Начало февраля. Вечером пошел снег. Хорошей, густой пеленой. К полуночи закончился, но земля успела покрыться ровным, белоснежным ковром – праздник для пограничника: любой след как на ладони. Праздник не долгий: через неделю-две от этого снега останется одно воспоминание. Местные уже давно посадили картошку, недолгое -7, и этот снег – ей не повредят: к средине мая уже повезут в Ашхабад молодой картофель нового урожая. Ближе к полудню дневной «Дозор» с правого фланга сообщил, что за сигнализационным забором, на нашей стороне обнаружена иранская старушка. Черт побери…нам ещё старушек не хватало. Беру сержанта Шодиева, - он потому и служит на заставе, что понимает «фарси». Поехали. Наряд стоял у сигнализационного забора, собравшись, в нарушение полученного приказа и всех правил несения службы, вместе. - Где она? - Там, метрах в десяти, сидит в ямке? - Как обнаружили? - Выла. - Что значит «выла»? - Обычно. Громко, как воют люди. - Ладно, проходим систему. Сообщи на заставу. Старушка сидела на корточках в небольшой ямке. Вокруг – вытоптанный пятачок диаметром с полметра. И никаких следов: значит пришла ещё до начала снегопада. На голове – тоненький синтетический платок, традиционное длинное платье, тоже из синтетики, из-под него выглядывают национальные женские брюки. На ногах, на босую ногу – остроносые резиновые галоши. Сверху одета в болоньевый плащ. М-да…и в этой одежде она просидела всю ночь… - Шодиев, спроси что ей нужно, зачем пришла? Сержант что-то сказал на непонятном для меня языке. Старушка растягивая слова и всё ещё слегка подвывая, начала что-то говорить. - Что она сказала? - Тащсташант, я с трудом её понимаю, у нее какое-то непонятное для меня наречие, но в общем-то всё сводится к тому, что мы её должны забрать, отвезти и дать хлеба. Так, понятно. Бездомная. Голодная. Переходит границу, её задерживают, отвозят на комендатуру. Там содержат в камере временно задержанных, кормят согласно нормам, а в это время выходят на погранкомиссара сопредельной стороны и решают вопрос о передаче. Пока решают – недели две проходит. Похоже в таких делах она уже имеет опыт и это у неё не первый случай. Так действовать целесообразно, где до линии границы несколько километров, а у нас всего каких-то метров 40..... Нач. заставы в ночь был дежурным офицером, до обеда спит. Делать нечего – звоню, объясняю ситуацию.
- Так, по сути – это обычный «хозбытовик». Что предписано делать в таких случаях? - Выдворять. - Вот и выдворяй! - А может задержим? - Огребешь по самое некуда. Да ещё и рапорта-объснительные заманаешься писать. И вместо благодарности в лучшем случае нагоняй получишь…. - Понял.... - Шодиев, у нас на заставе сегодня в ночь хлеб выпекали – может съездить, привезти ей буханку? - Она не возьмет и есть не будет. Ей нужен – только чурек. - Почему???? - Они даже в ИВС не едят наш хлеб…. - Может поехать, попросить у местных чурек? - Завтра об этом будет знать весь аул и соответствующие службы в гарнизоне… - Да, ты прав – огребем: строго запрещено передавать что-либо и принимать что-либо от жителей сопредельной территории, да и он своих тоже…. Скажи ей пусть уходит. Шодиев что-то сказал старушке. В ответ она запричитала. - Говорит, что не уйдет. - Берите её под руки и несите. - Не будем. Может у нее вши или ещё что-то. Ладно. Взял старушку под руку. - Семенов, бери с другой стороны. Понесли, старушка повисла на руках и все 30 метров до линии границы что-то громко причитала. Спустились в русло речушки, перешагнули узенькое течение одной ногой на чужую территорию. Поставили на иранский берег и быстро вернулись назад, оставив на сопредельной территории отпечаток своего следа. Женщина немного постояла, потом молча поднялась с русла на берег и медленно пошла по заснеженной равнине в сторону гор. Шодиев нарушил тишину: - Ташант, знаете о чем она причитала? - О чём? - Молодой человек, я же в матери гожусь, куда вы меня несете? Я никогда не был в те годы сентиментальным. Да и сейчас этим не особо страдаю, но на всю жизнь запомнил маленькую сгорбленную фигурку, медленно бредущую по заснеженной равнине, оставляя за собой дорожку следов, ногами, обутыми в резиновые галоши. В Новый год, когда поднимете бокалы с шампанским, вспомните, что где-то есть люди, для которых праздник - это кусок хлеба и теплый угол. Я вспомню ….и никогда не забуду.