На осколки" Татьяна Адриевская
Серия 25
— Дашка! Ура! Я тебя нашёл! — слышу позади себя знакомый голос и от неожиданности проглатываю кусок бутерброда не жуя.
В горле больно, я быстро делаю глоток, помогая себе, а Ефремов, как ни в чём не бывало, плюхается напротив. В столовой я уже два дня обедаю в гордом одиночестве. Галя объявила мне бойкот. А ещё и слухов про нас с Ильёй пустила. Теперь косятся все, кому не лень и перешёптываются за спиной. Даже сейчас я чувствую на себе парочку недобрых взглядов с соседнего столика.
Зато Ефремов ничего не замечает. Протягивает мне тетрадь и рассыпается в благодарностях:
— Спасибо, выручила! Держи вкусняшку в знак благодарности, — вынимает из кармана шоколадку. — У тебя сколько пар осталось?
Вытягиваю два пальца перед лицом, делая ещё один глоток.
— О, у меня тоже! Хочешь, подкину тебя до дома после занятий? Мне как раз по пути.
— Ром, ты чего? — раздаётся елейный голосок с соседнего столика. — Тоже первоклассных любовных ласк захотелось?
Ефремов недоумённо поворачивается, а я давлюсь от неожиданности и начинаю дико кашлять.
— Чего? — переспрашивает одногруппник.
Вот и мне хочется спросить: «ЧЕГО?», но я продолжаю кашлять до слез из глаз.
— А ты что, не знал? Миронова у нас берёт уроки у самого Тихонова. Как правильно заглатывать. Прямо в институте, представляешь? Их видели под лестницей.
— Ты охренела? — выдавливаю сипло, победив наконец-то кашель.
— Ой, а чего ты кипятишься-то? Подумаешь, спалили!
Девчонки противно смеются, а я краснею хуже варёного рака. Так вот значит, какие слухи распускает про меня Галька?! Тело действует раньше, чем включается мозг. Я соскакиваю с места и выплёскиваю содержимое своего стакана на смеющуюся кучку студенток. Поднимается визг на всю столовую. Та, что вслух сказала про меня гадости, резко поднимается и толкает меня в грудь. Я не теряюсь, намереваясь дать сдачи, но тут между нами вклинивается Ефремов:
— Эй-эй, спокойнее девчонки!
— Уйди с дороги, Ром! — требует рассерженная выскочка. — Она мне кофту испортила! Знаешь, Миронова, сколько стоит эта вещь? Всё барахло, что на тебе надето, её не окупят!
— Полегче, говорю! — Ефремов продолжает стоять стеной между мной и обидчицей, не давая ей ко мне прикоснуться.
— Ром, я сама!
— Мы уходим, Даша, — не уступает он, хватая меня за руку и утаскивая подальше от любопытных наблюдателей ссоры.
У меня не получается его перебороть, приходится повиноваться. На выходе мы сталкиваемся с кучкой студентов. Ромка благополучно проныривает между ними, а вот я врезаюсь в самого высокого. Поднимаю глаза, встречаясь с взглядом знакомых красивых глаз, и моментально стопорюсь.
— Миронова, овца борзая, ты попала! Встретимся после занятий! — летит в спину угроза.
Рома дёргает мою руку, вынуждая ускорится, а Тихонов хватает за другую.
— Что с тобой? — спрашивает недоуменно, не давая пройти.
Выкручиваю кисть из крепкой хватки и отталкиваю от себя Тихонова. Я настолько зла, что не контролирую себя. После того, как мы с ним начали работать вместе, меня буквально преследуют неприятности. Бесконечные допросы, излишнее внимание, гнусные сплетни, ревность англичанки! Всё из-за него!
— Не лезь ко мне, — выговариваю сквозь зубы.
Едва брови местного принца взлетают от удивления, я проскакиваю мимо, равняясь на шаг Ефремова.