Всю свою сознательную жизнь, а это, примерно, лет сорок, я панически боялся остаться с ней наедине.
Как только становилось понятно, что намечается нечто вроде рандеву, я сразу же находил формальный предлог и смывался.
Друзья, опытные мужчины, отцы семейств снисходительно похлопывали по плечу: "Да там все очень просто! Главное, начать, а дальше оно само пойдёт".
Но особенно задевали слова мамы: "Сынок, ну ты же мужчина! Когда-никогда тебе всё равно придётся это сделать! "
Все мои близкие, знакомые, друзья, даже те, кто не был знаком друг с другом, объединились в нелепом желании заставить меня, наконец то, погрузиться в эту пугающую тёмную бездну.
Одни подробно расписывали мне алгоритм действий. Другие то и дело подсовывали какие-то сомнительного происхождения рецепты. И все до одного хихикали и переглядывались за моей спиной. Родители отпускали глаза и грустно качали головой. Я не осуждаю их: они, правда, очень хотели увидеть результаты моих "трудов" своими глазами.
Однако я упорно избегал встреч с ней. Несмотря на насмешки, а порой и откровенную травлю. Со временем я замкнулся в себе, перестал участвовать в общественной жизни, а потом и в семейных торжествах. А зачем стараться изображать рубаху-парня, если на самом деле ты - посмешище? Кто-то вроде Иванушки-дурачка, позор семьи... И постепенно про меня забыли. Только время от времени ловил на себе тот самый мамин взгляд, от которого хотелось провалится сквозь землю. Однако жили мы отдельно, так что взгляд этот прожигал меня насквозь нечасто - примерно раз в две недели. Короче, от меня отстали, и я постепенно успокоился.
Просто стал жить своей никчёмной жизнью. И вдруг в один ужасный день понял: то, чему я так долго сопротивлялся и вроде бы одолел - оно никуда не делось! Оно продолжало преследовать меня - теперь уже в моих мыслях! Уколы совести, чувство вины, осознание, что упустил в жизни что-то важное не давали покоя. Спустя некоторое время это стало поистине невыносимым. "Ладно, - со злостью сказал я себе. - Я понял, выбора нет. Его, если честно, его никогда не было».
И решился.
Распахнул дверь, твёрдой, но уже слегка подагрической походкой вошёл внутрь святая святых - в то самое место, где она царила...
При виде меня она даже не шевельнулась. Осторожно взяв её за круглые бока, я отнёс свою безмолвную мучительницу в ванную, где с помощью мыла и губки придал ей вполне презентабельный вид. Во время этой процедуры она так же, как и всегда, оставалась безмолвной и неподвижной, укоризненно буравя меня своим единственным глазом. Да, да, у её был всего один глаз, но такой огромный. Прямо не глаз, а пропасть, портал в неизвестность!
Однако, того, что я только, то сделал с ней, было недостаточно. В том алгоритме, о котором мне тысячу раз рассказывали мои друзья, был добрый десяток пунктов, и от каждого, как они уверяли, зависел успех.
Начал я с традиционного подхода: налил в неё воды и поставил на газовую плиту. Потом нарезал мясо небольшими кусками и бросил их в закипающую воду. Затем долго снимал ложкой пену, параллельно поджаривал лук и морковь.
Выполняя эти действия, я почти не испытывал страха - отцы семейства были правы: стоит только начать, а дальше само пойдёт.
Спустя час, я бросил в кипящую воду три картошки, нарезанную капусту, поперчил и посолил. Когда картошка с капустой сварились, я засыпал поджарку, подержал на огне ещё минут пять, потом добавил кусочек сливочного масла и выключил газ. Неужели, всё?
Боже мой!
Выходит, все эти ночные кошмары, бессонница, заниженная самооценка на протяжении многих лет моей жизни, все это было напрасным и вовсе необязательным? Выходит, самому сварить кастрюлю щей - это проще простого?
Каким же я был балбесом, если из-за нелепого, ничем не обоснованного, глупого страха перед кастрюлей на протяжении многих лет лишал себя этой простой радости. Радости своими руками приготовить ароматные и нажористые щи!