Все части повести здесь
Три дороги, три судьбы. Повесть. Часть 34
Открыл входную дверь дома, подошел к Полине Артуровне, устроившейся в кресле возле камина в гостиной. Опустил голову на ее плечо со спины, она погладила его по лицу, мягкая улыбка озарила его, словно луч солнца.
– Сынок! Как ты, дорогой?
Впервые почувствовал, что не может, не имеет права показать ей все то, что чувствовал сейчас, она не должна видеть на его лице этот его раздрай в душе.
Быстро попробовал «состряпать» каменное выражение, кинул взгляд в зеркало над камином – вроде получилось нацепить эту обманчивую маску на себя. Да и как тут не получится, когда при таком уровне игры все люди в жизни – актеры, все нацепляют на себя маски, вот и ему пора. Нет в этом мире места искренности и обычным человеческим чувствам, все актеры, все паяцы...
Часть 34
Книга лежала на средней полке, и когда Роман тряхнул ее, из середины выпала та самая фотография. Он стал внимательно рассматривать детали. Так... созданный искусственно дым закрывает многие фрагменты этого фото. Очень неудобно, но кое-что разглядеть можно. В частности, достаточно эротичная часть тела здесь – это шея и открытая спина. Цепочка с идентичным, как у Сони, кулоном, оригинально повернута задом наперед, и спускается вдоль спины вниз, немного совсем, вдоль лопаток. Кулон точно тот... И цепочка... с таким же оригинальным плетением. А вот лицо прекрасной незнакомки закрывают клубы дыма, якобы выпущенные ее же сигаретой, да и повернуто личико в полупрофиль, так что очень трудно разглядеть... его детали. Остальные части тела то прикрыты, то открыты, но в любом случае предназначены для того, чтобы вызывать невероятный сексуальный отзыв от того, кто будет на него любоваться.
Но Романа сейчас интересовало совершенно иное. Он наспех сложил все книги, стараясь сделать вид, что ничего не было нарушено, убрал в карман фотографию и стал лихорадочно шарить в телефоне.
– Алло, Кир, привет. Это Третьяков... Да нет, я по делу. Слушай, ты говорил, что у тебя есть в студентах програмер, довольно опытный. Не дашь контакты? Надо позарез – выслушав парня и что-то нацарапав на бумажке, он добавил – спасибо, выручил!
И уже через минуту набирал предоставленный ему номер.
– Алло ! Привет. Эдик? Мне твой номер дал Кир Разумовский. Ты, говорят, програмер от Бога... Помощь нужна твоя. Да, срочно. Я заплачу, сколько скажешь. Хорошо, пишу.
Он нацарапал на той же бумажке адрес и выбежал из кабинета. Вслед ему раздался крик Полины Артуровны:
– Рома! Ты куда так торопишься? Нашел нужную книгу?
– Да мама, нашел, спасибо!
Ромка выбежал из дома и сел в машину. Скоро он оказался в том районе города, где бывал крайне редко. Это был спальный район со старыми пятиэтажками. Эдик жил в «хрущобе» как раз на пятом этаже, он открыл Ромке дверь и, посмотрев на его взбудораженное лицо, спросил спокойно:
– У тебя срочно, да? Ну, цену ломить не буду, только, если что, попариться придется – тогда другой вопрос. Ты проходи, не стой, как истукан.
У него были светло-русые волосы длиной до плеч и светлые, покрасневшие глаза, которые свидетельствовали о том, что с компьютером в обнимку он дневал и ночевал. Узкое его лицо с четко выделяющимися скулами, имело правильные черты, но было, на взгляд Ромки, чересчур худым. Он предложил ему пройти в комнату, и когда Ромка хотел разуться у порога на старом коврике, заметил:
– Да ни к чему это... Все прибраться не могу – видишь, какой бардак. И полы уже месяц не мыл, поэтому не трудись.
Его комната была напичкана «железом», как рождественский гусь яблоками, компьютеры и ноутбуки стояли везде, где только можно, тут же лежали жесткие диски, видеокарты и разное другое оборудование, о котором Ромка и представления не имел. Сбросив с табурета горку каких-то бумаг, Эдик усадил его рядом с собой, напротив моноблока, новенького и блестящего.
– Только вчера приобрел! – похвастал он, с любовью прикоснувшись к глянцевой поверхности экрана – ну, показывай, че там у тебя.
– Вот – Роман достал фото.
– Красотка какая... а ноги-то... я бы с такими ногами на руках ходил.
– Ну да – буркнул Ромка – демон в человеческом обличье.
– Так а че надо-то?
– Можно как-то этот дым с лица убрать? Хочу разглядеть ее физиономию.
– Понимаю, братан! Найти хочешь прекрасную незнакомку. Я бы тоже с такой не отказался... клавиатуру поплющить... Но я тебе не только дым могу убрать. Я могу по этому полупрофилю с помощью программки одной восстановить ее фас.
– Ты это серьезно? – удивился Роман.
– У программистов чувства юмора нет. Не знал, что ли? Конечно, серьезно. Но день мне на это потребуется. Впрочем, серьезного калыма сейчас нет. Фас на бумаге предоставлю. Пятеру за работу гони, если согласен.
Ромка выложил перед Эдиком пять тысячных купюр.
– Вечером завтра заедь, часиков в шесть. Лады?
– Заеду – пообещал Ромка – спасибо тебе.
– Спасибо потом! – весело отозвался новый знакомый.
Офис юридического агентства. Стас и Соня.
– Нет, Стас, ну скажи мне, я не понимаю, как можно было так поступить? – возмущенно говорила Соня – получается, ты все спланировал заранее?
– Сонь – Стас Жук подошел к ней совсем близко, и она почувствовала запах его дорогой туалетной воды – неповторимый, тонкий аромат – вот что ты опять начинаешь? Послушай, если бы Варя была такой вот девочкой-припевочкой, какой хотела казаться, я бы и рта не открыл, и вообще бы внимания на нее не обращал, потому что смазливые куклы могут интересовать только таких идиотов, как Третьяков. Но Варя кидала на меня столь откровенные взгляды, что я посчитал это верхом цинизма, и за спиной Третьякова она пыталась кокетничать со мной и играть, как та кошка с мышкой. А я терпеть не могу цинизм и лицемерие. А еще я не могу терпеть, когда какая-то молоденькая профурсетка мнит себя пупом земли, и такого человека мне хочется огреть лопатой по тупой башке, чтобы сшибить с этой самой башки корону. Что я, собственно, и сделал... И считаю, что сделал правильно... Потому что иначе ее было бы просто не остановить. А теперь...
Он отошел от нее на шаг и отвернулся, но потом вдруг резко снова оказался рядом и заглянул в глаза:
– Пойдем со мной на свидание. Ты не пожалеешь.
– Фи, как банально! – усмехнулась Соня – Жук, ты о чем думаешь? Несколько недель назад ты тр**ал на своем столе почти замужнюю женщину, а теперь... Зовешь на свидание меня?
Стас быстро направился к входной двери.
– Тебе понравится. Это будет необычно. В пятницу в восемь вечера у кафе напротив офиса.
Он вышел за дверь, а Соня так и осталась стоять с открытым ртом. Опомнившись, она крикнула:
– Эй! Я вообще-то еще не давала своего согласия!
Но тут же услышала под окном звук сигнала машины Стаса и его голос, бодро с кем-то здоровающийся.
– Опоздала – сказала она без сожаления и села на свое рабочее место – ну и не пойду. Пусть ждет...
Санаторий. Ирина и Дина Сергеевна.
– Алло! Папочка, привет! Как дела у тебя? – Ирина сначала постаралась говорить загадочно и тихо, словно кто-то подслушивал, но поняла, что отец плохо слышит ее и прибавила голос – да, у нас все замечательно! Пап, тут так хорошо, а какой воздух! Мы же в горах почти! Да, тут озеро лечебное и грязи, нас уже возили туда, и наш врач объяснил, что завтра будет первая процедура, прямо в этом озере! У него какая-то грязь лечебная...
– Ирочка, а как мама? У нее ведь давление...
– Да, когда мы поднимались на автобусе по серпантину, у нее закружилась голова, но они с каждым рейсом отправляют врача, ее сразу обеспечили таблетками, смерив давление. Пап, а какие тут палаты – это просто космос! Я и не представляла, что такое может быть в реальности! Все оборудовано новейшими медицинскими технологиями! И процедуры прописываются строго с медкартой пациента. То, что прописали мне, просто перечислить невозможно. И грязи, и специальный душ, и массаж особый, какой-то китайский, и специальную баню, а уж бассейн! Пап, тут такой бассейн! И термальные ключи прямо под открытым небом! А еще теннисный корт! А кормят как! Ты не представляешь! Я почувствовала себя английской королевой. А вот телефонами разрешают пользоваться только один раз в день. Врач забирает и помещает в замыкающийся контейнер прямо в номере. На час открывает, чтобы могли пообщаться. Мама уже успела тете Оле позвонить, Сониной тетке, они теперь подруги – не разлей вода. Но пап, у меня к тебе тоже есть разговор...
– Что случилось, Ирочка?
– Ничего не случилось. Я хотела поговорить о Марине и маме... Пап, я знаю, почему вы расстались с Мариной. И честно говоря... я вас не понимаю. Я сама пошла на те качели, сама, понимаешь! Но дело даже не в этом. Вы расстались, и сейчас по поселку пойдут слухи... Ты ведь сейчас знаешь, что я имею в виду?
– Ирочка, я не совсем понимаю...
– Пап, послушай меня внимательно... Рано или поздно кто-то из поселковых поймет, в чем дело – почему вы с Мариной теперь не вместе. Тетя Марина, по рассказу Сони, спрашивала Андрея Плющеева о том дне, когда я упала с качелей и девчонок наших тоже спрашивала. Андрюха был в Варю влюблен, а она ему отказала. Он сейчас из вредности разнесет по поселку, что она виновата в моей инвалидности... Мы через месяц возвращаемся домой – маме надо на работу. Теперь понимаешь, о чем я? Если до нее дойдут эти слухи... Ты знаешь маму... Она сотрет Марину с лица земли.
– Ира, что мне нужно сделать?
– Я не знаю, пап! Не знаю! Но нужно сделать так, чтобы мама ничего не узнала! Нужно... замять все это каким-то образом...
– Хорошо, Ирочка, я тебя услышал. Я подумаю, что можно сделать. Расскажи мне еще, как вы там устроились!
– Если бы скорости интернета хватало, я бы тебе по видеосвязи все показала, но тут, видимо, специально глушат.
– Значит, когда вернешься, должна будешь все-все мне рассказать!
– Обязательно – Ира немного помолчала – папочка, я очень тебя люблю. И маму я тоже очень-очень люблю. И хочу поблагодарить вас за то, что вы у меня есть.
– Только вот уберечь мы тебя не смогли, дочка!
– Пап, не говори так! Вы самые родные люди для меня! Все, у меня есть еще несколько минут, чтобы позвонить Соне, она там переживает очень. Пока, пап! Я очень надеюсь на то, что ты какие-нибудь меры сможешь принять!
– До свидания, дочка!
Дом родителей Романа.
Он остановил машину напротив дома и глубоко, полной грудью, вздохнул. Потом открыл «бардачок» и извлек оттуда фото таинственной незнакомки с лицом, затянутом дымом и большой белый лист формата а четыре, на котором был тот самый обещанный программистом «фас».
– Вот – сказал Эдик, протягивая ему лист – девяносто процентов вероятности, что девушка выглядит именно так.
Роман кинул взгляд на то, что сформировала умная программка Эдика – сомнений быть не могло, это была именно Варя.
– Ну как, помог я тебе?! – улыбнулся Эдик во весь свой большой рот.
– Еще как, приятель! – Ромка похлопал его по плечу.
– Ну, ты обращайся, если что! Я с тебя уже меньше возьму, по знакомству, так сказать.
Пока Ромка ехал до родителей, ему вдруг страстно захотелось курить. Вышел около какого-то табачного ларька, купил недорогие сигареты, затянулся прямо в машине. Потом выкурил еще одну. Нервы были на пределе, да и как тут оставаться спокойным, когда... Когда кругом ложь и предательство, обман чистой воды!
И сейчас он настраивался на то, чтобы поговорить с отцом. Поговорить спокойно, по-мужски, не скандаля, не устраивая истерик, поговорить так, чтобы он признался в том... А в чем, собственно, и почему, он должен признаться? В том, что разрушил свою жизнь, его жизнь и жизнь матери? Или... все это случайность? Нет, видно, что фото подарено кем-то, оно... индивидуальное, эксклюзивное, такое не напечатают в порно-журнале, не опубликуют в соцсетях. Это салонное фото, дорогое, постановочное...
Открыл входную дверь дома, подошел к Полине Артуровне, устроившейся в кресле возле камина в гостиной. Опустил голову на ее плечо со спины, она погладила его по лицу, мягкая улыбка озарила его, словно луч солнца.
– Сынок! Как ты, дорогой?
Впервые почувствовал, что не может, не имеет права показать ей все то, что чувствовал сейчас, она не должна видеть на его лице этот его раздрай в душе.
Быстро попробовал «состряпать» каменное выражение, кинул взгляд в зеркало над камином – вроде получилось нацепить эту обманчивую маску на себя. Да и как тут не получится, когда при таком уровне игры все люди в жизни – актеры, все нацепляют на себя маски, вот и ему пора. Нет в этом мире места искренности и обычным человеческим чувствам, все актеры, все паяцы...
– Да, мам, все в порядке, спасибо! Отец у себя?
– Конечно. Он в кои-то веки свободен.
– Пойду, побеседую с ним. Давно не видел, соскучился.
– Иди, Рома. Не буду вас тревожить.
Кинул взгляд на книгу на ее коленях поверх толстого пледа, в который она куталась.
– А что читаешь? – спросил участливо – давно не интересовался этим.
– Это Достоевский. «Игрок».
Улыбнулся ей, сказал сквозь зубы, следуя в кабинет:
– И здесь одна игра...
Вошел, не постучав, кинул взгляд на отца. Интересно, почему раньше-то не видел в нем соперника? А ведь еще не стар, держится молодцом, физически развит и уж точно привлекателен для женского пола.
Он что-то печатает в ноутбуке, вот поднял голову – с гордой улыбкой смотрит на сына. Роман прикрыл плотно дверь кабинета, пошел к столу отца. Перед ним стоит стакан с коньяком, сама граненая, дорогая бутылка на столе. Александр Валерьевич периодически отхлебывает из этого стакана, кладет в рот крошечную дольку лимона.
– Роман! Как я рад видеть тебя! – по привычке тянет вперед руки, как в плохих заграничных сериалах, потом видит Ромкин взгляд и осекается. Обычно он легко может прочитать, что на душе у сына, тот, как открытая книга. Но точно не сейчас...
Ромка подходит к столу, берет бутыль с коньяком и стакан, из которого пил отец, наливает до самых краев, пьет залпом, грубо вытирает скривившийся с непривычки рот прямо рукавом водолазки, внезапно достает из кармана фото и бросает перед ним:
– Ты можешь это как-то объяснить?
Александр Валерьевич некоторое время смотрит на фотографию на столе, стараясь здраво анализировать ситуацию. Что видно на этом фото? Идеальную женскую фигуру с прекрасными формами, красоту которых не смог бы передать даже самый искусный скульптор? А лицо? Лица не видно за клубами дыма. Ромке нечего предъявить ему.
– Где ты это нашел? – хотел спросить строго, мол, чего шаришься там, где не положено, сам ведь не помнил, куда засунул его и забыл.
Ромка кинул взгляд на полку, взял одну из книг.
– Твоя?
– Моя. Но по-моему, давал кому-то читать. Могло попасть туда через этого человека.
– Не ври мне. Фото Вари, моей так называемой «невесты», не могло попасть к тебе случайно.
– А с чего ты взял, что это фото Вари?
Ромка молча достал из кармана распечатку от программиста.
– Обратился к парню, который в программировании ас. Он убрал клубы дыма и вот тут видно полупрофиль. А тут программа сформировала фас. Это Варя.
– Я не знаю, как это попало в книгу – голос вроде не дрожит, он, Александр Валерьевич, уверен в себе, но вот Ромка смотрит на него с недоверием...
Он молчит, а потом вдруг резко бьет кулаком по столу. В звенящей тишине стакан с коньяком подпрыгивает на столе и падает вниз, ударившись о дорогой ламинат. Желтоватая жидкость течет по полу, отвратительная лужа неправильной формы словно отражает сейчас их отношение друг к другу.
– Не ври мне! Или расскажи все, или я сейчас пойду к маме и покажу это. Скажу, что нашел все это у тебя в книге, и что это Варя! Ты этого добиваешься? Я брал у тебя эту книгу тогда, когда у нас с Варей все начало развиваться, а значит это только то, что ты уже тогда ее знал!
– Рома, послушай... Успокойся, Роман!
– Отец, не надо меня успокаивать, я не маленький ребенок! Просто скажи мне правду, и все!
Александр Валерьевич опускает голову и молчит, он понимает прекрасно, что рассказав все сыну, он тут же потеряет его. Возможно, навсегда... Но может быть ему удастся хотя бы убедить его не рассказывать все Полине Артуровне? Это убьет его жену. Она всегда, беззаветно, преданно и отдавшись всей душой, любила его, Александра. Неужели сын возьмет на себя ответственность все разрушить?
– Сынок... Я расскажу... Только прошу тебя – ничего не говори маме. Это убьет ее. Ты же не хочешь, чтобы она страдала...
Сын молчит, глядя прямо ему в глаза – как же жесток этот взгляд сейчас, в нем нет прежней сыновней любви и восхищения.
– Как же ты отвратителен сейчас, отец... Ты ведь не о маме вовсе думаешь, не так ли? Ты просто... трусишь, что все выплывет наружу, и она уйдет, а ты останешься один. Меня в твоей жизни уже нет – ты боишься потерять и ее...
– Роман, я всегда был верен твоей маме, я люблю ее! Но вот Варя... Она тогда наизнанку вывернула мою душу, а потом оказалось, что моя Венера – это невеста моего сына. И она провернула эту аферу только для того, чтобы шантажировать меня.
Ромка кивнул.
– Потому ты так нахваливал эту девушку, и хотел, чтобы я как можно быстрее женился на ней, правда?
– Да...
– А Соня помогла тебе уничтожить следы этого шантажа? – догадался Роман.
– Сама того не зная – ответил Александр Валерьевич.
Он рассказал сыну обо всем – говорил и говорил, словно сейчас и желал только того, чтобы выговориться, очиститься, так сказать.
После его рассказа Ромка, у которого было ощущение, что он с ног до головы извалялся в грязи, просто молча покинул дом.
Через несколько дней Соня, пришедшая после пар на работу в агентство, узнала, что Роман подал заявление на увольнение и согласился отработать положенные две недели, пока ему не найдут замену.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.