Государственный служащий – вид семейного династического бизнеса в России, в котором работник, занимается занятием своей должности так, чтобы ее не смог занять никто другой
(Неизвестный автор)
В свои 35 с лишком лет работал я только на заводе, но, получив еще 10 лет назад высшее юридическое образование, решил стать чиновником и не где-нибудь в провинциальном захолустье, а ни много ни мало в центральном аппарате федерального органа власти в Москве.
Все необходимые документы я направил в Федеральную службу по контролю за алкогольным рынком (кратко –Росалкогольрегулирование).
Скажу честно, что я и раньше пытался стать госслужащим и в судах, и в других органах власти, но каждый раз терпел провал и не попадал даже в резерв, хотя долго и добросовестно готовился к тестированию и собеседованию.
Впрочем, уже тогда сама процедура конкурса на замещение вакантной должности выглядела весьма странно (по крайней мере, для меня) и в которой к тому же, как потом выяснилось, помимо меня участвовали «детки» влиятельных родителей. Что примечательно, при проведении тестирования практически не было никакого контроля со стороны конкурсной комиссии: все члены комиссии предусмотрительно выходили в коридор и расходились по своим делам, а возвращались только аккурат к окончанию тестирования. Поначалу я не понимал, для чего это делалось, но скоро стало ясно: результат тестирования не влиял на выбор комиссии конкретного кандидата, а был бутафорией, поскольку имя победившего кандидата было известно заранее – как правило, это был родственник какого-нибудь высокопоставленного чиновника либо «хороший знакомый» того, кто уже давно работал в том учреждении, где проходил конкурс.
По этой причине я понял, что в региональных органах власти «ловить» мне нечего и захотел стать чиновником в федеральном органе власти, где, как мне казалось, конкурсы на занятие должностей куда более открытые, «прозрачные» и честные.
Как же я ошибался! Даже стыдно за себя сейчас за эту свою наивность!
Пренебрежение к себе почувствовал, как только пришел на тестирование, которое и здесь было первым этапом конкурса. Причем это ощущалось не только материально, но и по каким-то неосязаемым и необъяснимым признакам.
В назначенное время я стоял в холле весьма представительного здания и ожидал приглашения, справедливо рассчитывая, что меня позовут и проводят к месту проведения конкурса, поскольку я здесь был впервые. Самому искать нужный кабинет было невозможно: для этого следовало пройти пост охраны, где пропускали только по соответствующим документам или удостоверениям.
После довольно долгого и бесполезного ожидания мне ничего не оставалось, как только узнать у охранника, где же тут проводится тестирование.
– Вас пригласят! – сообщил он мне весьма надменным тоном, в то время, как до начала конкурса оставалось всего несколько минут, а ко мне так никто не подошел.
От нетерпения и раздражения я бесцеремонно зашел в закрытую аудиторию на первом этаже и, как оказалось, не зря: именно здесь и проходил конкурс. Кандидаты (как я потом узнал, все они были сотрудниками Росалкогольрегулирования) и члены комиссии уже сидели на своих местах и теперь с недоумением смотрели на меня.
– Что вам нужно? – возмутилась пожилая женщина, член комиссии, видимо, готовая уже позвать охрану.
– Я явился для участия в конкурсе на замещение вакантной должности – ответил я, еле сдерживая свое злость на всю эту намеренную и явно показную неорганизованность.
– А вы кто такой? – снова спросила она, будто бы не услышав, о чем я только что объявил. Я представился, и весьма солидный и серьезный мужичок попросил меня занять любое свободное место, выдав конверт с тестом. Конверт, видимо, в данном случае должен символизировать, что тестирование пройдет максимально объективно и беспристрастно, а сами его задания не известны даже членам комиссии.
Было ясно также и то, что, замешкавшись, и, опоздав я лишь на пару минут, к конкурсу бы меня не допустили: на это и был расчет – чтобы уже изначально отсеять неугодных, «левых» кандидатов «с улицы».
Как бы там ни было, тест я, конечно же, написал. И если я честно и добросовестно отвечал на задания, то остальные беспардонно пользовались своими шпаргалками, а члены комиссии даже не обращали на это своего драгоценного внимания.
Сам тест был составлен довольно нелепо: многие его вопросы, в которых нужно было выбрать только один из нескольких вариантов ответа, подходящими были сразу несколько. Таким образом, формально ответив правильно на один из них, ничего не помешает потом комиссии решить, что кандидат допустил ошибку, и соответственно снизить количество набранных баллов, причем весьма значительно, вплоть до того, что это позволит не допустить его ко второму этапу конкурса. К тому же комиссия освобождена от дачи объяснений относительно результатов тестирования и методов его оценки. Отличная возможность «завалить» даже самого подготовленного кандидата, но который «рожей» не вышел, не «занес» кому следует денег либо просто неугоден по какой-нибудь другой причине. Тем более, что любые попытки кандидата оспорить выставленную оценку за тестирование даже в суде будет расцениваться как его несогласие с результатом конкурса, которое не влечет за собой никаких правовых последствий.
Через несколько дней после сдачи теста, был назначен второй этап конкурса, как оказалось, решающий и куда более важный, чем тестирование, а поэтому, что интересно, максимально закрытый.
Теперь в ту же аудиторию заходил каждый из кандидатов, которым, как я предполагал, члены комиссии будут задавать дополнительные вопросы и расспрашивать детали биографии и опыта работы.
Первой зашла миловидная девушка, а я остался в «предбаннике» с еще одним кандидатом на вакантную должность.
– Я, между прочим, здесь работаю, - неожиданно сообщил он мне, - но только не в центральном аппарате, а в региональном управлении. А вы откуда здесь взялись?
– Я приехал из другого города счастья здесь искать – ответил я, предчувствуя, что он задал мне этот вопрос неспроста.
Он же лишь хитро улыбнулся и заметил мне:
– А сюда с улицы попасть невозможно. Здесь только «свои» работают. А так нужна «мохнатая» рука или деньги…
– А зачем тогда вы участвуете в этом конкурсе? – спросил я у него, чувствуя у себя подступающее разочарование от всей этой своей затеи стать чиновником, но все еще убежденный в том, что только от меня зависит, буду ли я победителем этого конкурса или нет.
– А меня начальство от работы освобождает. Можно после конкурса сразу домой идти – ответил он и заставил меня задуматься, но тут подошла, наконец, моя очередь предстать перед комиссией.
Нужно признаться, что я не особо-то и поверил тому, о чем мне сейчас поведал этот странный молодой человек, а поэтому очень волновался, хотя и был уверен в том, что хорошо сдал тестирование и без труда отвечу на любой заковыристый вопрос комиссии.
Предполагалось и заранее объявлялось, что комиссия будет состоять из десяти человек, среди которых будет несколько независимых приглашенных экспертов, однако, когда я вошел в аудиторию, членов комиссии было всего шесть. Причем отсутствовал самый главный: председатель комиссии и одновременно руководитель Росалкогольрегулирования – Алешин И.О. Как я потом узнал, его заменял руководитель отдела кадров, хотя по документам Алешин И.О. присутствовал на конкурсе, выслушал меня и, поставив свою оценку, вынес итоговое решение относительно моей кандидатуры.
– Ну что ж, я изучил вашу анкету и не увидел опыта государственной службы и даже опыта работы по специальности - объявил мне кадровик, весьма почтенный мужчина средних лет, вызвав у меня крайнее недоумение, поскольку изначально опыт работы от кандидата не требовался, иначе я и до конкурса не был бы допущен. – Хорошо, у остальных вопросы есть к кандидату?
Он обернулся и, быстро оглядев членов комиссии, с равнодушными лицами полукругом сидевших за его спиной, спросил меня:
– Вы вообще представляете себе, чем вы будете заниматься?
– Да, конечно. Эта должность предполагает представление интересов вашего ведомства в судах и государственных органах, а также составление различных юридических документов.
– …до-ку-ментов – повторил он и что-то быстро написал в своих бумажках. – Все очень хорошо! Спасибо вам за подготовку.
Он посмотрел меня поверх своих золотых очков, давая понять, что собеседование со мной окончено. Я вышел, наконец, на улицу окрыленный, позабыв о своем плохом первом впечатлении от всей этой процедуры, твердо веря в то, что, раз собеседование прошло так легко, то дело моё уже решено: остается только дождаться официального приглашения заключить контракт.
Ждал я примерно месяц… и вот пришло долгожданное письмо! Ответ меня убил: «По результатам конкурса Федеральная служба по регулированию алкогольного рынка отказывает Вам в назначении на вакантную должность ведущего консультанта».
Первое время я негодовал, но потом все же пришло смирение, хотя очень скоро я решился на другой бессмысленный и довольно сумасбродный поступок – судиться с этой «шарашкиной конторой» и доказать (в том числе и для себя), что мне отказали в служении государству незаконно.
Поначалу я наивно выжидал, думая, что раз этот конкурс не состоялся, то в ближайшее время должен быть назначен новый, однако этого не происходило и очень скоро я узнал, что должность на которую я претендовал, занял другой человек, причем в обход установленной законом порядка. Это дало мне еще один повод обратиться в суд, что я и сделал.
Сюрприз меня ждал сразу же после подачи иска: информация по делу тщательно скрывалась, а дата первого судебного заседания была назначена с нарушением сроков и только после моих многочисленных жалоб судейскому начальству. Причем на стадии подготовки к судебному заседанию судья безоговорочно принимала все ходатайства и заявления моего ответчика, которые направлялись им в суд по электронной почте и должны, по всем правилам, отклоняться судом и считаться неподанными, а я, в свою очередь, должен был представлять свои документы через сервис электронного правосудия либо по почте, иначе их даже не рассматривали. Вот она провозглашенная справедливость и равенство сторон в гражданском процессе!
Я наивно предполагал, что уж на суде-то я точно узнаю, почему не прошел конкурс, но на судебное заседание представитель ответчика не явился, представив лишь немногословный отзыв, из которого я узнал, между прочим, что конкурс «провалили» и остальные два кандидата на эту вакантную должность, а это обстоятельство, надо признать, несколько сгладило мои переживания собственной ущербности.
Судья отклонила все мои ходатайства, в том числе и об истребовании соответствующих доказательств и об отложении судебного заседания из-за неявки ответчика, а в итоге отказала мне в иске с вполне предсказуемой формулировкой, что я, видите ли, выражаю несогласие с результатом конкурса. Для чего же тогда существуют законоположения о возможности его обжалования?
Все мои последующие жалобы в вышестоящие суды, вполне ожидаемо, остались без удовлетворения, а ввязывался я во все эти истории только потому, что с детства взял себе за правило: доводить начатое до конца.
Интересно, что еще при подаче иска я просил суд приостановить проведение нового конкурса, чтобы мой иск изначально не был бы бессмысленным (иск удовлетворен, а место занято кем-то другим), но судья мое прошение проигнорировала. Я тут же подал частную жалобу, но апелляция вообще ее не рассматривала, а на мою жалобу о бездействии суда апелляционной инстанции председатель этого суда направил отписку с мотивировкой, что суды не обязаны рассматривать частные жалобы.
Проиграв все суды, я от отчаяния и ненависти обратился в суровый и беспристрастный Следственный комитет РФ с заявлением о возбуждении уголовного дела по факту коррупционных действий должностных лиц Росалкогольрегулирования при проведении конкурса, в котором я участвовал. Однако, направив свое заявления еще в мае этого года, ответа по существу я не получил до сих пор, добившись лишь (опять же через бесконечные жалобы в суды и вышестоящим уполномоченным бездельникам) регистрации моего заявления. Естественно, все это очередная провокация на то, чтобы я тратил свое личное время на беготню в прогнивших путинских судах, в то время как будут истекать сроки для привлечения виновных к уголовной ответственности, да и вообще: мало ли что может произойти, в том числе и со мной.
Конечно, отрицать нельзя: поступить на государственную службу вполне возможно, но с каждым годом это становится все труднее и требует от кандидата недюжинного ума и подготовки. Впрочем, можно знать и уметь все, но конкурс не пройти, если «рожей» не вышел или не «занес» денег.
Я же в свою очередь отбросил надежду стать чиновником в современной России и выбрал для себя другой путь, где оценка моих способностей будет действительно объективной и не зависящей от настроения и «хотелок» какого-нибудь продажного путинского чиновника.