Премьера телефильма «Три мушкетера» состоялась 25 декабря 1979 года и принесла его создателям успех. А в 80-е в СССР даже возникло фан-движение, участники которого называли друг друга именами главных героев. Давайте разбираться, почему картина, созданная в легком жанре, смогла стать объектом массового культа.
Возможно, я был одним из немногих среди своих сверстников, кто сначала прочитал роман Дюма, и только потом увидел экранизацию Хилькевича. И она показалась мне пародией на оригинал. Благороднейшего де Тревиля, который сделал карьеру своей шпагой, почему-то играл низкорослый актер Лев Дуров, короля Людовика — комический актер Олег Табаков. Как я узнал потом, режиссер действительно снимал комический мюзикл, из-за чего подбор актеров был соответствующий. Но детское сознание требовало романтики.
Возможно, мое изначальное восприятие интерпретации романа Хилькевичем объясняется тем, что в книге, которую я читал были иллюстрации Мориса Лелуара, на фоне которых персонажи советского фильма выглядели почему-то бедновато.
Годы спустя, сидя в Театральной библиотеке на Пушкинской, я наблюдал одну удивительную сцену. В читальный зал периодически приходил юноша, одетый в карнавальный костюм мушкетера. Он брал книгу, но его подлинной целью был поиск подружки.
— Нравятся ли вам мушкетеры? — спрашивал он обычно самую скромную из сидящих за одним большим столов девиц.
— Да, — заливаясь румянцем от конфуза и стыда мямлила жертва.
— Тогда давайте прогуляемся, — брал быка за рога мнимый Д’Артаньян.
Судя по всему, успешных вариантов ему не попадалось, но вдохновленный энергией и настойчивостью оригинала, он продолжал искать пару. В той библиотеке встречалось много интересных персонажей, но этот запомнился мне больше других.
Но вернемся к вопросу, почему телепостановка 1979 года стала такой успешной и породила целое движение фанатов. И начать следует с разбора оригинального сюжета Александра Дюма. Французский писатель использовал популярный для своего времени сюжет: молодой человек отправляется в столицу, чтобы сделать карьеру, случайно оказывается втянутым в дворцовые интриги, успешно преодолевает все преграды и получает высокую награду.
В многочисленных публикациях, посвященных мушкетерам, вы прочитаете, что это история про дружбу, взаимовыручку и благородство, но это не совсем верно. Дюма написал роман о власти, а точнее — об отношениях человека с ней. В этой истории Атос, Портос и Арамис выступают скорее как «волшебные помощники», сопровождающие Д'Артаньяна на его пути к славе. Сам главный герой — наивный юноша, человек без связей и опыта в политических интригах. Выбор деревенской Гаскони как его родины не случаен: писатель хотел подчеркнуть простодушие и неискушенность своего персонажа. И именно эта черта — отсутствие хитрости и умение действовать искренне — становится его главной суперсилой в парижском водовороте событий.
За четверть века до публикации литературного шедевра Дюма аналогичный сюжет использовал британский романист, историк и поэт сэр Вальтер Скотт в романе «Квентин Дорвард». Если вы сравните две эти истории, то будете удивлены их сходством. Шотландский дворянин, тоже простак (Шотландия здесь также символ деревенской провинции), отправляется во Францию, чтобы поступить на службу к королю. Там он оказывается втянутым в противостояние между королем Франции Людовиком XI и герцогом Бургундии Карлом Смелым, с честью проходит через испытания и получает награду.
Разница только в нюансах. Квентин действует самостоятельно, Д'Артаньяну помогают верные друзья; Квентин обретает счастье с любимой женщиной (кстати, весьма богатой), Д'Артаньян получает повышение по службе. Отличаются и альтернативы, которые предлагаются герою. Квентину нужно выбрать между хитрым и расчетливым, но не лишенным привлекательных черт Людовиком XI и благородным, но лишенным гуманизма Карлом; Д'Артаньяну — между политиком-интриганом Ришелье и слабовольным, но справедливым Людовиком XIII. Для Скотта нормальным выбором является отказ от участия в политической деятельности, поскольку в ней нет морального основания. Лучшее решение для благородного человека — удалиться в поместье и жить на природе с любимой женщиной. Дюма оставляет герою выбор, хотя в продолжении романа показывает, что успех возможен только в случае, когда герой оказывается втянутым в очередную интригу.
Надо сказать, что сценарий советского фильма, написанный театральным режиссером и драматургом Марком Розовским, хотя и лишает историю многих важных нюансов, в целом сохраняет идею Дюма. Это особенно важно, учитывая, как советские сценаристы любили добавлять в классические сюжеты соцреалистическую дидактику. Они подчеркивали высокие душевные качества простых людей и показывали богатых в карикатурной форме. Розовский удачно избежал этого штампа и не стал делать акценты на классовом происхождении персонажей.
Впрочем, некоторый реверанс в сторону цензоров он все же сделал. Площадные артисты (бесконечно любимые советскими сценаристами) у него поют частушки про кардинала Ришелье, а он в ответ грозится посадить народ в Бастилию.
В это противостояние автором заложен еще один смысл. Советский Ришелье — в каком-то смысле символ тоталитарного государства, которое подминает под себя все живое. Служить ему — позорно, и делать это можно только за большие деньги. Вокруг Ришелье собираются карьеристы, подхалимы, трусы, честолюбцы, полностью лишенные представлений о благородстве и чести. Иное дело — служба Людовику. Там нет жестких правил и ограничений, человек сам решает, что на пользу государству, а что нет, ничего подлого и аморального делать не приходится.
И что еще более важно, оказывается, что существование отдельно от всемогущего Ришелье оказывается вполне успешным. То есть сторонники Людовика, хотя и находятся на определенной дистанции от государства, не становятся маргиналами, изгоями и отщепенцами. Так что можно сказать, что фильм «Д’Артаньян и три мушкетера» стал своего рода праздником непослушания, или, если хотите, манифестом независимости, после десятилетий, когда герои соцреалистических кинолент трудились на благо государства, забывая о себе и вопреки своим интересам.
Впечатление абсолютной личной свободы, которую демонстрировал Д’Артаньян в исполнении Михаила Боярского, усиливалось выдающейся музыкой Максима Дунаевского. Композитор смешал музыку разных эпох и стилей, создав микс из барочной, классической и эстрадной музыки, оперетты, французского шансона и советской бардовской песни. Она создает ощущение, будто мы действительно переносимся в атмосферу Франции XVII века, но при этом сохраняется легкость и доступность для широкой аудитории. Многие песни до сих пор популярны и исполняются на концертах, в том числе самим Михаилом Боярским. Саундтрек Дунаевского стал визитной карточкой фильма и символом эпохи советского музыкального кино.
Не менее важны и слова песен, написанные поэтом и переводчиком Юрием Ряшенцевым. Возможно, именно они и цепляли зрителя в первую очередь, заставляя следовать за сюжетными перипетиями. Редкий фильм, снятый в 70-е обладает такой узнаваемостью, благодаря текстам песен. Стихи Ряшенцева отличаются яркой образностью, легкостью, остроумием и романтической интонацией, что прекрасно подходит к духу фильма. Они не только передают характеры героев, но и отражают атмосферу эпохи, добавляя фильму шарм и глубину.
Однако успешному трио было не суждено создать еще один шедевр. Ряшенцев и Розовский предъявили Хилькевичу судебные претензии, считая себя полноценными соавторами проекта. Они утверждали, что их вклад в создание фильма был значительным, и требовали признания своих прав на использование произведения. В свою очередь, Георгий Юнгвальд-Хилькевич считал себя главным создателем фильма и полагал, что именно он обладает основными правами на его использование.
Тяжба стала резонансной в культурной среде и длилась несколько лет. В итоге суд частично удовлетворил требования сценариста и поэта. Их вклад был официально признан значимым, и они получили права на часть доходов от использования фильма и его элементов. Однако в дальнейшем они не работали вместе с режиссером.
Максим Дунаевский написал музыку к еще нескольким лентам Юнгвальда-Хилькевича, но ни один из них не смог получить популярность, сравнимую с фильмом «Д’Артаньян и три мушкетера».