Просто интересные мемуары мы обсудили – давайте поговорим немного о тех, которые в своё время наделали шуму.
Брижит Бардо, «Инициалы Б. Б.»
Брижит Бардо – личность сложная, однако она: не стесняется говорить, что думает; помогает животным; бесспорно, талантлива. И красива. Не пожалейте пяти минут, посмотрите (или пересмотрите) танец из фильма «И Бог создал женщину». Сколько же в ней природной чувственности – истинное торжество Дикой Женщины. Многим из нынешних кинозвёзд, обаятельным как табурет, и не снилось. Воспоминания Б. Б. вышли в 1996 году и сразу стали страшно популярными: книгу даже вкладывали в подарочные наборы вместе с духами и конфетами. Правда, подарочного и приглаженного там мало. Бардо пишет о депрессиях, почечных коликах, сложных чувствах к новорождённому сыну. И, конечно, о романах, которые так многообещающе закручиваются, а потом тают, оставляя читателя в недоумении. Летоисчисление Брижит ведёт от съёмки к съёмке и от мужчины к мужчине. Роже Вадим, Гюнтер Закс, Жак Шарье, Серж Генсбур, Жан-Луи Трентиньян, Саша Дистель, Сэми Фрей, Боб Загури – не последние в округе женихи, надо сказать.
А вот о собственно кино почти ничего нет. С тех пор как Бардо перестала сниматься и окунулась в зоозащитную деятельность, «весь этот жуткий цирк» её мало интересует. О платьицах, причёске «Бабетта» и Сен-Тропе, который именно Б. Б. превратила из рыбацкой деревушки в место встречи вип-персон, как раз написала, и со вкусом, спасибо за это. Актрисой она стала по большому счёту случайно. Очень естественная, по-детски ранимая и по-детски жестокая, Брижит в конце концов нашла любимое дело, что не всем удаётся.
Татьяна Егорова, «Андрей Миронов и я»
Году так в 2005 об этой книге говорили на каждом перекрёстке. Сейчас, понятное дело, ажиотаж утих, но время от времени история всплывает с новыми подробностями. История следующая: у малоизвестной актрисы Театра сатиры Егоровой был долгий, больше 20 лет, роман со всенародно обожаемым Андреем Мироновым. О чём она и написала, не щадя ни себя, ни Миронова, ни его родных, ни коллег. Последние после выхода книги возмущались очень громко – мол, если каждая мироновская поклонница напишет по роману, в стране закончится древесина. Театр, по Егоровой, редкая клоака, а режиссёры, актёры, сценаристы и вообще люди искусства с моралью на ты. Досталось на орехи Ширвиндту, Плучеку, Васильевой, Плисецкой, Градовой, Голубкиной. Легче перечислить, кому не досталось.
Зато обычные читатели в большинстве своём Егорову очень поддерживали. Почему это читалось взахлёб? Дело, видимо, не только в извечном интересе к тайнам богатых и знаменитых. Егорова потрафила героиням книги Робин Норвуд – тем самым женщинам, которые любят слишком сильно. Мужчина то пропадает, то появляется, никаких конкретных предложений за двадцать лет не выдал, изменяет напропалую, ломает тебе нос, но это не больные отношения, а сложная и очень особенная любовь, густо присыпанная тайными знаками, немыслимыми совпадениями, символами и засохшими осенними листиками из того самого парка. Страшно узнаваемая фабула, и главная героиня тоже узнаваемая – у всех была в юности восторженная подружка, без конца строчившая в дневник что-нибудь вроде «На ковре – дуршлаги с черешней, абрикосами, в душе – отчаяние». А может, и мы были такими подружками.
Коринна Хофманн, «Белая масаи»
Девушка Коринна жила в Швейцарии, имела небольшой магазинчик подержанных свадебных платьев и бойфренда, с которым путешествовала. В 1986 году нелёгкая занесла их в Кению, и там Коринна без памяти влюбилась в воина из племени масаи. «На нем была лишь короткая красная набедренная повязка и много украшений. На лбу сияла прикрепленная к разноцветным бусам большая перламутровая пуговица». Швейцарка решила, что без человека с пуговицей по имени Лкетинга ей не жить, послала бойфренда к чёрту, осталась в Кении, вышла замуж и родила ребёнка. Хижина с земляным полом, жареные козьи ноги на завтрак и малярия через несколько лет опротивели, и вместе с ребенком Коринна вернулась в Европу. После «Белой масаи» она написала ещё три книжки о приключениях в Африке, полностью исчерпав тему. Дочка Напираи выросла очень красивой девушкой. Припадать к кенийским корням, судя по всему, не очень желает.
«Белая масаи» читается бодро, как и большинство книг об экзотических путешествиях, и тему: «А как жизнь у масаи устроена?» Коринна раскрывает со всеми подробностями. Однако на кончике языка вертится вполне закономерный вопрос: а зачем? В большую любовь поверить трудно: молодые люди объяснялись едва ли не на пальцах, Лкетинга к белой жене относился прохладно. И, как мог, жестами пояснял: ты, Коринна, зря это затеяла. Возвращайся, Коринна, домой, а сюда приезжай в отпуск. Не тут-то было. Девушка, показав всем, на каком месте она вертела закат Европы, построила шеренгой родственников с обеих сторон и своего добилась. Капризы и самодурство? Наверное.
Но Коринне они были интереснее продажи платьев.