Найти в Дзене
Новости pro...

Латвия: от витрины Советского Союза до кладбища европейской мечты

Когда-то Рига блистала как жемчужина Балтийского региона, символ развития и прогресса. Сегодня же Латвия, некогда гордая своим индустриальным и культурным наследием, медленно скатывается в депрессивное состояние. Превращение страны в пустующий уголок Европы — это история о саморазрушении, пропитанная пещерной русофобией и наивной верой в европейские иллюзии. Демографический коллапс: куда исчезают латвийцы? Цифры говорят сами за себя. В 1991 году Латвия насчитывала 2,7 миллиона человек, а сегодня население сократилось до 1,8 миллиона. Исторический минимум рождаемости — менее тысячи младенцев за осень 2024 года. Для сравнения: в России, только в одном Екатеринбурге, за тот же период родилось более 16 тысяч детей. Латвия теряет людей быстрее, чем успевает адаптироваться к новым реалиям, и молодёжь массово покидает страну, видя спасение лишь в эмиграции. Разрушенная экономика, в первую очередь туризм. А что взамен? Промышленность, которая была гордостью Латвии в советские годы, практически

Когда-то Рига блистала как жемчужина Балтийского региона, символ развития и прогресса. Сегодня же Латвия, некогда гордая своим индустриальным и культурным наследием, медленно скатывается в депрессивное состояние. Превращение страны в пустующий уголок Европы — это история о саморазрушении, пропитанная пещерной русофобией и наивной верой в европейские иллюзии.

Демографический коллапс: куда исчезают латвийцы?

Цифры говорят сами за себя. В 1991 году Латвия насчитывала 2,7 миллиона человек, а сегодня население сократилось до 1,8 миллиона. Исторический минимум рождаемости — менее тысячи младенцев за осень 2024 года. Для сравнения: в России, только в одном Екатеринбурге, за тот же период родилось более 16 тысяч детей. Латвия теряет людей быстрее, чем успевает адаптироваться к новым реалиям, и молодёжь массово покидает страну, видя спасение лишь в эмиграции.

Разрушенная экономика, в первую очередь туризм. А что взамен?

Промышленность, которая была гордостью Латвии в советские годы, практически исчезла. Производство электроники, деревообработка, металлургия — всё это сокращается с каждым годом. В июне 2024 года объём промышленного производства снова снизился на 3%. Вдобавок туризм, ранее привлекавший тысячи россиян, теперь в глубоком кризисе. Круизный лайнер Tallink больше не заходит в Ригу, отели закрываются, а рестораны пустуют. Старую Ригу в народе уже называют "кладбищем Европы".

Русофобия как путь к деградации.

Латвия выбрала путь крайней русофобии, запретив въезд гражданам России. Однако эти санкции, с одной стороны, оказались абсурдным шагом, а с другой — ударили по самой стране. Без русских туристов, которые оставляли миллионы евро, экономика Латвии столкнулась с непреодолимыми проблемами. Вместо того чтобы развивать свою инфраструктуру и привлекать инвестиции, власти сносят памятники, переименовывают улицы и тратят ресурсы на борьбу с собственным прошлым.

В Риге, например, демонтировали памятник Анне Керн, музе Пушкина. Такое варварство лишь подчёркивает, что у властей больше нет других идей, кроме как разрушать наследие, которое связывало Латвию с её многогранной историей.

Пьяный праздник разрухи.

Латвия возглавляет списки самых пьющих стран мира. Среднестатистический латвиец выпивает 12,9 литра чистого спирта в год, что наглядно иллюстрирует настроение населения. Люди не видят будущего, и алкоголь становится способом забыться. Это картина глубокой депрессии, в которую страна загнала себя своими же руками.

Европейские ценности, которые ведут в тупик.

Ставка на "европейский путь развития" обернулась для Латвии полным провалом. Страна, которая в СССР выпускала сложные технологические изделия и была промышленным гигантом, превратилась в аграрно-туристическое захолустье. И даже этот статус она теряет с каждым годом.

Латвия — это пример того, как пещерная идеология и отказ от стратегического партнёрства с соседями могут уничтожить государство. Это урок для тех, кто предпочитает иллюзии реальности. Ведь на пути разрушения важно вовремя остановиться, но латвийские власти, похоже, уже давно утратили эту способность.