Мы почти сразу пожалели, что назвали кошку Ассой, хотя в первую минуту имя показалось нам удачным: в нём сочетались краткость и стечение шипящих звуков, а главное, оно состояло из начальных слогов родительских имён — словом, имя выбрали по всем правилам. Увы, мы не учли того эмоционального заряда, который превратил наше кроткое, ласковое существо в джигитку на четырёх лапах.
Если бы кошек обучали боевым искусствам, она была бы первой ученицей, во всяком случае воздух лапами она молотила весьма энергично, всерьёз отвечая на шутливые выпады мальчишек, игравших с ней в бокс. При этом женского кокетства и обаяния ей было не занимать.
Зная неотразимость своих чар, Асса любила позировать и актёрствовать. И если интерес к рукоприкладству созревал в ней исподволь, постепенно- незаметно, то театральный дебют, попав к нам, она в долгий ящик откладывать не стала. В первый же вечер, когда вся семья была в сборе, кошка, картинно оттопырив лапу, застыла, ожидая реакции зрителей. Не замедлившее последовать восхищение Ассу вполне удовлетворило, и она, совершенствуя искусство обольщения, томно откинула одну переднюю лапу, а другой подбоченилась. Неослабевающий интерес к собственной персоне подхлестнул тщеславный порыв сразить публику наповал, и хвостатая-усатая актриса молитвенно сложила лапы, как терзаемая театральными страстями донна из мексиканского сериала. Премьера удалась на славу.
Так впредь и повелось. Бесплатные представления давались ежедневно. Что интересно, зная себе цену, лицедейка редко работала вхолостую — всегда дожидалась, пока зрительские ряды не заполнятся максимально. Если уж не аншлаг, то хотя бы мало-мальская иллюзия успеха. Искоса поглядывая, не разошлись ли зрители, она разваливалась на ковре или на диване, плавно вытягивала лапы и, как в восточном танце, выделывала ими такие пируэты, что, наверное, и незабвенному Нурееву не снились. Откуда, спрашивается, у четвероногой твари манеры и повадки профессиональной фотомодели?
Если бы мы верили в индуистский бред о реинкарнации (то бишь о переселении душ), то, пожалуй, так бы и ответили на свой вопрос: из прошлой, мол, жизни тянется шлейф. Прежде чем обратиться в кошку, была, дескать, наша позёрствующая красавица ветреной особой женского пола, за что и переквалифицирована из человеков в бессловесную тварь.
Нормальный homo sapiens[1], коему по определению подобает быть благоразумным, услышав такую бредовую гипотезу, только пожмёт плечами, негодуя на людское невежество (и правильно сделает). Однако доводы здравого рассудка абсолютно беспомощны перед упрямыми фактами: повадки Ассы не вписывались в среднестатистические кошачьи стандарты. Что, скажите на милость, сделает обычная кошка, если принесённый хозяйкой пакет пахнет не мясом, не рыбой, не колбасой даже, а духами? Да ничего! Отвернётся разочарованно и побредёт, обиженная, восвояси. Асса же, хоть и не чуждая чревоугодия, как любое мяукающее создание, на продовольственные дары столичных супермаркетов взирала снисходительно: что за детская блажь досматривать хозяйские сумки? Как люди чести они обязаны тебя накормить по своей доброй воле, без твоих напоминаний-намёков — и точка. Негоже благородной кошке унижать себя суетными попечениями. То ли дело ароматы-благовония — дурманный привет из нездешнего мира, полный загадок-недомолвок, призывных тайн и романтических перспектив... Как не ринуться очертя голову разгадывать-расшифровывать послание судьбы, легкомысленно и небрежно засунутое в обычный целлофановый пакет? И Асса, встав на задние лапы, тут же принялась старательно-прилежно обнюхивать-обследовать парфюмерное приношение, конечно же, ей предназначенное. Кому ж ещё?
Вообще, претендуя на главенствующую роль в доме, кошка соперничества не терпела и весьма неодобрительно относилась к другим особам женского пола, позволяющим себе излишества. Так, однажды, заметив золотое кольцо, которое я имела наглость надеть, она стала стягивать его — то ли непозволительной для меня роскошью сочла, то ли в свою пользу экспроприировать вознамерилась.
А вот дружба с зеркалами у нашей кокетки не задалась, во всяком случае, на первых порах. Когда мы поставили перед ней этот неведомый ей предмет, она запрыгала вокруг своего изображения в боевом танце разве что не с воинственными воплями, возможно, заподозрив в нём соперницу-конкурентку. Отражение безмолвствовало и, что самое возмутительное, никак не реагировало на брошенный вызов. Может, до него плохо доходят намёки? Хотя куда уж, казалось бы, красноречивее… Ладно, объясним доходчивее. Ударив лапой по стеклу, кошка получила в ответ всё то же оскорбительное равнодушие. Что-то здесь не так. Наверняка, какой-то подвох… Попробуем-ка зайти с тыла.
Убедившись в обмане, кошка потеряла к зеркалу всякий интерес. Подумаешь, удовольствие одолеть недостойного соперника, не способного даже сдачи дать! Ни доблести в таком неравном поединке нет, ни наслаждения... Даже пасть в честном бою от руки взрослого, сильного человека, и то чести больше. И к чему столь бесполезный предмет в доме? Стоит себе истукан истуканом…
Правда, позже, присматриваясь к поведению людей, кошка сменила гнев на милость, особенно когда поняла, что не так уж и никчёмна безмолвная вещица. Готовясь пустить в ход свои женские чары, Асса стала задерживаться у зеркала дольше. Она внимательно разглядывала себя и напоминала двухлетнего карапуза, который, поглаживая перед зеркалом пузико, восхищается: «Какой я красивый!». Оценивающий взгляд Ассы не оставлял сомнений: её тоже вполне устраивала собственная внешность.
Об этих и других подвигах многогранной нашей «домоправительницы» повествует незатейливый стишок, хоть и весёлый, но выстраданный и отнюдь не всегда основанный на радужном опыте:
Наша Асса-Ассунсьон
Стоит ровно миллион,
Потому что наша киса —
Величайшая актриса
И в квартире директриса.
Всюду Асса нос суёт.
Молока она не пьёт,
Презирает и сметану,
Резво скачет по дивану,
Залезает даже в ванну.
А как вечер настаёт,
Так войной она идёт
И взирает кровожадно,
И кусает беспощадно,
И грызёт за пятки жадно.
Вот и вся присказка. Сказки впереди не будет, но если ты, вдумчивый читатель, догадаешься, почему наша воительница-кокетка изображена на фоне пирамид, продолжение истории тебе обеспечено.
[1] Homo sapiens (лат.) — человек разумный.