувствовалась у Петрова во всём: в белой рубашке, в чёрном галстуке и даже в поношенном ватнике, аккуратно сидевшем на его узких плечах». Отмечены также его тонкие пальцы, которые то нервно подёргивались, то крутили нижнюю пуговку ватника.
В общем, такой «типичный интеллигент».
О том, что он отбыл срок и досрочно освобождён, сначала говорится весьма туманно, но понять это можно: «У Петрова когда-то была своя жизненная философия: прожить свой короткий век красиво и приятно, со всеми удобствами. Ради этого он учился и стал инженером. Отыскал себе красавицу-жену /…/ Друзья помогли ему устроиться на работу, которая не требовала ни жертв, ни житейских неудобств и, вместе с тем, давала приличный доход». Но он «всё смелее и глубже пускал свою руку в государственный мешок, пока, наконец, её не прищемил карающий капкан».
А затем и сам Петров в разговоре с приехавшим товарищем Квитко говорит: «Свой срок я отбыл. Вернее – освобождён досрочно».
Как мы помним, Квитко уговаривает Петрова остаться на Воркуте ещё на год. Инженер понимает, что это предложение «смыть свой позор честным трудом», и после нелёгких раздумий, остаётся.
Искать прототипы персонажей романа, как я убедилась ранее, бесполезно. Тем не менее мы знаем, что значительное количество инженерно-технических работников Воркутлага были даже не бывшими, а действительными заключёнными. Заманчиво было бы объявить прототипом данного персонажа Ивана Фёдоровича Сидоркина. Судите сами: оба сначала занимали должность главного инженера на Руднике, затем переведены на строительство шахты «Капитальная». Есть даже некоторое портретное сходство: по описанию В.В.Зубчанинова, Сидоркин «был в возрасте 30-35 лет, у него было бледное востроносое лицо с большими напряженно-нервными глазами». И всё-таки этого недостаточно, поэтому заниматься такими сопоставлениями я не буду.
Зато сюжетная линия противостояния Алексея Петрова и Тихона Блинова мне представляется довольно интересной – хотя автора за неё больше всего критиковали.
В начале романа Тихон Тихонович Блинов, начальник хозяйственной части, держится с Петровым бесцеремонно – «сначала по вполне понятным причинам, а теперь как с «бывшим» /заключённым/», пытается подселить в его тесную каморку ещё одного жильца.
Потом мы видим, как Блинов делает пошлые намёки Зинаиде Павловне, жене Петрова, а Петров в Москве получает анонимное письмо о том, что у жены роман с его другом Владимиром Квитко. Мы узнаём, что по вине Блинова частично испортились противоцинготные продукты. Да ещё он тянет руку к первому помидорчику в теплице Зинаиды Петровой…
Но всё это мелочи, несколько даже смешные детали, создающие образ глуповатого и самоуверенного человека.
Всё меняется в дни войны. В декабре 1941 года комендант посёлка Блинов заводит с инженером следующий разговор: «Положение на фронтах прямо-таки безвыходное… Мы люди взрослые и должны смотреть фактам в лицо. Иначе говоря, быть готовыми… ну, как его»…
Возможно, читатель, как и Петров, не понимает смысл этих разговоров, поэтому автор раскрывает нам мысли Блинова: «Положение на фронте таково, что не вредно заранее подумать о собственной шкуре. Петров в этом смысле может оказаться весьма полезным. Когда всё вполне оформится, и новые хозяева России назначат в Воркуту своих руководителей, беспартийный специалист Петров займёт среди них не последнее место. Тогда-то и пригодится Тихону Тихоновичу эта дружба. /…/ А что инженер Петров должен быть в большой цене при «новых хозяевах», Блинов не сомневался. Формально Петров подходил для этого по всем статьям. Во-первых, он из старой буржуазной интеллигенции. Во-вторых, и это самое главное, отбывал срок наказания. За что именно – это уже не так важно, но отбывал! /…/ Найдутся и такие люди, которые подтвердят, что партийность для Блинова всегда была третьестепенным делом /…/ Так Тихон Блинов из этой передряги, которую иные называют трагедией Родины, выйдет целым и невредимым».
Но не таков инженер Петров. Поначалу он просто не понимает намёков Блинова. А в сердце того поселяется страх: а вдруг Петров притворяется и ждёт случая, чтобы разоблачить его?
Вторую попытку повлиять на Петрова Блинов предпринимает во время Сталинградской битвы: «Ты даже представить не можешь, Алексей Никитич, насколько серьёзна будет обстановка после падения Волгограда, какие огромные резервы наших противников только и ждут этого «сигнала». Я имею в виду Турцию и Японию». (Да, Сталинград в издании 1963 г. называется Волгоградом – таковы, видимо, были указания сверху). А потом предлагает «оценивать факты в перспективе».
Петров всё ещё не понимает и переспрашивает: о какой перспективе идёт речь? «Блинов так выразительно улыбнулся, что Петрову стало не по себе.
– Что же тут непонятного /…/ Мы с тобой не о футболе беседуем…
Теперь уже Петров уставился на Блинова, как суеверный человек, вдруг увидевший рогатого чёрта».
При всех своих недостатках, сообщает автор, Петров – советский человек: «Разве инженер Петров не плоть от плоти русского народа? Разве он для того всю жизнь строил, чтобы всё это досталось чужеземным захватчикам?»
И всё-таки инженер не до конца понимает своего собеседника. Ему кажется, что коммунист Блинов просто провоцирует его, пытается проверить его благонадёжность. Иначе, видимо, он бы разоблачил потенциального предателя.
А так – просто обижается и прерывает с ним отношения. И перепуганный Блинов доходит до того, что пытается его убить…
Не буду писать о том, как разоблачили подлого анонимщика, потенциального предателя и почти убийцу. Объясню только, чем интересна мне эта сюжетная линия.
При всей своей наивности, она отражает то, что, на мой взгляд, действительно могло происходить с людьми. Разве не было (и нет сейчас) таких людей, как Блинов? Эгоистов, думающих даже не о своей шкуре – о карьере и комфортной жизни? Трусов и потенциальных предателей, которые всё ждали сначала падения Москвы, Ленинграда, потом падения Сталинграда, а на оккупированных территориях легко шли на сотрудничество с врагом своей страны? Предлагаю вспомнить (или узнать) о реальных прислужниках оккупантов. Разумеется, это были далеко не только представители старой интеллигенции, просто о них больше известно. Экономист И.А.Курганов (Кошкин), учёный-металловед П.Б.Михеев-Михайлов, писатель Р.И.Иванов-Разумник, супружеская пара Поляковых, артист В.А.Блюменталь-Тамарин, востоковед и инженер Б.М.Филистинский (Филиппов)... Вот только не надо про «они были против Сталина, поэтому…» Если почитать их же собственные воспоминания, становится ясно, что они не любили и презирали в первую очередь собственный народ...
А вот Петров проходит большой путь от любителя «красивой жизни» и казнокрада до нормального советского человека. Что сыграло в этом решающую роль? Сам он говорит так: «Было время, когда я, попав сюда против своего желания, готов был на всё, чтобы вырваться. А теперь не знаю, что со мной делается. Не могу уехать. /…/ …превращая невозможное в действительность, мы жертвуем этому делу и часть самого себя. Долгие годы лучшей моей творческой жизни я отдал шахтам вечной мерзлоты. /…/ Рождённое и выпестованное мною стало для меня моим».
Что означают эти слова? Видимо, именно работа в Воркуте, труд по возведению воркутинских шахт, вместе с множеством людей, изменил Петрова. К тому же, добавляет автор, Петров, «при всех своих странностях, был убеждён в высокой морали коммунистов». Внимательное отношение со стороны начальника строительства Семёнова и восстановившаяся дружба с Квитко тоже, конечно, способствуют изменению мировоззрения инженера. И, наконец, он видит, как самозабвенно трудятся для общего блага его жена и дочь…
Наивно? Поверхностно? Как знать… Литература ведь не копирует действительность. Она моделирует жизненные ситуации и показывает возможное развитие событий. Она внушает читателю мысль, что вот так может быть, что это правильно и хорошо…
Поэтому инженер Петров обретёт своё счастье, а злодей Блинов будет разоблачён. А в Воркуту, как и во всю страну, придёт Победа.
К июлю закончено строительство дома отдыха для жителей города – на берегу Усы, рядом с пионерским лагерем. Здесь же совхоз, в котором хозяйничает Зинаида Павловна.
Эти детали: Уса, пионерский лагерь – указывают нам на совхоз "Горняк" к югу от современного города Воркута, по соседству с железнодорожной станцией Сивая Маска. Природные условия там значительно лучше, чем в самой Воркуте, растительность уже не тундровая, а лесная. В 1938 г. здесь было организовано небольшое подсобное хозяйство, в 1940 г. преобразованное в совхоз. Выращивали картофель и овощи, но основным стало всё-таки животноводство. В романе тоже немного говорится об этом. Коровы давали неплохие удои, а сам совхоз неоднократно становился участником Всесоюзной сельскохозяйственной выставки. 13 октября 1976 года поселок Горняк был переименован в Мескашор (Москашор).
Растёт воркутинский «пятый район», он же «горняцкий» (в тексте почему-то с маленькой буквы).
Вообще-то Горняцкий район Воркуты был образован 5.07.1965 г. Но, видимо, писатель отметил тот момент, когда фактически район уже существовал. Территория его составляла 17 тыс. км2. В состав района входили 15 населенных пунктов: поселки Северный, Октябрьский, Советский, Хальмер-Ю, Цементнозаводский, Сивомаскинский, Елецкий, Сейда, Тыю, Мескашор, Сыръяга, Пригородный, Хановей, а также деревни Елец и Никита.
Сын пастуха-оленевода Андрей Ламбей назначен директором новой шахты, №13, строящейся там, где когда-то его отец нашёл «горючий камень». Туда тянут железную дорогу, а пока добираются по грунтовой дороге на «грузовой автомашине с гусеничным ходом». По пути можно остановиться и настрелять в тундре гусей…
Только вот шахты №13 в Воркуте никогда не было. Возможно, из-за несчастливого номера? Но если ориентироваться на место, где вымышленный Павел Ламбей нашёл выход угля, то это одна из северных шахт — №№12,14,16. Две первые были заложены в 1944 году, последняя — в 1945 году. Начали свою работу соответственно первая в 1946 году, а две остальные в 1947 году. Позже шахты №14 и 16 объединили под названием "Аяч-Яга".
Август: «Живущие в дальних посёлках, в совхозах, на буровых и на станциях железной дороги стали стекаться кто как мог – по тропкам одиночками, по шоссейным дорогам целыми машинами, а иные на поезде.
Тамара Петрова ехала тоже в вагоне, прицепленном в хвост товарного поезда.
Вагон был переполнен главным образом школьниками. Ребята возвращались из пионерского лагеря, организованного при совхозе «Заполярная здравница».
«Тамара пришла на бульвар до начала концерта. От северной арки ей пришлось пройти по всему бульвару почти с полкилометра, так как эстрада помещалась на южном конце.
Ей не верилось, что за такой короткий срок можно было столько сделать. На месте прежнего вонючего болотца, заваленного всяким мусором, были распланированы аллеи, посыпанные красным песком, стройными рядами стояли деревья, зеленели газоны, окаймлённые кустарником, радовали глаз цветочные клумбы». Беседки, киоски, гигантский «мухомор» на детской площадке, танцевальная площадка… Во всех уголках звучит музыка…
А в воркутинском музыкально-драматическом театре дают оперу «Евгений Онегин»… Вообще-то в 1945 г. давали «Фауста», а «Евгения Онегина» поставили только в 1947 г. Но, думаю, это мелочи.
А вот уже зима, и бессменный начальник Семёнов (к тому времени начальником комбината "Воркутуголь" был М.М.Мальцев) делится планами развития города: «Перед горняками Заполярья ставится задача: расширить строительство в таких масштабах, чтобы полностью обеспечить промышленные центры и транспорт Европейского Севера энергетическим углём, дать коксующийся уголь новой металлургической базе, которая будет построена в районе Ленинграда. /…/нам придётся построить десятки шахт, освоить новые районы месторождений».
В.Юхнин уже знал, что эти шахты будут построены, а месторождения освоены. Собственно, работают они и сейчас: «Воркутинская» (заложена в 1944):
Сейчас:
«Комсомольская» (самая глубокая в России, до 1102,8 м, объединившая когда-то шахты 17,18, 25 заложенные в 1944 г.):
«Заполярная» (шахты №26 и 27 заложили в 1945 г.)
и сравнительно молодая «Воргашорская» (крупнейшая на Европейском севере России, строительство которой началось в ноябре 1964 года.).
А на месте шахты «Юнь-Яга» (заложенной в 1954 г.)...
...добывают уголь открытым способом.
Так что мы по-прежнему стоим на плечах гигантов, которые когда-то отыскали в холодной тундре «горячий камень», построили шахты, дороги, ТЭЦ, дома, школы, больницы… Зажгли над тундрой огни, которые горят и сегодня...