Улана Зорина
Валя и Вера вместе навеки
Пролог
Осень вступила в свои права, плавно, но твёрдо, окрашивая мир в оттенки ржавчины и охры. Холодный ветер, пронизанный запахом сырой земли и перегноем, яростно носился по улицам, гоняя по асфальту пустые консервные банки и газеты. Листья, подобные золотым монетам, падали с ветвей, застилали тротуары бархатным покрывалом. В один из таких дней и началась история Эдуарда. Студента, который в поисках уединения и дешёвого жилья снял крошечную квартирку в старой, однотипной постройке на окраине города.
Дом, погруженный в глубокую тень, словно пытался спрятаться от неминуемого разрушения. На некогда богатом фасаде отражались следы немилосердного времени. Облупившаяся краска, трещины на штукатурке, покосившийся карниз. Окна, будто глаза векового старца, пусты и безжизненны, смотрели на мир, не замечая его.
Глава 1
Эдик, студент первого курса, едва поступил в институт, как сразу начались сложности. Оказалось, что он опоздал и места в общежитии закончились. Друзей новичок ещё себе не завёл и очутился один лицом к лицу с возникшими трудностями.
Как говорил Далай Лама: «Если проблему можно решить, то не стоит о ней беспокоиться, если её решить нельзя, то беспокоиться о ней бесполезно». Вот и Эдик не успел ещё всерьёз заволноваться, как судьба повернулась к нему лицом пожилой женщины. Помощь пришла, откуда не ждали.
Старенькая вахтёрша того самого не сбывшегося общежития подсказала ему адресок пустующей квартиры в известном ей доме. И телефон управляющей компании.
Так осчастливленный студент и стал очередным хозяином «нехорошего», как говорили ему, капризного жилья.
– Зачем тебе такая морока, оттуда бегут все, а ты жить собрался! – вещал ему менторским тоном седовласый управляющий. Эдик молча кивал и улыбался. За такие гроши он готов был закрыть глаза на любые недостатки квартиры. В мистику он совершенно не верил. – Ну, как знаешь. – в сердцах махнул ладонью мужчина. – Я как лучше хотел. Уберечь, так сказать. Квартирку поспокойнее могу предложить. Подороже, конечно, но зато и спокойно.
– Спасибо, – прервал его Эдик. – Мне подойдёт эта.
Управляющий посмотрел студенту в глаза, покрутил задумчиво ус и рубанул кулаком по столу.
– Эх! А знаешь, – сощурился он, принимая какое-то решение, – а живи там бесплатно. Если, конечно, получится.
У студента перехватило дыхание. Глаза вспыхнули.
– Да погоди радоваться! За коммунальные услуги, само собой, платить придётся, а вот за аренду… Так и быть, не возьму с тебя ни гроша, если продержишься… Ммм... Скажем, неделю… Нет, месяц.
Окрылённый такой удачей, парень вскочил.
– Я... Я... Конечно… Согласен… – слова путались, мысли прыгали друг через друга.
– Ну, значит, давай, по рукам! – и, приобняв взволнованного студента за плечи, сунул ему в дрожащие пальцы ключи. Выпроводил за дверь и озабоченно охнул.
– Эх, вот и ещё одна невинная жертва. Кто ж тебе посоветовал такое жильё, сынок, – почесал мужчина затылок и грузно бухнулся на скрипнувший стул.
Глава 2
Солнце, не успевшее остыть от летнего зноя, всё ещё пыталось согреть землю. Сквозь поредевшие кроны бросало на влажный асфальт тени причудливых форм. Листья золотыми монетами летели с ветвей наперегонки с ветром, устилая тротуар и шелестя под ногами. Воздух, пропитанный сыростью, не давал усомниться, что лето прошло и пришло время золота и волшебства.
Молодой человек, перекинув через плечо спортивную сумку, бойко шагал, подбрасывая ботинками ломкую шелуху сброшенных платьев стройняшек берёз, и широко улыбался. Прохожие оборачивались ему вслед. Одни крутили у виска пальцем, а у другие неосознанно подхватывали настроение странного пешехода и, просветлев душами, легко продолжали свой путь. Начинался учебный год. Впереди жаркий семестр, новые знания, друзья и взрослая жизнь в собственном пристанище.
Он всегда мечтал об уединении и тишине, которые вот-вот должны были свершиться. Маленькая квартира в старинном доме на окраине города — это как раз то, что ему было нужно.
Путь лежал через парк, где совсем недавно он проводил дни, готовясь к экзаменам. Глядя на тёмные, впитавшие осеннюю влагу старые лавочки, вспомнил о мечтах, разочарованиях и победах. Перед мысленным взором возник образ матери, тянувшей их с братьями без отца. Беспомощность в её оленьих глазах, когда он признался, что не попал в общежитие. Растерянность на худеньких лицах младших братишек. И радость потом, когда он показал им ключи. Доверчивый, горделивый взгляд матери. Прижатые узловатые пальцы к губам и надежда во всём её облике. Разве он мог подвести их? В институт поступил. А теперь, наконец-то, нашёл уголок, крошечное гнёздышко в этом огромном и взрослом мире.
В этой части города он ещё не был. С колотящимся сердцем ступал по узкой аллее, ведущей к новому жилищу. Трёхэтажные дома удивляли. Они, как старые приятели, прижимались почти вплотную друг к другу, отражая оконцами лучи заигравшегося светила. А за каждым сверкающем глянцем свой мир. Чужая жизнь, история, тайна.
Эдик остановился перед нужным домом, нервно теребя в пальцах связку ключей. Дыхание участилось.
Первый подъезд, второй этаж. Кухонное окно выходит во двор. Вскинув голову, Эдик нашёл его сразу. Сверкающее тёмным глянцем, занавешенное ажурной шторкой, оно излучало тепло. Или ему так просто казалось. Кружево дрогнуло, студент улыбнулся. Конечно, сквозняк, но парню очень хотелось верить, что дом тоже рад этой встрече.
Подъезд время не пощадило. Однако затхлостью тут не пахло. Быстро взбежав по порожкам, Эдик замер у двери. Вот она. Обтянутая чёрным дерматином. Вычурно обшитая, оббитая блестящими декоративными гвоздиками. Руки тряслись, и он не сразу попал в замочную скважину. Ключ провернулся легко, и дверь со скрипом открылась. Эдик вздохнул. Вот он и дома.
Квартира встретила тишиной и запахом застарелых вещей. Полинялые тяжёлые шторы вместо межкомнатной двери слегка колыхнулись. Эдик вновь улыбнулся и громко сказал, как научила мать:
– Здравствуй, хозяин. Не сочти за наглость, позволь пожить в твоём доме. Обещаю бережно относиться к вещам и ничего не нарушить.
Затем студент поклонился и подождал. Тишина, лишь вновь едва двинулась штора. Эдик счёл это за положительный знак, разулся и, выдохнув, шагнул в новый дом.
Мебель, прикрытая белыми простынями, спокойно ждала своей участи. Жёлтые в цветочек обои совсем потеряли живой цвет. На потолке пролегла длинная трещина. Но студент не разочаровался. В этой старой квартире, тишине, и, как ни странно, уюте, он каждой клеточкой своего существа чувствовал свободу и независимость.
С яркостью юного воображения Эдик представил, как будет здесь жить. За этим столом заниматься, на диване спокойно дремать. Стоять у окна в периоды лени и просто читать. Эдик любил вечерами побаловать себя книжками. А предпочитал он не ужасы и фантастику, как его сверстники, а классику, сентиментальную прозу: «Анну Каренину», «Грозовой перевал», «Джен Эйр».
Захватив с собой парочку непрочитанных книг современных, но пока ещё не знакомых авторов, он уже предвкушал томный вечер.
Глава 3
Первая ночь прошла спокойно.
Приятно уставший студент, едва взяв в руки маленький томик, сам не заметил, как провалился в сладостный сон. Снилось ему, как он в атласном сюртуке гуляет в прекрасном саду под руку с пожилой дамой. Она смотрела в глаза ему с доброй улыбкой, а на душе было тепло и спокойно.
Но с наступлением нового дня начались первые странности. На рассвете его разбудил тихий шёпот из коридора. Узкий, длинный, в любое время суток тот был тёмен и мрачен.
Едва разлепив глаза, студент подскочил, сердце бешено заколотилось. Таким резким был контраст перехода из сна в явь, что Эдик не сразу сообразил, где находится.
Вот только он целовал протянутую нежную ручку, как уже сидит на кровати, облитый ушатом воды.
Шёпот не прекращался. Студент вскочил и, как был, в одних трусах кинулся в коридор. Едва распахнул тяжёлую штору – мгновенно, всё стихло.
Мурашки пробежали по позвоночнику, но жилец уверенно сделал шаг.
В коридоре никого.
Сквозь вечные сумерки проглядывали очертания длинной прихожей с самодельными полочками. Старомодная железная стойка вешалки. Пустая обувная полка. И единственная картина на блёклой стене.
Эдик подошёл ближе. Вот её-то вчера и не заметил.
Прекрасно написанный маслом портрет представительного пожилого мужчины. Он, казалось, строго смотрел прямо в глаза взъерошенному жильцу сквозь пенсне. Тонкие губы недовольно поджаты, и весь вид старика выражал неудовольствие.
– А, вот и хозяин квартиры. Чем я не угодил вам, мессир? – шутливо кланяясь, воскликнул студент, и тут же с кухни раздался грохот.
Эдик вздрогнул и поторопился на звук.
Пол устилали осколки брошенной с вечера чашки.
– Ох, вот растяпа, – запричитал Эдик. – Надо ж было оставить её на краю. Из чего теперь пить чай? Придётся ехать домой за новой, – почесал он затылок и принялся собирать осколки.
О картине Эдик благополучно забыл.
Глава 4
В следующие дни странности только усилились. Эдик слышал шаги, как будто кто-то ходил по комнате, когда он сам был на кухне. Вещи перемещались, а шторы, закрывавшие спальню, тяжело колыхались, словно их потревожил кто-то невидимый.
По тёмным углам всё чаще ему стали мерещиться тени, а в зеркале позади своего отражения замечал размытую фигуру кого-то большого и жуткого.
Атеизм и в юной душе дал глубокую брешь. Несколько раз студент порывался бежать из проклятой квартиры, поджав хвост, но прагматизм и нежные чувства к семье держали его покрепче стальных кандалов.
Умом он понимал, что вернуться домой, значит, вновь ущемить своим пребыванием младших и повесить на мать лишний рот. Нет, к этому он ещё не готов. Так и продолжал, сжав зубы, терпеть засилье неугомонного призрака.
Бывало, ему чудилось, что старик на картине смеётся над ним. В иной раз злобно сверлит ненавидящим взором. Но сморгнув, видел, что портрет такой же, как прежде.
Теперь-то Эдику стали понятны предостережения управляющего.
Все странные недомолвки, низкая цена жилья и чудное пари.
Спор, который он должен выиграть, несмотря ни на что.
Студент похудел и осунулся.
Часто ловил на себе подозрительный взгляд старушки, посоветовавшей ему эту квартиру.
Ему хотелось подойти и спросить, знает ли она о том, что творится там, но всякий раз не решался.
Поднимаясь по лестнице, он неизменно готовился к бою. И проигрывал.
Небрежно брошенные на стул вещи сиротливыми кучками украшали пол.
Кровать перевёрнута.
Эдик вздыхал и принимался за очередную уборку.
Со временем студент стал замечать, что вымытая и поставленная в шкаф чашка остаётся нетронутой.
Обувь на обувнице всегда чисто сверкала.
Одежда на вешалках аккуратно разглажена. А застеленная постель без единой морщинки. Эдик, как мог, старался поддерживать в квартире порядок. Перестал бросать на столе грязную посуду, а снятые вещи на спинке стула.
Жить стало легче. Незримый сосед всё реже донимал Эдика своим буйством. А старик на портрете — пугать. Наоборот, он разрумянился и похорошел, вроде помолодел даже. Наблюдая за Эдиком с хитрым прищуром, старик улыбался.
Всё чаще студент читал книги вслух, ловя тихие вздохи из коридора, а когда подходил к портрету, глаза старика казались печальными.
Постепенно студент стал привыкать с странному соседу. Иногда он беседовал с ним, как с живым, выплёскивая на портрет всю свою боль, переживания и мечты.
В один из таких моментов Эдик осознал, что его слушают и понимают. Он больше не одинок в этой старой квартире. Как не покинут всеми и забытый старик, застывший навек на холсте. Тёплое чувство охватило юную душу. Он понял, что нужен, пусть даже призракам прошлого, существующим в его буйном воображении.
Эдик так и не смог завести в институте друзей, но и отшельником уже не был тоже.
Каждый раз, возвращаясь в квартиру, он чувствовал на себе чужой пристальный взгляд. Ощущал эманации настроения и безошибочно подстраивался.
Ему больше не было страшно. Наоборот. Только здесь студент ощущал покой и уют.
Так пролетел целый год. Юноша успешно выиграл пари управляющего. Получив взамен не только дешёвое жильё, но и таинственного незримого друга.
Теперь в квартире всегда было чисто.
Пыль словно бы не прилипала к вещам. Пол блестел, будто отмытый проворной рукой. И лёгкий аромат сладких пряностей щекотал ноздри.
Глава 5
Однажды, когда Эдик только-только открыл приготовленный томик и приготовился к чтению, раздался звонок.
Студент удивился. Кто это? Гостей он не ждал.
Проходя мимо портрета, Эдик заметил в глазах старика искру тревоги.
– Ты чего это разволновался? – а у самого засосало под ложечкой.
Он рывком распахнул дверь и застыл.
– Вы?
– Я...
На пороге, нервно теребя в руках сумочку, стояла старушка. Та самая, к которой всё никак не решался подойти юноша.
– Можно войти? – голос её дрожал от волнения.
– Конечно, – Эдик посторонился, гадая, что могло привести вахтёршу к нему.
Едва перешагнув порог, женщина остановилась, глубоко втянула в себя воздух и зажмурилась. Ресницы дрогнули.
– Ах, я помню этот запах… – прошептала она, едва касаясь стен пальцами. – Как давно это было…
Словно пытаясь ощутить чужое присутствие, она прислушалась.
– Вы знаете, - сказала она, проникновенно глядя на Эдика, - ему бы пришелся по нраву ваш свет.
Студент кивнул, ощущая неловкость. Он понимал, что женщина говорит о чём-то возвышенном, потустороннем. И с души словно камень свалился. Она знает, не надо ничего объяснять.
Старушка подошла к портрету. Потухший взгляд заблестел. Однако уголки трясущихся губ поползли вверх.
– Ну, здравствуй, мой старый друг. Уж поди заждался меня. Ну, прости, не могла прийти раньше. А теперь, вот, встречай. – Хрустальная капелька скользнула по щеке, омывая морщинки.
Казалось, их стало больше. Студент напрягся, он всё никак не решался спросить.
– Вы его знаете? – выдохнул он.
– Намного лучше, чем вы могли бы подумать, молодой человек.
Эдик затаил дыхание в ожидании продолжения, и старушка не разочаровала его.
– Уж много воды утекло с тех пор, как я жила вместе с... ним в этом доме.
Сколько всего повидали эти стены, – женщина ласково провела ладонью по тусклым обоям. – Мы вместе делали ремонт. Он так тогда радовался... Вы не представляете, что для него значила эта квартира! Мне часто казалось, что он любил её больше меня. Даже появление сына не смогло растопить гордое сердце. Дети, они имеют привычку ломать всё и пачкать. Чего стоило ему вытерпеть, пока малыш вырос и покинул отчий дом. Я и понимала, и не понимала его, но принимала как есть. А однажды его сердце просто остановилось. Наверное, слишком много ран накопилось, и оно не выдержало. А я не смогла жить одна. Мне казалось, что Валя никуда не ушёл, не покинул квартиру. Я повсюду слышала его шаги, вздохи... Начала разговаривать с ним. Буквально сходила сума! Сын не выдержал и забрал меня. Выдернул из прошлого. Приютил у себя. Не договариваясь, мы оба не заговаривали о квартире. Решили сдавать. Но мне всё же казалось, что и после смерти Валентин всё ещё здесь.
Женщина замолчала.
– А картина?
– Этот портрет Валя заказал незадолго до смерти. Будто бы чувствовал, что... Художник, такой молодец, изумительно передал на холст эмоции. Я смотрю и вижу живого супруга. Он словно радуется мне, гляньте, как сияют глаза!
– Вы не представляете, как сейчас правы…
И студент рассказал женщине всё… Та охала и улыбалась, качая головой.
– Узнаю моего Валечку. Он любил чистоту и порядок. Ничто не должно захламлять милый дом. Он сам был этим домом, душой квартиры, так и остался, – женщина смахнула слезу и повернулась к студенту. – Я сразу поняла, что именно вы сможете жить тут. Ваш свет... Удивительное тепло и добро вокруг вас... Простите старую женщину. Многие пытались, снимали квартиру, но через несколько дней сбегали. Все́ твердили про призрака, но я не хотела верить. А тут вон как, оказывается.
– Вы пришли убедиться?
– Нет, милый мой, я пришла проститься. Если Валечка тут, он поймёт, – женщина улыбнулась. Эдик почувствовал её волнение.
– Может, пройдём на кухню, я приготовлю вам чаю?
– А пойдёмте, молодой человек. Почему бы и нет.
Студент проводил женщину, усадил за стол, а сам потянулся в шкафчик за чашками. Их у него было несколько. До тех пор, пока Эдик понял, чего добивается незримый хозяин, разбилось их множество.
Когда же студент поставил перед вахтёршей дымящийся ароматный напиток, она уже не дышала.
Эпилог
Скорая приехала быстро. Врач констатировал смерть и вызвал милицию.
Растерянный и поникший студент несколько раз отвечал на одни и те же вопросы. Вынужденно подписал подписку о невыезде, протокол и, наконец-то оставшись один, облегчённо вздохнул.
Едва закрыв дверь за шумными милиционерами, он кожей почувствовал воцарившуюся пустоту.
Не было слышно привычных вздохов, лёгких шагов, скрипов.
Студент оглянулся на портрет и обомлел.
Знакомое полотно разительно изменилось. Вместо строгого старика там была пара.
Молодой симпатичный брюнет нежно обнимал смеющуюся красотку и ласково ей улыбался.
В девушке Эдик с трудом, но всё же узнал пожилую вахтёршу. Которая не верила в призраков, но всё же пришла умирать в свой старый дом. Куда смерть потеряла дорогу, оставив томиться в ожидании зависшую между реальностей душу.
– Счастливого пути… – отчего-то шёпотом выдохнул Эдик. На секунду ему показалось, что мужчина взглянул на него и кивнул. Студент моргнул, присмотрелся... Нет, Валентин всё так же с любовью улыбается девушке, а та не сводила с него восхищённого взгляда.
– Эх, а я даже не спросил её имени... – сокрушённо качнул головой студент, но тут же заметил внизу полотна витиеватую надпись.
«Валя и Вера вместе навеки».
Спасибо, что дочитали до конца мой рассказ!
Надеюсь вам понравилось)