Ведьма. Глава 15.
— А ты разведённая уже? — спросила Мария Ивановна утром, на следующий день после приезда.
— Да, а что? — смутилась Света.
— Да, ты не стесняйся этого, — грустно улыбнулась женщина. — От таких, как твой муженек бежать надо, роняя тапки. Хорошо, хоть жива осталась. А про развод спросила, так выяснить хотела, с документами-то у тебя всё в порядке. Паспорт уже поменяла?
— Да, всё в порядке, — ответила с улыбкой Светлана. — Пока на больничном была, всё и сделала. Я даже фамилию поменяла на мамину на всякий случай.
— Это правильно, — одобрила Мария Ивановна. — А то неизвестно, что ещё твоему бывшему потом в голову взбредёт. А, если с документами у тебя всё хорошо, тогда приходи часам к одиннадцати ко мне в больницу. Оформляться на работу будем. Я на проходной тебе пропуск оставлю.
— Ой, спасибо Вам! — Светочка бросилась обнимать пожилую женщину, а та, не особо отбиваясь, ворчала:
— Погоди благодарить-то. Вдруг ещё не понравиться тебе у нас.
***
Но Свете понравилось. Всё понравилось. Намывая полы в палатах, она мечтала когда-нибудь войти сюда как врач. Уже теперь она видела, сколько людей нуждается в её помощи и понемногу старалась помочь.
Вот у той женщины после операции жуткие головные боли начались, таблетки плохо помогают. А посидит рядом Светочка рядом, погладит по голове, и, глядишь, заснёт женщина спокойным сном.
А у того мужчины, которого чудно перекосило так, стыдно признаться, с мужским здоровьем не всё в порядке. Нет, этого он Светочке, конечно, не говорил. Девушка увидела это сама и стала молитвы читать, как под его кроватью полы моет, так и читает, знает, что поможет ему.
Многие пациенты парализованными лежат, некоторые даже говорить не могут. Так их Светочка, обмывает, переодевает да переворачивает, причём обмывает не простой водой, а заговоренной. И, глядишь, через несколько дней начинают её обездвиженные говорить да руками-ногами шевелить, даже те, кого безнадежными считали.
Заведующий Иван Сергеевич принёс Светочке свои тетрадки и учебники по биологии и химии да учителя хорошего посоветовал для помощи в подготовке по русскому языку. Только часто ходить к нему Света не могла из-за работы, но всё помощь.
Другие врачи тоже помогали: кто-то объяснял ей непонятные задачки по генетике, а кто-то по химии помогал.
Весь год Светлана усердно работала и училась, готовилась к экзаменам. Нелегко было девушке, но столько людей ей помогали, что она просто не имела права их подвести.
— Ты такая молодец, — приговаривала, было, Мария Ивановна, когда, приходя с очередного дежурства, находила прибранную квартиру, готовые обед и ужин и зубрящую очередной параграф из биологии или химии Светлану. — У тебя обязательно всё получится.
Изредка, как выдавался свободный денек у обоих, к Светлане приезжал Михаил. На этот день девушка либо брала билеты в кино или театр, либо планировала маршрут прогулки по городу. Столько они всего переговорили за этот год, столько рассказали друг другу, но вот самого главного Михаил Светлане сказать так и не смог. Он видел в глазах Светланы доброе отношение к нему, дружеское участие, даже любовь, но чувствовал, что это любовь сестры к брату, а не жены к мужу, поэтому и молчал.
«Уж лучше так с ней встречаться, — думал мужчина, — на правах друга. А там, жизнь покажет».
***
— Ишь, чего удумала, — возмущалась Мария Ивановна, когда Светлана с ней первой поделилась радостной новостью о своём зачислении в медицинский институт и о том, что ей предоставляют общежитие. — В общежитие она собирается. И чего тебе у меня не живётся? Плохо что ли тебе тут? Тишина, комната своя отдельная? Занимайся, сколько хочешь! А там что? Шум и толкотня — вот что там! Дадут там тебе учиться спокойно? Или у тебя какие планы появились?
— Я чтобы Вас не стеснять, — смущаясь, лепетала в своё оправдание Светлана.
— Чем ты стеснила-то меня? — с обидой спросила пожилая женщина. — Мы и не видимся с тобой почти, записочками вон общаемся. А учиться станешь, так и совсем видеться перестанем.
— Значит, я Вам не мешаю? — робко уточнила Света.
— Чем? — Мария Ивановна отвернулась и подозрительно засопела.
Светлана подошла к своей благодетельнице, обняла её за плечи и прошептала:
— Ну не плачьте, теть Маш! Я откажусь от общаги, правда. Только не плачьте.
— Привыкла я к тебе, Светочка. Привязалась сильно. Ты ведь мне как дочка родная стала, — тихо проговорила Мария Ивановна. — Я ж всю жизнь одна с тех пор как муж и сын в пожаре погибли. Барак у нас сгорел, в котором мы жили. Я после этого в работу ушла с головой. Мне вот так же люди чужие помогли, приютили. А там и очередь наша на жилье подоспела. Только вот не довелось сыночку моему пожить в отдельной комнате. Мне одинокой-то двухкомнатная квартира не полагалась. Но начальство решило уважить меня, как погорельца, и выдать мне ордер, а не переписывать в новую очередь. Чудно мне сначала было одной в такой большой квартире, а потом ничего, привыкла. Только последние годы стало очень одиноко, а тут ты появилась.
Мария Ивановна плакала теперь в полный голос.
— Ну, теть Маш, ну не плачьте! Вы ж родная моя, ближе Вас и нет у меня теперь никого, — Света не смогла удержаться и заплакала тоже.
Так они и присели на диван, обнимаясь, плача и утешая друг дружку.
— Ох, и глупые мы с тобой курицы, — говорила сквозь слезы Мария Ивановна, — нам бы поступление твоё отметить надо, а мы ревём. Всё, пойдём умываться, и в кафе прогуляемся, пирожное какое-нибудь поедим. Или купим тортик да домой вернёмся. У меня шампанское в шкафу стоит давно. А твоё поступление — чем не повод его выпить!
Продолжение:
Начало: