На одной из онлайн-групп, где обсуждаем фильмы, мы встретились с любопытным персонажем – токсичной бабушкой. В сериале «Большая маленькая ложь» роль такой бабушки, Мэри-Луиз Райт, играет Мэрил Стрип. По сюжету она – мать погибшего в первом сезоне Перри Райта, насильника в личных отношениях и завидного мужа на публике. Мэри-Луиз приходится свекровью Селесте Райт (героине Николь Кидман) и бабушкой мальчикам: близнецам Джоша и Макса, родившихся в законном браке Перри с Селестой. По ходу развития сюжета выясняется, что еще один ее внук – это Зигги Чэпмен, сын еще одной героини сериала, Джейн (ее играет Шайлин Вудли). Он появился на свет в результате насилия – единственное свидание Джейн и Перри было жестоким и травматичным.
Во втором сезоне Мэри-Луиз появляется в сериале и в жизни главных героинь, создавая дискомфорт и напряжение практически в любой сцене с ее участием. Блестящая игра Мэрил Стрип дает нам не только полную картину того, что значит «токсичный» человек. Одновременно мы лучше понимаем, откуда взялся патологический нарциссизм ее сына.
Мэри-Луиз виртуозно владеет всеми приемами искусного манипулятора – заманивает собеседника в ловушку своей видимой беззащитностью, а потом наносит хирургически точный удар. Она нарушает границы под предлогом беспокойства и хочет опеки над внуками под предлогом заботы о них. Она так переживает потерю сына и так хочет поддержать невестку, что не пропускает ни одного промаха Селесты. Она так ведет диалог, что как будто не дает формальных поводов возмутиться ее поведением, но мы точно знаем – если во время общения нам кажется, что что-то не так, то нам это не кажется!
С Мэри-Луиз невозможно расслабиться – нужно внимательно следить за всем, что говорится. Во-первых, все это может потом быть использовано против вас, а во-вторых, в общении с ней как будто попадаешь в ловушку идеально высоких стандартов, которым невозможно соответствовать. Во время беседы она проницательно смотрит на вас, словно оценивая и пытаясь угадать, где именно вы врете и как вывести вас на чистую воду. Заканчивая разговор с такими людьми, мы чувствуем себя уставшими, может кружиться голова и даже подташнивать – сказывается напряжение, которое мы испытываем. Когда мы встречаемся с такими людьми в жизни и у нас есть возможность минимизировать контакт или вовсе его исключить, частенько мы так и делаем, «не обостряя» ситуацию и не идя на конфликт. Однако бывают случаи, когда полностью исключить его довольно трудно.
Например, когда это наши близкие родственники и прекратить общаться невозможно. Именно такой вопрос и возник во время обсуждения сериала – «а как теперь общаться с такой бабушкой, ведь она же может травмировать своих внуков?»
Часто подобные вопросы задают психологам или другим людям, в которых хочется видеть экспертов или получить гарантированно эффективное решение. К сожалению (или к счастью), это невозможно по нескольким причинам. Во-первых, технически – никто кроме вас не сможет вникнуть во все тонкости и хитросплетения вашей ситуации. Во-вторых – идеологически. Пытаясь найти ответы вовне, мы поддерживаем свою зависимую позицию и отдаем свою силу и компетентность в чужие руки. Это не только не помогает, но и создает почву для этических нарушений. Как, например, это показано в отрывке из сериала "Психиатр по соседству", основанного на реальной истории. Под предлогом избавления от контролирующих родственников, специалист изолирует своих пациентов и злоупотребляет властью.
Вернемся к вопросу про токсичную бабушку. Как обычно, когда у зрителя возникает сильная реакция на какую-либо ситуацию на экране, первое, с чего мы начинаем — это задаем себе вопросы: «Что я чувствую? Как это касается именно меня? Встречался ли я с этим чувством раньше?» Ведь абстрактно разбирать гипотетическую ситуацию очень сложно – оказываясь внутри, каждый из нас, исходя из своих особенностей, истории жизни, реальных обстоятельств «на земле», решит ее по-своему. Но давайте попробуем наметить направления, в которых можно двигаться. Спойлер – опять придется исследовать себя.
Первое, с чем мы сталкиваемся – это с вопросом, можем ли мы что-то изменить. Очень быстро оказывается, что мы бессильны перед другими людьми. Действительно, когда речь идет о жестоком обращении, насилии, зависимостях, единственным выходом может оказаться разрыв отношений. Это так, если напрямую касается вопросов безопасности. Но если ситуация не настолько угрожающая, а разрыв - это первое, что приходит в голову, то не никакой гарантии, что мы не встретимся с такими же токсичными людьми в будущем. Убегая от сложности, не пробуя ее разрешать, мы сохраняем свою уязвимость.
Если речь идет о влиянии на детей, то важно понять, что бабушка не существует сама по себе – она уже вплетена в вашу семейную систему тем вкладом, который она внесла в воспитание собственного ребенка – мамы или папы малышей. Поэтому важно обратиться внутрь и посмотреть, а есть ли у меня внутри то травматичное, что я продолжаю нести в себе из своего детства? Могу ли я это исцелить – самостоятельно или с помощью специалиста? Есть ли возможность, что цепочка травмы может если не остановиться, то значительно уменьшиться именно на мне?
Еще одно направление – если бабушка мастер манипуляций и любит в них играть, то как я делаю себя таким подходящим партнером? Какими своими слабыми местами я цепляюсь за ее крючки? Какие приманки я глотаю? Важно помнить, что в игру всегда играют двое, а если вы перестаете быть партнером, то рано или поздно игра сама по себе сойдет на нет.
Следующее – могу ли заботиться о себе самостоятельно, проговаривать, что мне подходит, а что меня не устраивает, на что я готова, а что неприемлемо? Могу ли я это сформулировать и вынести в пространство общения? Могу ли я менять свои реакции или всегда еду по тем же рельсам? А что, если попробовать внести больше юмора и разнообразия в свое общение, не быть предсказуемой в своих реакциях?
Есть ли возможность строить общение, исходя из ваших возможностей, потребностей и пределов? Или вы больше основываетесь на каких-то представлениях других людей о том, «как надо», «что принято», «как все» - что нужно любить своих родителей, нельзя на них злиться, нужно все прощать. Любовь невозможно заполучить, это скорее дар, чем обязанность. Прощение – это результат глубокой духовной практики, которую тоже не возьмешь наскоком. Но вот сделать отношения менее болезненными вполне можно попытаться. И тут мы снова начинаем с себя. Меняя одно звено системы, мы даем начало изменениям большего масштаба. Важно одно – пресекать в себе желание «исправить» или «воздействовать» на другого. Начиная манипулировать, мы неизбежно попадем в собственную ловушку.
Наконец, можно спросить себя, сколько в моем желании защитить ребенка от контроля и сколько от подлинной заботы? Как я могу проявить свою заботу о нем не за счет другого человека? Важно понимать, что мы не можем вырастить ребенка в стерильной среде, полностью лишенной конфликтов и противоречий. Быть разными – нормально, у нас разные потребности, взгляды и ценности. Тем более, мы не сможем всегда быть рядом с детьми, не сможем изолировать их от токсичных друзей, неподходящих партнеров и завистливых сослуживцев. Если ребенок вырастет в стерильной среде и будет вовсе лишен иммунитета, он заболеет быстрее и более тяжело. Возможно, лучшим вариантом заботы будет выстроить с ребенком доверительные отношения, где можно говорить о чувствах и сложностях. Постараться не манипулировать самим, исцеляться от собственных травм, учиться самим не бояться конфликтов и противоречий, учиться обсуждать и договариваться. Тогда здоровые отношения в вашей собственной семье будут той самой «прививкой», которая поможет справиться с неизбежными жизненными сложностями.
# кинойога #психология_отношений #исцеление_травмы #психология_общения #семейная_система
мой телеграм-канал https://t.me/alexandra_emelianenko