В вечности не предусмотрено места для гордости, ибо она антипод любви. Страшно, очутившись пред затворёнными вратами рая, услышать кроткий Божественный глас: «Я никогда не знал вас».
Разумеется, в первую очередь нас спросят о делах милосердия, но не следует забывать и слова Псалмопевца: «Гордым оком <…> с сим не ядях» (Пс. 100, 5). Если царь земной гнушается гордости, то тем паче ненавистна она Царю Небесному (ср. Сир. 10, 7), об этом не раз говорит Священное Писание, называя любое её проявление мерзостью (см. Прит. 16, 5). Предсказана и бесперспективность самопревозношения: «Я <…> погублю надменность беззаконных и смирю надменность гордых» (Ис. 13, 11), «Поникнут гордые взгляды человека, и высокое людское унизится; и один Господь будет высок в тот день» (Ис. 2, 11).
«Гордость житейская не есть от Отца» (1 Ин. 2, 16); ни Богу, ни первозданному человеку, ни Ангелам она не присуща; поэтому людям скромным, коих ныне презрительно именуют «ботанами», «лохами», «серыми мышками», проще насладиться великой, радостной трапезой братской любви, пиром духовным, нежели человеку надменному, наглому, высокомерному, тщеславному, напыщенному, кичливому. Все эти эпитеты суть частные проявления гордыни, которую Кирилл Александрийский называл пропастью для души, дверью к погибели и считал достойной непрестанного пламени.
Между тем скромность, эта «трудная форма добра», по выражению архиепископа Иоанна Сан-Францисского (Шаховского), не приемлется нынешним поколением, а простота, естественность и вовсе вытесняются из жизни как нечто постыдное. Яркость, крикливость, блеск, мишура лезут изо всех щелей, разбухая, словно Мишкина каша в одноимённом рассказе Н. Носова. «Гордость, как ожерелье, обложила их, и дерзость, как наряд, одевает их <…> над всем издеваются, злобно разглашают клевету, говорят свысока; поднимают к небесам уста свои, и язык их расхаживает по земле» (Пс. 72, 6–9).
Гордость ныне не просто насаждается — она заботливо культивируется. Приветствуется амбициозность, даётся зелёная улица парвеню. Но худо не столько это, сколько готовность почвы сердец пускать пыль в глаза, бахвалиться достатком и внешностью, кичиться преуспеванием и т. п. «Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны <…> наглы, напыщенны» (2 Тим. 3, 2–4), — предвидел апостол Павел.
Бог противится гордым. Так зачем же противиться Богу?