Мне интересно, найдёте ли вы какую-нибудь связь между спортом и будущем? Казалось бы, при всём том, что сейчас творится в международном спорте, никакого будущего не предвидится. Но давайте немного оглянемся назад…
Предваряя дальнейший разговор, сразу скажу, что я не болельщик, в смысле не фанат. Да, у меня есть любимая команда, но я не смотрю все её матчи. Конечно же, я болею за наши сборные. Раз в юношестве я так обрадовался, когда наши забили решающую шайбу в матче со шведами, что, подпрыгнув на диване, сломал его. Да, очень сильно переживал за наших на чемпионате Европы 2008 года, когда они бились с казалось бы непобедимыми голландцами. Но я не пошёл на улицы праздновать ту победу.
Чемпионат мира 2018 года я всё же пропустить не мог. И совсем не потому, что сборная России выступила неплохо, в меру своих сил, возможностей и некоторой доли невезения. Мне было интересно посмотреть на людей, приехавших на данное событие. Ведь в значительной мере это была возможность увидеть весь мир. Именно для этого я побывал на Никольской и посетил Воробьёвы Горы. И поснимать, если увижу что-то интересное.
Снимать динамичные сюжеты без подготовки весьма сложно. В советское время, будучи фотографом стенной факультетской газеты, я специализировался на художественной самодеятельности. Талантов у нас хватало. С нашего факультета вышли в свет и стали университетским танцевальный ансамбль “Русский сувенир”, студия пантомимы, ансамбль старинной музыки. На каждом курсе почему-то обязательно находился как минимум один сценарист и один режиссёр, иногда в одном лице. Поэтому на смотры самодеятельности курсов попасть было невозможно, всегда стояла проблема лишнего билетика. Даже ваш покорный слуга раз отметился участием в таком спектакле, да ещё в заглавной роли. И удачной съёмка таких мероприятий могла быть только тогда, когда ты заранее знаешь сюжет. Поэтому посещение генеральных репетиций было для меня обязательным мероприятием.
В 2018 году я поехал наудачу. Я не представлял себе, что я увижу и захочу запечатлеть. Единственное, в чем я был уверен, это в собственном хладнокровии. В такой работе некоторая отстранённость просто обязательна. Нередко бывало при съемке портретов своих хороших знакомых я видел то, что потом не видели зрители на фотографиях. Здесь же я был уверен, что справлюсь: шанс встретить кого-то из знакомых был близок к нулю.
Я ошибся. Знакомых я, конечно, не встретил, но сохранить хладнокровие не было никакой возможности, оно пропало после первых двадцати шагов. Никольская более не была улицей – она стала рекой. Причём, горной. В людских потоках не было разрывов. Они текли быстро, пока не упирались в группы людей, отчаянно размахивающих флагами в честь победы любимой команды. Как в настоящей реке, тогда людской поток менял направление, иногда даже на противоположное, или застревал в этой совсем не тихой заводи, которая продолжала бурлить, стоя на одном месте.
Самое удивительное и радостное – полное отсутствие даже намёка на агрессию, хотя нередко соседями оказывались болельщики команд из одной группы. Это было море людской радости, и оставаться в нём хладнокровным, равнодушным не было никакой возможности.
Постепенно поток выливался на Красную Площадь, и, как и полагается реке при впадении в море, успокаивался. Здесь тоже было много людей, но всё-таки были и разрывы, в коих зарубежные корреспонденты снимали свои репортажи.
Несколько иная картина случилась на Воробьёвых горах, но иная только по форме. Я оказался там во время трансляции матча Швеция – Мексика. По мере того, как рос счёт матча, жёлто-красные майки заметно веселели, а вот зелёные впадали в грусть.
Не все, некоторые “держали марку” и пытались найти объяснение такому ходу событий, хотя по моим ощущениям им это удавалось плохо. Самое главное – обе стороны мирно соседствовали друг с другом, не проявляя никакой агрессии. И все активно переживали острые моменты, как у одних, так и у других ворот.
Ещё со времён нашего сотрудничества со Стокгольмским университетом у меня сложилось впечатление о шведах, как о спокойных и уравновешенных людях. Здесь же такое представление развеивалось с каждой минутой. Наверно кульминационным моментом стало пенальти в ворота Мексики. Над Воробьёвыми горами повисла тишина – все замели. Обе стороны с надеждой, но только разной. Не забьют шведы – есть ещё шанс спасти игру; забьют – отквитать два мяча времени не оставалось. Но мне не до футбола. Я увидел колоритную группу, застывшую в ожидании, сделал кадр и тоже замер. Что бы ни было – радость или разочарование – я схвачу этот момент.
Я недооценил шведов. Они забили, и парень в центре выпрыгнул высоко вверх от радости. Настолько неожиданно и настолько высоко, что на снимке он оказался без головы. Кадр был безнадёжно испорчен. Ну почему я не сообразил поставить серийную съемку!?
Это был, наверно, последний острый момент. Игра закончилась, а с ней улеглись самые страсти. Одни болельщики пошли заливать горечь поражения, другие – праздновать победу.
Всё, что я показал до сих пор, относится к молодому поколению. Конечно, как болельщики, они самые эмоциональные. Устав от съёмочной круговерти, решил отдохнуть, выпить кофе. Поскольку свободных столиков не было, приткнулся к пожилой швейцарской паре, с которой мило пообщался.
Я не знаю, как проходили чемпионаты мира в других странах. Вполне возможно, что там и тогда тоже всё было мирно и радостно. И очень хочется, чтобы подобный праздник не раз повторился в другие года. А то, что сейчас творится в спорте, исчезло без следа.
Ну, что, вспомнили? Надеюсь о будущем.