241 год назад, 26 декабря 1783 года, французский физик Луи-Себастьен Ленорман впервые в истории продемонстрировал широкой публике прыжок с парашютом собственной конструкции, спрыгнув с ним с крыши одного из высоких парижских домов. Вопреки уверенности большинства собравшихся перед этим домом зрителей, которые вовсю «каркали», что парашютист непременно разобьется, прыжок завершился благополучно, и вскоре Ленорман повторил его при еще более многочисленном скоплении народа – в своем родном городе Монпелье, спрыгнув с крыши еще более высокого здания обсерватории. В дальнейшем у него нашлись последователи, которые тоже прыгали с парашютом и совершенствовали его устройство – пока оно не стало таким, каким мы знаем его сегодня.
Луи-Себастьен не был изобретателем парашюта – он только улучшил конструкцию уже существующего парашют с жестким куполом, созданного в XVII веке итальянцем Фаустом Верначио. Сделал он это, потому что искал способ помочь людям спасаться из горящих зданий, и даже представить себе не мог, что в будущем парашюты будут использоваться для других целей и что прыгать с ними будут с гораздо большей высоты, чем крыши домов. В его руках парашют Верначио стал более надежным – и тогда он сначала спрыгнул с ним в одиночестве с высокого дерева, а потом решился на первый публичный прыжок.
При этом парашюты были не единственной и не самой сильной страстью Ленормана. Главной его страстью была наука. Сын простого часовщика, он в юности поехал покорять Париж и сумел это сделать – стал изучать химию и физику под руководством крупнейших французских ученых того времени, Антуана Лавуазье и Клода Бертолле. Вместе с ними он изучал свойство не так давно изобретенного в Европе пороха и был очень увлечен этим делом, однако, отучившись, вернулся в Монпелье и стал помогать отцу в производстве и продаже часов, тоже погрузившись в работу с головой.
Затем началось его увлечение парашютами, но и оно продлилось недолго. Вскоре Луи-Себастьен, к всеобщему изумлению, внезапно объявил, что собирается стать монахом, вступить в орден картезианцев. Впрочем, хорошо знающие его люди быстро поняли, что дело тут не в тяге к духовной жизни, а в желании продолжить научные изыскания, которые в этом ордене только приветствовались.
Это подтвердилось после французской революции, когда против монахов и священников начались репрессии – Ленорман отказался от духовного сана и снова стал жить светской жизнью. Вскоре он женился – судя по всему, опять-таки ради того, чтобы быть ближе к науке: отец его невесты был основателем колледжа, в котором Луи-Себастьен начал преподавать физику и другие точные науки. Но и пребывание в монастыре, как оказалось, не прошло для него даром – в старости он, вновь неожиданно для всех, разошелся с женой и вернулся к религиозной жизни, продолжая, впрочем, писать и научные работы в самых разных областях.
А придуманную им конструкцию парашютов к тому времени еще больше усовершенствовал Андре-Жак Гарнерен: он сделал купол парашюта мягким и тоже совершал прыжки с ним с высоких зданий. Самое опасное дело Ленормана жило и процветало…
Эдуард Ажаров