Малыш походил на брошенную игрушку – не плюшевую китайскую мелочь, а плотно набитого опилками советского пса вроде маминого медведя, который таращился со шкафа черными пуговицами глаз. Даже уши-тряпочки стали плотными, картонными. Только лужица слюны у морды напоминала, что когда-то он был живым. Голос Татьяны Николаевны, бескомпромиссный и авторитетный, зазвучал в голове: - Криворукая! Это всё твоя вина. Посмотри, до чего довела! Всё ты, всё ты, всё ты…. В дверь зазвонили, затем раздался стук, и снова звонок, заходила ходуном ручка: - Что случилось? Ты почему кричишь? – влетела в коридор баба Люда. Горло саднило, видимо, действительно Катя кричала. Но это было в прошлом, сейчас она не могла выдавить ни звука. - Ну бывает, Катюх, у нас в деревне такие пачками мёрли, хорошо ж, что привязаться не успела к малому-то… - бормотала соседка, выуживая из недр шкафа обувную коробку и вытряхивая из неё лакированные танкетки. – Ты не волнуйся, я его уж похороню как следует на даче рядом с моим Ба