Думаю, многие со мной согласятся, что все самые интересные вещи происходят ну вот совершенно случайно. Когда один из членов моей семьи, приболев, решил посмотреть «какой-нибудь триллер» расслабления и успокоения для, у меня даже мысли не возникло, во что я в итоге вляпаюсь.
«Каким-нибудь триллером» оказался сериал «Незнакомцы из ада», производство: Южная Корея. До этого из корейского кинематографа мне был знаком только «Поезд в Пусан», качественный, цепляющий, но не вот влетевший в личный топ с ноги боевик, и гениальный в своей упоротости отрывок, где танк с загнутым вверх впоследствии взрыва дулом пытался оным дулом сбить самолёт, вращая башней, аки пропеллером.
Так вот, «Незнакомцы». Сам сериал прекрасен и как добротный ужастик с тревожной и немного сверхъестественной атмосферой, хотя на самом деле в нём нет и капли мистики, и как точка входа в азиатский кинематограф: создатели постарались, подобрали настолько колоритных актёров, чтобы даже очень непривычный к корейским лицам человек не запутался. Но главная его прелесть не в этом. Обаятельный маньяк-стоматолог с первых серий украл моё сердце и не отдаёт до сих пор. Он — чистое зло, не испорченное оправданиями, вроде тяжелого детства и психических травм, которые фэндомы так любят раздувать до неприличных масштабов, превращая злодея в обиженную и непонятую булочку с корицей. Зло, пугающее и восхитительное в своей извращённой порочной красоте.
Ли Дон Ука, актёра, способного настолько правдоподобного изобразить на экране все самые тёмные глубины грехопадения, я с той поры нежно люблю, временами даже слишком сильно. Ну и, разумеется, после «Незнакомцев» появилось желание ознакомиться и с другими его фильмами. Первой под руку попалась «История девятихвостого лиса», которая была просмотрена с настроением: «хороший парень из него тоже огонь, но злодеем был краше». Потом кто-то добрый посоветовал глянуть «Плохой и сумасшедший» про коррумпированного полицейского-приспособленца, которого загадочный герой вдруг начинает заставлять бороться с несправедливостью. Главный сюжетный поворот Кинопоиск заботливо слил прямо в аннотации, написав там: «Бойцовский клуб по-корейски», — но впечатления это не испортило ни капли. Третий персонаж в исполнении одного актёра снова оказался не похож на двух предыдущих. В поздних работах у Ли Дон Ука в принципе такая особенность — ему не нравится повторять одни и те же амплуа, всё время старается примерять новые образы. Начался «Плохой и сумасшедший» очень бодро и залипательно, отлично выдерживал темп всю первую арку, потом немного сдал позиции, на мой чрезвычайно придирчивый к концовкам вкус, но всё равно оставил после себя ощущение: «вкусно, но мало, несите ещё».
И тут мы плавно подбираемся к последнему, четвёртому углу нашего «корейского квадрата», заявленного в заголовке. Сериал «Демон». Он же «Гоблин», он же «Токкэби». Наверное, я никогда не смогу написать на эту историю внятную рецензию, потому что вместо слов там будут сплошные эмоции. Скажу лишь, что вот насколько он восхитил меня задумкой, актёрской игрой и постановкой отдельных сцен, милых, смешных или драматических, настолько же у меня воспылал афедрон от сценария. Вплоть до сожженного в пепел стула.
«Демон» рассказывает историю бессмертного древнекорейского генерала, которого боги обрекли вечно скитаться в мире людей, пока не найдётся «невеста», способная снять заклятие, и жнеца смерти, который сопровождает души из этого мира в иной, не помня, что сам когда-то был человеком. Ещё в самом начале сериала нам дают понять, что служба жнеца — это наказание за какие-то грехи прошлой жизни, пока непонятно, какие. Как ни крути, просмотр подряд и присутствие в кадре одного и того же человека волей-неволей наводят на мысль связать всё в единый сеттинг, пусть связь и будет весьма сомнительной.
Что если, подумалось мне, герой «Плохого и сумасшедшего» не излечился от своих проблем с головой, наоборот, поддался безумию, покинул город и в другом месте начал новую жизнь, как маньяк из «Незнакомцев», а после смерти за все свои антиобщественные опыты был превращён в жнеца?
«Топчик кроссовер», — подумалось мне, — «писать его я, конечно, не буду».
У Судьбы, как водится, были другие планы.
Сначала теория про жнецов не подтвердилась. Грех для превращения, как выяснилось, прост и банален: самоубийство. А у самого героя оказалась прописанная история, которая тем более не стыковалась с первоначальным предположением.
«Жаль», — вздохнул внутренний кроссоверщик, всё ещё не собираясь ничего делать по результатам просмотренного.
Но тут в ход пошла тяжёлая артиллерия в виде любовной линии жнеца и смертной, бывшей в прошлой жизни его женой. Суть оной сводилась к тому, что девушка отказалась развивать с ним отношения на основании того, что он, видите ли, смерть, и уехала в другой город. Ладно бы она хотела выйти замуж за обычного парня. Ладно бы она решила, что ей вообще не нужны мужики, особенно с потусторонними загонами, и строила карьеру. Так нет же! Она тихо спивалась, ловила в толпе взгляд, чтобы увидеть его хоть на мгновение, и всячески приближала свой конец, чтобы наконец воссоединиться с тем, кого всё ещё любит...
И в качестве последнего добивающего выстрела милосердия — несостыковки в лоре, правила этого и того мира, меняющиеся на ходу в угоду сюжетной необходимости, и полное отсутствие логики в поведении богов помимо, может быть: «нам скучно, над кем бы из смертных поиздеваться?»
Пляска ада
Бездна рядом
Вспышка света
Боже, где ты?
Это Армагеддон!
© «Ария»
Отрывок из песни, который наиболее точно описывает происходящее в моей голове, когда сериал закончился.
Я не хочу ничего писать, но это...
У меня бы получилось написать это лучше...
Я напишу это лучше, чёрт возьми!
Эта короткая мыслительная цепочка и положила начало полугодовому безумию, продуктом которого стал роман Жнец и его тень
Позже читатели охарактеризовали его жанр как «славянская дорама».
Написанный под впечатлением от вышеперечисленного контента, он просто не мог не впитать отголоски азиатского колорита. Милота, тёплые пледы и кофе в парке органично соседствуют с кровью, жестью и жертвенными кострами, первые поцелуи робкие и неловкие, а путь к счастью пролегает через отборное «стеклище». При этом «Жнец» — он про славян. Действительно, на кой про Корею писать, если у нас свои мифы и боги есть?
(На самом деле был ещё вариант с викингами, так как в северной мифологии я разбираюсь лучше, чем в славянской. Но в этом случае пришлось бы описывать и современность в скандинавских странах, о которой я знаю только на уровне клюквы. И всё свелось бы к банальному: «измельчали гордые пираты, кошмарившие весь мир», что, как бы, фу)
За сюжетный скелет была взята та самая неподтвердившаяся теория о «полицейском, который сошел с ума, стал злодеем, а затем проводником душ». И хотя с допустимой для автора самоуверенностью я смею утверждать, что «мясо» на этот «скелет» наросло весьма и весьма далёкое от первоисточника, мысли скрывать виновников вдохновения у меня никогда не было. Более того, по тексту щедро распиханы отсылки, чтобы все точно догадались.
Так главная героиня, Варвара, в одном из эпизодов смотрит фильм про ангела смерти, комментируя его следующим образом:
— Ты только посмотри на них, а? Она случайно узнала, что он ангел смерти, и он такой: нам надо расстаться. И она туда же: да, наверное, надо. Что её не устраивает, я не понимаю! Что мужик в ночные смены работает, или что?
Это был крик души автора на самом деле, ну вы поняли, да? :)
Завершая своё сенсационное признание, могу сказать, что горжусь проделанной работой. Опираясь даже не на четыре, а по итогу на целых тридцать три более ранних произведения искусства и литературы, «Жнец и его тень» при всём при этом получился вполне самобытным.
Но ни в коем случае не верьте мне на слово, обязательно прочитайте сами ^_^