Вечерело, Кай озадаченно оглядывалась. Самое время для комаров, но их почему-то не было. Конрад также озирался, но его смущало, что не слышно было мышей, белок и бурундуков. Он угрюмо толкнул плечом Сашу, тот понимающе кивнул и стал внимательно осматривать кроны деревьев в надежде найти там ответ. Александр покачал головой и тронул за плечо, сидящего рядом Василия.
– Держи защиту! У тебя она самая мощная. Что-то мне здесь всё не нравится, – прошептал он. – Как будто запрет для все живности поставили, но я ничего не чувствую.
Растущие близко за их столом огромные сосны образовали зелёный полог из переплетённых ветвей. Ветра не было, и запах багульника смешивался с запахом нагретых сосновых стволов.
Всё здесь демонстрировало мир и покой. Между соснами, в местах, где на землю попадали лучи солнца, зеленела тоненькая нежная травка и золотились пушистые от количества цветов жёлтые головки подмаренника. Чуть дохнул ветерок и опять всё застыло. Одного дуновения оказалось достаточным, чтобы застывшая картина ожила. По стволам сосен бодро двинулись куда-то колонны муравьёв. Под ногами иногда пробегали поджарые жужелицы, которые вышли на вечернюю охоту. Однако и это почему-то было почти беззвучным.
– Тихо очень, – пробормотал Конрад Александру. – Слишком тихо!
– Вот почему я люблю сибирские леса. Здесь ты, как на чужой планете. Полное ощущение космической пустоты, – громко проговорил элегантный красавец и принялся рассматривать свои руки, периодически подрезая крохотными ножницами ногти.
– Мы здесь за пять дней всё зверьё распугали, наверное, – нервно проговорила Инга, услышав их разговор. – Не боимся даже одни без мужчин оставаться.
– Благодать! – пробасил Вася. – Только медведям на это наплевать.
– Здесь же огонь! – опять возмутилась Инга. – Да и зачем мы медведям, когда ягоды полно. Лето... Сытно...
По лицу Конрада скользнула улыбка, он обернулся к Кай, та всегда понимала всё с полуслова и с полувзгляда. В костёр немедленно полетел пакет с травами, потом палка копченой колбасы. Прокопий невозмутимо достал копченого муксуна и также отправил в огонь.
Инга сморщилась.
– Что это вы делаете? Зачем это? Дичь какая-то так продукты тратить. Лучше бы нам отдали!
– Кому лучше? – поинтересовался Боб, который горестно рассматривал телефон, который, несмотря на полную зарядку, демонстрировал отсутствие какой-либо связи. – Просто жуть какая-то! Не понимаю, почему вообще не берёт?! Я без Интернета, как глухой и слепой. Что за безобразие?! Даже на болоте связь была. Правда ни с тем с кем надо, но была. Зденсь , как в бункере.
По губам Инги скользнула скептическая усмешка.
– Вы , наверное, впервые в тайге, а я уже насмотрелась, молодой человек... Здесь и в деревнях сотовая связь плохая, а в этом месте сотовая связь невозможна, – потом, посмотрев на Афанасия и на его рацию, добавила, – радиосвязь тоже неуверенная. Господа, наслаждайтесь единением с природой!
Мужчины весело переглянулись, несмотря на свой возраст, Боб умудрялся выглядеть на двадцать пять лет. Хотя был и старше тридцатилетней Инги на десять лет. Служба в Конторе долго сохраняла молодость.
– Ну вот, мы теперь в каменном веке! – горестно воскликнул Боб.
Евгения выудила из кармана шоколадку и поцеловала его в щёку.
– Скушай и не плачь!
Девушки захихикали, и Кай заметила:
– Мне что ли покапризничать?
Она получила шоколадку и принялась её делить на части, угощая всех остальных, но при этом демонстративно обделив археологов, за исключением Кирилла.
Так им и надо, подумал Афанасий. Он жевал шоколад и злился, не понимая, почему до сих пор никто из археологов не спрашивает, как утонул их коллега, где утонул. Ведь это естественные вопросы, на которые по роду своей деятельности ему всё время приходилось отвечать! Эти же вели себя так, как будто гибель коллег – это не чудовищное происшествие, а мелкая неурядица, на которую не стоило обращать внимания. Он чувствовал себя из-за этого нелепо.
– Жаль, что нет связи! – прохрипел он.
Сергей, соглашаясь с ним кивнул. Он также себя чувствовал неуютно, потому что ждал женских слёз, к тому же пребывал в недоумении от отказа рации. Однако, прожив долгую жизнь в тайге, он научился больше слушать и замечать, прежде чем делать выводы. Теперь же он вертел в руках рацию и обдумывал, а стоит ли здесь вообще оставаться? Чутьё таёжника подсказывало ему, что здесь как-то не очень ладно. Сергей поглядел на Конрада у того мелькнул на губах волчий оскал, и он чуть покачал головой. Егерь понял, что остаться придётся, но надо будет быть настороже.
Организм потребовал освободиться от выпитого, Сергей взглянул на Прокопия, тот кивнул в ответ. Они отошли подальше за поросль березок, настороженно прислушиваясь. Им показалось, что около ключа кто-то ходит, Прокопий снял с плеча карабин, но ничего не произошло. Хотя они оба были уверены, что тот, кто ходил затаился.
– Не нравится мне всё это! Археологи эти, тишина ненормальная, – прошептал Сергей.
– Однако, не только тебе, – обронил Прокопий.
Они вернулись к лагерю и застали продолжение разговора. Саша, грызя веточку багульника разглагольствовал:
– Странно, что здесь такое со связью. Вот на Аляске в любой тайге радиосигнал проходит. Видимо, всё зависит от типа рации.
– Здесь местность холмистая. Мы на склоне, наверное, он и экранирует, – проворчал Кирилл. – Эх, если бы света побольше! Я бы показал, что мы сегодня срисовали.
– Свет не проблема, – улыбнулась Кай. – Эжени, помнишь, ты нам пела песню про лучину? Давай сделаем лучину!
– Хорошо. Мальчики, мне бы какое-нибудь ядреное полешко! Мы сделаем освещение, как в старину.
Прокопий канул в заросли и вскоре вернулся с несколькими срубленными, засохшими этим летом березками.
– Там они слишком плотно росли, а теперь им повольготнее станет.
Гусёна под руководством Прокопия щипала лучину, и вскоре за столом горела настоящая лучина, мягко освещая бумаги, которые показывали Бобу Кирилл и Владимир. Они что-то бормотали, что-то доказывали, Боб спорил и незаметно для них фотографировал и фотографировал, сделанные ими отпечатки. Кирилл сетовал, что не знает рунического письма. Кай и Ольга слушали их и плели из веток «ловец снов», украшая его яркими шёлковыми ниточками, выдернутыми из своих платков и шейных платков мужчин. В качестве перьев использовали пух болотной пушицы, потом разломали клипсу и, украсив «ловец снов» этими яркими ромбиками. Своё изделие они повесили на ветку сосны, стоявшей в отдалении за столом. Вася выудил из рюкзака необычный инструмент. Все уставились на него.
– Это что? – поинтересовался Боб.
– Никогда не видел? Это – варган. Мне его дед подарил, – пробасил он и зажал инструмент губами.
В ночь понеслась звенящая, чуть воющая музыка. Но здесь у костра, она была не только уместной, но единственно-возможной и помогала сливаться с подступающими сумерками и таинствами из тайги. Неожиданно Конрад запел, стуча кружкой по столу в такт словам:
– В стране с очень странным названием – Русь,
Которую и описать не берусь,
Средь иван-чая, рябин и берёз,
Где вырос и я, силён и курнос.
Жил бы как все, да не живётся,
Куда-то сердце рвётся.
Сны заморочили, я изнемог,
Ведь рвётся и рвётся душа за порог
Туда, где ближе север,
Цветёт, где вереск и клевер,
Где зеленеют трава и мох,
Где главный цветок – чертополох.
Вот только деньжат подкоплю я чуток,
Пожиток своих покидаю в мешок,
Сквозь чащу лесов и прибрежный туман
Уйду я с поклоном от братьев славян!
Туда, где ближе север,
Цветёт, где вереск и клевер,
В добротных домах, на сизых холмах
Живут там добрые кельты.
Те вежливо спросят: «Откель ты?
И выпьешь ли с нами эль ты?
Там, где зеленеют трава и мох,
Где главный цветок – чертополох,
Я выпью с кельтами славный эль
И будет всю ночь нам играть свирель»
– Класс! – восхитился Кирилл. – Сам сочинил?
Конрад усмехнулся.
– В Интернете нашёл, чуть переделал и подобрал музыку.
Инга презрительно фыркнула и, поманив Татьяну, проговорила:
– Ладно, пора спать! Уж если завтра сниматься, то надо рано вставать. Девушки, вы с нами? В палатке удобнее, чем у костра.
Все в недоумении переглянулись, не понимая, с чего бы вдруг у временной главы экспедиции проснулось человеколюбие, после стольких демонстраций негативного к ним отношения.
Евгения ответила за всех:
– Нет, я, как врач нашей экспедиции, рекомендую ещё у стола посидеть, да и тесно будет в вашей палатке. Вы даже не представляете, какое это наслаждение сидеть за столом, а не на кочке среди комаров!
Женщины-археологи молча залезли в палатку, там какое-то время горел фонарик, но потом он погас. Парни-археологи, также отправились палатку. Афанасий случайно услышал, как элегантный Саша, прошептал здоровяку:
– Ну, то, что они ели я понял. Но неужели им не хватило энергии?
Ответ Конрада ошарашил Афанасия.
– Ну, ты сравнил, свежую кровь и вареное мясо!
Афанасий растерянно взглянул на Прокопия, тот покивал ему, сообщив, что он тоже это услышал, и прогудел:
– Дежурить, однако, придётся! Пора и нам спать. Вася поиграй ещё!
Спецы достали спальники, расстелили их у костра и стола, уложили туда девчонок, а по бокам, несмотря на их протесты, положили Афанасия и Сергея. Прокопий, покряхтев, сел спиной к костру на валежину, парни сели так, что спящие были ими отгорожены. Василий примостился рядом с Прокопием, и положил секиру на колени, потом опять стал играть на варгане, выводя старинный напев.
– Хорошая защита от прослушки, однако. Слышь, сродственник! Давно таких секир я не видел. Немногие сегодня смогут такой сражаться, – пробормотал Прокопий. – Как же ты её доволок?
– Секира для боя. Хорошая защита иная, – Василий перестал играть, бросил в костер пару синих камешек, костер загудел, зазвенел, щёлкая камешками. Те стали подпрыгивать, как живые. Конрад и Александр хмыкнули, но не шевельнулись. Василий потянулся. – Хорошо! А провёз легко: лезвие в рюкзаке лежало, я его в спальник завернул, а ручку давно придумал. Она получше старых будет. Прокопий, а славно девчонки придумали, что высоко подарок повесили!
– Думаешь, Мачиль-лозы будут довольны? – улыбнулся Прокопий.
– Конечно! Лесные духи вообще любят яркое, только селькупы почему-то белую ткань вешали всегда, – Вася вздохнул. – Непонятно, почему водяные так поступили? Девочки сделали всё правильно. С уважением!
– Уткыль-лозы любят металл. Им нужны разные монеты. А в поминальной лодочке было только серебро. Вы просто вернули, что и так принадлежало им. Однако они оценили, поэтому по болоту мы прошли легко, да и лагерь нашли быстро. Ведь никто не уснул, когда воду из ключа пили, – Прокопий вздохнул. – Лозы почему-то здесь в недоумении. Я просто чую это. Здесь всё в недоумении.
Саша угрюмо пробормотал:
– А я всё ломал голову, почему на нас не действует? Концентрация снотворного там, в ключе, была очень высокой. Кстати, я туда мелочь бросил, когда умываться ходил. Просто ключ такой красивый, что ему не хватало монеток, которые искрятся на дне.
– Это хорошо! Монетки духам в радость. Пусть поиграют! – пробормотал Прокопий. – Я там, на камне, вырубленный знак запрета видел. Старый, однако, почти полностью лишайнмком зарос. Просто так там нельзя воду пить. Но наши девчонки правильно сделали, что не черпали воду рукой. Да и потом видно кто-то с водой играл.
– Это как? – заинтересовался Саша.
– Да кто-то из них плескался водой, да хвалил её.
– Это Кай, – усмехнулся Конрад. – Я же следил за ними. Она вообще обожает воду из рук в руки переливать. С ней, поэтому в ванной купаться – это несказанное, но редкое удовольствие. Как только мы отправимся в ванную, то наши малыши выдерживают полчаса, если дома, и тут же лезут к нам, а если родители, то те спрашивают, что нам принести. Просто смех и грех! Купаемся почти одетыми. Однако это так заводит.
Саша захохотал, а Прокопий покачал головой.
– Охальник ты, однако, Кон, как есть охальник! Разве при родителях-то можно с женой резвиться-то?
– Прокопий! Так это же еще интереснее! Мы даже на щеколду ванную не закрываем. Понимаешь, так острее! Как-то тесть влетел к нам, так весь день красный ходил, старался на глаза не показываться. Эх!! Вот тогда уж я кайфовал. Всё Кай рассказал, но попозже, конечно, так она тоже пряталась по углам от родичей, а я ее находил, в нишу затаскивал и... Эх!! Класс! Хороший был выходной. Редкий! Дети вопят, носятся, тесть с тещей их отлавливают, а мы с Кай почти на виду... М-да… – Конрад заурчал. – Место здесь прекрасное, а нельзя любовью заниматься! Ведь, по сути, девочки соорудили храм шамана – «коссыль по». Мысли здесь должны быть простыми, естественными. Мы ведь местных лесных духов шаманами этого места сделали. Они это оценили. Даже то, что я рассказал здесь о нас с женой. Им приятно такое доверие, да и поняли они, что она для меня радость и свет!
Прокопий фыркнул.
– А вдруг эта палатка стала… Э-э… Храмом шамана? Ведь рядом стоит!
– Нет-нет! Девочки повесили свой подарок за столом на сосне. Между сосной и палаткой наш стол и их костер. Не волнуйся, им не светит получить силу от местных духов, – Саша сморщился. – Неужели их мужики не чувствуют, что едят?
Боб, который всё время клевал носом, позеленел и пропищал:
– Что?! Не может быть! Бррр! – потом горестно покивал. – А с другой стороны, мясо и мясо. А я всё думаю, почему так от каши приправами несёт, что просто дух захватывает. Балбес, пью пеммикан и нюхаю. Вот лопух!
– Главное, где они человеческое жертвоприношение сделали? Как задурили парням мозг, что те ничего не видят? – вздохнул Саша. – Надо это место найти. Она же оттуда взяла информацию о таком пологе. Сейчас такой техникой никто не владеет. Нашла она таки Белую Библиотеку. О-ля-ля! Нам это ещё боком выйдет! Девчонку эту прелестную жалко. Мне кажется, её используют, а она одурманена. Такое нежное очаровательное создание! Хотя я не знаю какие заговоры и заклятья были использовали. Очень незнакомые.
Кон хмыкнул, потом внезапно схватил лук, и в темноту, почти одновременно, полетели две стрелы. Что-то в темноте взвизгнуло и закряхтело, и опять наступила тишина.
– Это что-то было? – пролепетал Боб.
– Нечто! Но, местное… Ах, вот что здесь! Уткыль-лозы пропустили нас под купол иной реальности, однако, –проворчал Прокопий. – Ты не понял, почему рации не работают? Время не позволяет, а парнишка нам про склон вещает.
Александр брезгливо наморщил нос.
– Эта… Кхм… Перенесла купол почти на пятьсот лет назад в прошлое. Думаешь, зря Кон песню пел о возвращении к истокам. Он местных лозы поблагодарил за помощь. Нас они к следующей стоянке проведут, а уж купол этой самой придётся снимать. О-ля-ля! Столько энергии потратит! Красота! – Саша опять принялся грызть веточку багульника, сорванную на болоте. – Вот я ломаю голову, как сделать, чтобы и Библиотеку прихватить, и домой живыми вернуться? Ты думаешь, почему археологи для аналитиков Конторы исчезли? Время другое. Простейшее решение, а в голову никому не пришло. Я не понимаю, что делают аналитики в Конторе? Уж до этого, они могли бы додуматься! Хотя… Мы тоже хороши! Не продумали разные варианты.
– Так в кого же Конрад попал? – прошептал, озираясь, Боб, спать ему больше не хотелось. – Думаешь, здесь зверье из прошлого бродит? Пятьсот лет, конечно, не мезозой, но всё-таки…
– Не знаю, – отозвался Кон, – но рисковать не хотелось. Оно очень близко подошло. Думаю, звери те же, что и сегодня, но покрупнее и понаглее, ведь к костру подбирались. Голодный был. Очень голодный!
– Завтра сходим, посмотрим?
– Нет! – отрезал Кон. – Я вообще не уверен, что это было зверем. Прокопий же сказал… Это – нечто!
Саша всем раздал по какому-то шарику, на поверку оказавшемуся невероятно горькому. Прокопий, морщась, проговорил:
– Это уж лет двести, как рецепт не меняется. Неужели там Наверху для оперативников ничего не могут придумать получше?
– Ай! – отмахнулся Саша. – Это каждый сам для себя готовит. Не хватает времени подумать и подобрать иные ингредиенты. Не ворчи! Хоть и горькое, но трое суток бодрости я тебе гарантирую. К тому же завтра, наше медицинское светило примется нас колоть витаминами и АТФ, поэтому этот состав лучше всего подходит. Прокопий, не гунди! Не так уж и горькое!
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Поброка всех глав: