Посетил я, значит, со своей дражайшей супругой в конце прошлого года во второй раз Эрмитаж в Санкт-Петербурге. Как всегда, нам, весьма любознательным людям, там было очень интересно, так как среди постоянных экспозиций, которые мы уже посещали, там были две новые временные тематические выставки. На одной из них, посвящённой нэцке, я с удивлением открыл для себя, что эти японские, зачастую высокохудожественные миниатюрные скульптуры, изначально имели обычное бытовое применение. Это были брелоки-противовесы, помогающие удерживать верёвочное макрамэ, на котором висела дорожная сумочка, за поясом. Примерно таким образом:
Однако я отвлёкся. Так вот в этом "уединённом месте"(французское слово "эрмитаж" означает "место уединения, келья, приют отшельника) продавались принтовые репродукции на холстах различных размеров с изображением некоторых картин, выставленных в этом нашем самом большом в России и одним из самых больших в мире культурно-исторических музеев:
Одну из этих репродукций мы с женой и приобрели(её изображение в самом начале статьи). В общем привезли мы эту картину домой, поместили её в винтажную рамку и под антибликовое стекло, повесили на кухне, после чего мои "тараканы" заговорщецки подкинули мне идейку раздобыть побольше информации о ней. Я добрался до своего, с позволения сказать, гаджета и тут понеслось...
Творчество Яна ван Хёйсума в родной ему Республике Соединённых провинций(именно так официально тогда называлось голландское государство) пришлось на те годы, когда наш царь Пётр I Великий активно "прорубал балтийское окно", чтобы через него влезть в "дружное" западно-европейское кодло с целью стать его равноправной частью. Собственно за два года до написания Хёйсумом картины "Цветы и плоды", в 1721 году царь Пётр таки завершил это весьма трудное геополитическое дело, успешно демилитаризовав самую сильную в военном отношении тогда Швецию, с которой был заключён довольно выгодный для России Ништадтский мир.
Почему здесь я применил слово "довольно", а не, скажем, "весьма"? А потому что по условиям этого договора Россия обязывалась одну честно добытую кровью русских людей геополитическую "плюшку"(Финляндия) возвернуть взад Швеции с компенсацией в 2 млн.талеров, называемых в России ефимками. Тут можно смело говорить о 2 млн.рублях, потому что в то время эта монета, являвшаяся общеевропейским эталоном денежного серебра, одновременно использовалась в тогдашней России в качестве серебряного материала для превращения её в рубль с помощью надчеканки и таким образом являлась полным эквивалентом рубля.
Надо ли говорить, что по тем временам это была чудовищно огромная сумма, и, надо заметить, свои операционные проценты от неё поимели банкиры Гамбурга, Лондона и Амстердама, ибо в тексте Ништадтского договора упоминаются банки именно этих городов, через которые должна выплачиваться эта сумма. Амстердам - это Голландия, Лондон - это Англия, а Гамбург - это тогда вольный(независимый от германского императора) торговый город, контролировавший весь торговый путь по Эльбе тем, что его власти в свою казну собирали торговые пошлины с купцов, везущих свои товары по этой реке в Северное море, связанное как с Балтикой, так и с Атлантикой. Такой себе позднесредневековый прототип германского торгового оффшора.
Примечательно, что это города исконного англо-саксонского мира, из которого три крупных племени(англы, саксы и юты) к середине I тысячелетия нашей эры осуществили мощную экспансию через Северное море в юго-восточную часть Британского острова, где уничтожили романизированные кельтские племена бриттов, став основой зарождения английской нации. Лишь родственные им будущие голландцы фризы по всей видимости непосредственно не участвовали в этой масштабной геополитической авантюре.
Однако какое отношение имели англо-саксонские и голландские банкиры к победе русских над шведами в Северной войне? Да, по всей видимости, тоже самое отношение, какое имел американский финансово-промышленный олигархат к двум мировым войнам в XX веке. К началу XVIII века Швеция настолько усилилась, что начала представлять серьёзную угрозу для англо-саксонских и голландских торгашей, которым потомки викингов перекрывали торговый путь через Балтику на восток, где у молодого русского монарха Петра Романова имелся встречный англо-саксам интерес российского выхода к Балтийскому морю для установления торговли с западно-европейскими странами. На этом интересе и сыграл Вильгельм III Оранский - штатгальтер(правитель-наместник) Республики Соединённых провинций, который в результате так называемого Славного переворота, поддержанного английской торгово-промышленной знатью(тори), в 1688 году сел на английский монарший трон(именно с этого момента власть монархов Англии существенно была ограничена вильгельмовской конституцией - биллем о правах англичан). С 1688 года по 1702 год он правил как Голландией так и Англией вкупе с Шотландией и Ирландией, представляя интересы тогдашнего англо-саксонского и голландского олигархата. Поэтому именно при нём Пётр I с лучшими мастерами плотницкого дела из России приехал учиться строительству военного парусного линейного флота сначала в Голландию, а потом в Англию. Кстати откровенно врут те, кто утверждает, что русский царь тогда привёз в Россию триколор из Голландии, ибо тогдашний её флаг был таким:
А флаг первого русского парусного корабля западноевропейского типа(голландский пинас) "Орёл"(спущен на воду в 1668 году при отце Петра царе Алексее Михайловиче Романове по сохранившимся расходно-накладным книгам изготовлялся из белой, синей и красной материи и судя по сохранившимся голландским гравюрам имел примерно такой вид:
Может быть крест был красным, а поля соответственно белыми и синими, а может крест был белым, а поля синими и красными. Единственно точно можно утверждать, что Пётр I мог только позаимствовать из Голландии горизонтальное расположение полос на флаге.
Таким образом голландско-английский монарх по сути помог вооружиться России, дабы она помогла его олигархату расчистить торговый путь через Балтику на восток от военного присутствия Швеции, которая по задумке англичан по итогам Северной войны не должна была исчезнуть с политической карты Европы, лишь перестав доминировать на Балтике. Именно поэтому, когда после поражения шведского короля под Полтавой в 1709 году стало ясно, что войну выигрывает Россия, то сразу после прихода к власти в Англии Георга I - первого представителя так называемой ганноверской династии, изначально правившей немецким герцогством Брауншвейг-Люнебург, Англия в 1717 году выходит из противошведской коалиции с Россией и в 1719-м сколачивает коалицию в составе немецких Австрии, Саксонии и Ганновера, призванной поддержать Швецию в войне с Россией.
Доподлинно неизвестно, почему в дальнейшем Англия бездействовала в отношении обещанной помощи Швеции в войне с Россией, благодаря чему три успешных десантных операции на территории Швеции, проведённые Россией в 1719-20 годах сумели склонить шведов к возобновлению переговоров в Ништадте, окончившихся подписанием довольно выгодного России мира. Однако в подписанном Россией и Швецией договоре хорошо видно торчащее рыло английской тайной дипломатии, довольно похрюкивающее от осознания того, что по результатам Северной войны Балтийское море находится полностью в распоряжении английского и голландского торговых флотов, а две страны - основные обладательницы балтийских берегов значительно ослаблены экономически и на ближайший десяток лет точно не смогут ничего противопоставить в торговых делах англо-саксонским и голландским торгашам. А то, что царь Пётр I по итогам этой войны стал императором, а Россия империей, так это дело поправимо с точки зрения долгосрочной исторической перспективы. Главное, что именно с ганноверской династии в Англии начался период усиления парламентаризма и становления демократии такой, какой мы её сегодня знаем в этой стране. При Георгах в ней произошла промышленная революция и начал бурно развиваться капитализм. При первых же двух Георгах всю исполнительную власть в Великобритании в 1723 году сосредоточил в своих руках канцлер британского казначейства(с 1721 года!) сэр Роберт Уолпол, тем самым по сути учредив должность премьер-министра Великобритании(он и считается 1-м премьер-министром этой страны, хотя такого названия эта должность ещё не имела).
Именно этот человек сплотил вокруг себя кружок литераторов - приверженцев Ганноверского дома, ставший прообразом последующих политических клубов Европы - тайных рассадников англо-саксонской демократии и распространителей вольнодумства. Кружок этот назывался Кит-Кэт Клуб по кличке хозяина лондонской таверны Кристофера Кэтлинга, где первоначально собирались члены этого клуба(личность ресторатора имперской эпохи Кристофера Кэтлинга была увековечена английской кондитерской фабрикой Rowntree's, с 1935 года начавшей выпускать шоколадные батончики Кит-Кат, на этикетках первого образца которых был изображён сам Кристофер Кэтлинг). Всё тот же сэр Роберт Уолпол значительно обогатился от участия в финансовой пирамиде, известной как компания Южных морей, тогда как после её внезапного банкротства в 1720 году были разорены тысячи её инвесторов, в том числе многие известные деятели науки, культуры и представители аристократии, среди которых были Джонатан Свифт и Исаак Ньютон(на вопрос журналиста о том, как он, гений науки Ньютон, не смог вычислить мошеннический обман, великий учёный ответил, что он может вычислять движение небесных тел, но не степень безумия толпы). Вот этот сэр Роберт Уолпол среди прочих был покровителем "цветочного Рафаэля" Яна ван Хёйсума, щедро оплачивая(может даже из состояния, нажитого "непосильным" мошенническим трудом) свои заказы на его цветочно-плодовые натюрморты. Таким образом картина "Цветы и плоды" Яна ван Хёйсума заняла достойное место в одной из лучших картинных галерей Англии, находившейся в Хоутон-Холле - загородной резиденции 1-го британского министра сэра Роберта Уолпола.
Однако хоть сами любые деньги и не пахнут, однако дело, сделанное с помощью "грязных" денег точно "пахнет керосином". Так внук Роберта Уолпола Джордж Уолпол(1730 - 1791 г.ж.), несмотря на унаследованные от отца и деда имения, имя и титулы, а также довольно высокую должность 3-го лорда королевской опочивальни при дворе короля, почему-то стал остро нуждаться в деньгах и по этой причине в 1779 году продал за 40550 фунтов стерлингов коллекцию картин своего деда(204 картины) российской императрице Екатерине II, которая пополнила этой коллекцией картинную галерею в Эрмитаже.
Тут не лишним будет упомянуть ещё о феномене дорогостоящности картин Яна ван Хёйсума. Так на состоявшемся после смерти художника аукционе его живописный цветочный букет был продан за 1245 флоринов, тогда как за "Голову старика" великого Рембрандта покупатель выложил какие-то жалкие 25 флоринов. Мне думается, что тут сработали 2 фактора: всегда пользующаяся спросом у покупателя цветочная сюжетная линия и популярность творчества Яна ван Хёйсума среди сильных мира сего.