Интерес к Панаме и её знаменитому каналу у США тянется с начала прошлого века, когда страна при активном участии Вашингтона обрела независимость от Колумбии, а американцы построили и долгие годы контролировали Панамский канал. И хотя формально юрисдикция над этим ключевым морским путём была передана панамцам в 1999 году, Вашингтон традиционно рассматривает его как зону своих жизненно важных интересов. Громкие заявления Дональда Трампа о необходимости взять канал под контроль — вплоть до военного вмешательства — вызвали международный резонанс и снова обратили внимание на то, какую стратегическую роль играет это узкое искусственное русло, соединяющее Атлантику и Тихий океан.
Для США Панамский канал — не просто историческая память о былом могуществе, но и важнейшая экономическая артерия. Через него проходят крупные потоки товаров, в том числе нефтепродуктов и стратегических ресурсов, необходимых американской промышленности. Любое изменение тарифов или условий судоходства прямо влияет на морскую торговлю США и может ускорить или замедлить глобальные логистические цепочки. Именно поэтому официальный Вашингтон всегда внимательно следит за деятельностью Панамской администрации канала, как и за любыми попытками третьих держав усилить там своё присутствие. Ставки высоки: контроль над маршрутом или хотя бы гарантированная лояльность панамского правительства даёт США мощный рычаг в международных экономических переговорах.
Военно-стратегическая значимость канала не менее важна, чем его роль в глобальной торговле. Несмотря на закрытие ряда военных баз после передачи территории Панаме, Америка сохраняет интерес к возвращению в эти южные широты. Военным планировщикам Пентагона хорошо известно, что в случае конфликта канал позволит быстро перебрасывать флот между двумя океанами, а при необходимости — ограничивать проход кораблей противника. Пока США придерживаются политики тесного партнёрства с Панамой, но заявления Трампа о возможном пересмотре статус-кво свидетельствуют: Вашингтон не намерен терять ни малейшего контроля над этим узлом мировой логистики.
На фоне новых попыток американского руководства обозначить право на вмешательство, власти Панамы заняли жёсткую позицию, публично напомнив, что канал является неотъемлемой частью их территории и не может быть предметом купли-продажи. В то же время в Панаме развита политическая система и гражданское общество, а опасение перед крупным соседом всегда толкало страну к поиску поддержки у других мировых игроков. Поэтому при любом нарастании напряжённости Панама может оказаться в центре геополитических интриг, пытаясь балансировать между экономической выгодой тесного сотрудничества с США и стремлением отстоять свой суверенитет.
Современная международная обстановка только подогревает интерес к каналу. Вашингтон опасается экономического расширения Китая в Латинской Америке и активации других держав, желающих получить доступ к панамской инфраструктуре для своих судов. Трамп же, при всей спорности его методов, апеллирует к давней американской доктрине о «зоне влияния», согласно которой любая угроза контролю или стабильности в районе канала расценивается Соединёнными Штатами как прямая угроза национальной безопасности. При этом Панама, получая выгоду от транзитных сборов и связей с иностранными инвесторами, стремится извлекать максимум из своего уникального географического положения — но не дать при этом ни одной державе установить монополию.
Одним словом, Панама и её канал для США — это мощный символ экономического и военного господства в Западном полушарии. Вопрос о контроле над водной артерией то и дело всплывает в заявлениях Белого дома, когда на первый план выходит безопасность и глобальная конкуренция. Пусть в современной реальности военный вариант развития событий кажется маловероятным, сам факт озвученных Дональдом Трампом угроз показывает, что Панамский канал, несмотря на формальную независимость Панамы, продолжает оставаться одним из стратегических приоритетов для Вашингтона.