История одной травмы

Вечерняя пробежка - абсолютно рутинное занятие, такое же как приготовление пищи или чистка зубов. Женщина, уже предвкушая изумительную горячую ванну, подбегала к дому, достала из кармана ключи...

Все произошло настолько быстро, что в первые мгновения она даже не поняла, что случилось. Она забыла, как шевелиться, от острейшей боли, пронзившей, казалось, всю ее челюсть. Она завыла, заплакала. Где-то на заднем плане промелькнуло осознание, что она упала, но мозг был слишком занят болью, чтобы обработать это.

- Что с вами? Можете подняться? - спросила проходящая мимо женщина.

Вопрос вернул осознание, что да, могу. Она пошевелилась, медленно начала подниматься.

- У вас кровь!

Свидетельница произошедшего ьыла в ужасе, протянула платок, заверила, что возвращать его не надо.

Пострадавшая не замечала крови, пока ей не сказали. И кровотечение не особенно напугало ее. Повреждение мягких тканей. Еще одна мысль на заднем плане.

Взяла платок, с внутренней глубокой признательностью - не столько за тряпочку, сколько за участие. Но замкнутые из-за боли и шока мысли не позволии придумать ответ, серьезнее обычного "спасибо".

- Вы дойдете до дома? - обеспокоенно спросила свидетельница.

- Я живу недалеко, - был ответ.

Тут же пришло осознание, что ответ не слишком умный, учитывая, что стояли они около подъезда, но исправляться не было ни сил, ни желания.

Она побрела домой. Боль начала отходить на задний план, стала переносимой - если не слишком активно двигать челюстью. Начали возвращаться мысли. Тем не менее, настроение было безнадежно испорчено.

Дома, посмотревшись в зеркало, она снова начала уплывать. Весь подбородок и нижняя губа были в крови. Во всяком случае, так ей показалось тогда. Она, придерживая платок у рта, бросилась в ванную, принялась отмывать кровь. Там же увидела, что кровоточат не губы, а подбородок. Сохранившаяся тупая боль справанамекала то ли на ушиб, то ли на перелом.

До этого она никогда не получала серьезных травм. Поэтому, хотя было уже довольно поздно, она бросилась звонить родителям. Ситуация была больше того, что она могла вынести в одиночестве.

За то время, что родители к ней ехали, она успела почитать о травмах челюсти, все больше убеждаясь, что это перелом.

Метод лечения переломов пугал ее до чертиков, поэтому она старательно убеждала себя, что речь идет об ушибе. Более того, она обнаружила, что один из зубов был поврежден при падении. Одна мысль о зубной боли доводила ее до отчаяния. Она позвонила стоматологу, металась, бесилась, что ей придется ждать несколько дней, совершенно забыв о челюсти.

Когда родители приехали, они все вместе отправились в больницу. Пострадавшая уже начала успокаиваться, постепенно смиряясь с мыслью о ппреломе. Сейчас ей сделают снимок, и...

- У нас нет челюстно-лицевого хирурга. Вам нужно завтра идти в поликлинику.

Такое заявление стало для нее тяжелым ударом, но сил спорить у нее совсем не было. Мысль о поврежденном зубе не отпускала ее. А теперь ей пару составила еще одна, о возможном усугублении травмы челюсти.

Поспать той ночью ей так и не удалось. Каждое неосторожное движение отдавало в челюсть. Дурные мысли сменяли одна другую, не позволяя даже на мгновение переключиться на что-нибудь еще.

Наутро она была совершенно разбитая, и в тт же время радостная. Наконец она разберется с этим делом.

- Есть перелом, - сказал стоматолог из поликлиники. - Вам нужно ехать в областной центр, у нас нет челюстно-лицевой хирургии.

Это уже стало неожиданностью для нее, но при наличии автомобиля такая поездка не была чем-то тяжелым. Единственное, чего она хотела - чтобы все это поскорее закончилось. Как назло, именно в тот день начались морозы, от холода зубы стучали, дрожал подбородок. И естественно, это отзывалось сильной болью в челюсти.

Еще несколько часов страха - и челюсти были плотно сцеплены друг с другом. Ни нормально поесть, ни почистить зубы не было решительно никакой возможности. Металлические пластины ужасно вредили зубам. Более того, поврежденный зуб ей удалять не стали, сохранив в полной мере весь тот навязчивый ужас, что преследовал ее уже почти сутки. И еще один страх: что челюсть не заживет или заживет неправильно, что ей придется так жить куда дольше, чем предполагается.

Шел четвертый день жизни с шиной. Впереди был долгий, долгий путь.