В день 87-летия Олега Григорьева Александр Беленький вспоминает карьеру выдающегося боксера, который должен был стать первым нашим двукратным олимпийским чемпионом.
Олегу Григорьеву сегодня исполняется 87 лет. Олимпийский чемпион 1960 года, трехкратный чемпион Европы 1957, 1963 и 1965 года. Серебряный призер чемпионата Европы 1959 года.
Когда говорят о наших боксерах 1960-х годов, всегда упоминают Бориса Лагутина, первого нашего двукратного олимпийского чемпиона. Но сегодня я бы хотел поговорить о том, кто должен был бы стать нашим первым двукратным олимпийским чемпионом. Должен был, но не стал. Как вы уже поняли – об Олеге Григорьеве. Но сначала я расскажу о его первой Олимпиаде в Риме, где он стал единственным нашим олимпийским чемпионом. А потом о второй, где он стал единственным, кто приехал домой без медали…
Итак, 1960 год. Я уже говорил, что у нас была сильная команда, что бы о ней ни говорили потом. Недотренированные, немотивированные… Так всегда говорят те, кому повезло, о тех, кому не повезло. Все в порядке там было и тренировкой, и с мотивацией, но был только один боксер, у которого все сложилось, как надо – Олег Григорьев.
О Григорьеве часто говорили, что он в любой момент боя знал, сколько очков он выигрывает. Это правда. Я общаюсь с боксерами уже больше тридцати лет, но так и не увидел ни одного человека, который бы поставил эти слова под сомнение. А ведь обычно боксеры сомневаются во всем, если это касается, конечно, не собственных достижений. Но о Григорьеве все говорят одно и то же. Еще он блестяще боксировал как на дальней, так и на средней и ближней дистанциях. Все это он умел, но, кроме того, умел что-то еще. Чего другим не хватало.
Григорьев очень сильно бил правый прямой. Он тренировался под руководством Дяди Миши – так все звали Михаила Соломоновича Иткина. Вообще-то это была его тактика. Пока ничего не ясно, держаться, на всякий случай, на дистанции, а потом резко атаковать с сильной руки. Очень часто Григорьев заканчивал свои встречи с соперниками нокаутом. Но далеко не всегда, как ни странно. Обычно, видя, что его соперник слабоват, Олег сбрасывал обороты и побеждал по очкам. Здесь сказывалось не только его умение считать очки, но и то, что он человек добрый. Да-да, добрый, хотя о боксере это звучит как-то не к месту.
На Олимпиаду в Рим Григорьев приехал явным кандидатом на золотую медаль, чего и не скрывали. Он был чемпионом Европы 1957 года в весе до 54 кг, но на чемпионате 1959 года уступил в финале немцу Хорсту Рашеру. Сам Олег считал, что сделал достаточно для победы, и я ему верю. Чьи угодно слова я готов поставить под сомнение, но только не его. В общем, он считался главным фаворитом в Риме.
Но считаться фаворитом и быть им – это «две большие разницы». Наши олимпийцы 1960 года узнали это на собственном опыте. Бразилец Вальдемиро Клаудиано действительно не знал, что делать с Григорьевым, и легко проиграл. А вот британец Френки Тейлор оказался другим случаем. Он дрался до последнего и цеплялся за каждое очко, но в результате уступил бой при раздельном решении судей.
Следующий соперник, бирманец Тейн Мьин, не вышел на бой, и в полуфинале Олега ждал неудобный поляк Брунон Бендиг. Бой с Григорьевым у него не получился, но он, как говорится, сумел подпортить то, что не сумел съесть. Судьи отдали свои голоса Олегу (все за исключением одного), но перед финалом он выглядел отнюдь не явным победителем. Итальянским тиффози (болельщикам) их финалист Примо Дзампарини казался куда более достойным золота, чем Олег Григорьев.
Бой был упорным и красивым. Дзампарини было далеко до гроссмейстерских ходов Олега, но ему все заменял напор и темп. Он был просто сумасшедший. Олег побеждал, но хватит ли этого для судей? В 1960 году впервые в нашей олимпийской истории мы столкнулись с «домашним» судейством. В 1952 году в Хельсинки и в 1956 году в Мельбурне ни финны, ни австралийцы не были сильными командами, а в Риме выступала очень неплохая итальянская сборная.
В третьем раунде Дзампарини пошел вперед, не ведая страхов и сомнений. Олег отошел в сторону – и Дзампарини провалился между канатами. Олег схватил его за ноги и помог втащить его обратно. Зал разорвало. Такого джентльменства никто не ожидал. Итальянские болельщики переполнены патриотизмом, но, поостыв, достаточно справедливы. Когда именно Олег получил победу с минимальным преимуществом, 3-2, это не вызвало у них негодования. У нас есть Олимпийская золотая медаль! К сожалению, в тот день она оказалась единственной.
Олег добился золотой медали и на чемпионате Европы 1963 года и поехал на следующую Олимпиаду в Токио в 1964 году. За вторым золотом, как многие тогда считали.
Первый бой был встречей двух олимпийских чемпионов Рима: Олега Григорьева и ныне потяжелевшего чемпиона в весе до 51 кг венгра Дьюлы Терека. Этот бой закончился победой Григорьева. Да какой! Нокаутом во втором раунде!
Следующий бой был с итальянцем Франко Дзурлой. Его Григорьев победил со счетом 5-0. В четвертьфинале его ждал мексиканец Хуан Фабила.
Здесь нам придется прерваться. Олимпиада в Токио была первой в Японии, и Стране Восходящего Солнца очень хотелось завоевать золотую медаль в боксе. У них был сильный боксер в весе 54 кг Такао Сакураи, то есть, он должен был встретиться с Григорьевым. Победа над советским боксером выглядела крайне сомнительной. Надо было эту проблему как-то решать.
Дальше мы ступаем на почву слухов, сплетен в виде версий или, точнее будет сказать, версий в виде сплетен. Мексиканец Хуан Фабила был боксер средний. Впоследствии он не добился каких-либо успехов. Бой с ним Григорьев провел хорошо, очень хорошо, но без особого блеска. Конечно, он победил, но… победу ему не дали. Со счетом 3-2 она ушла Фабиле. Решение было скандальным, но такие скандалы быстро успокаиваются.
В следующем бою Фабила безоговорочно проиграл южному корейцу Чону Сину Джо, а уже тот уступил японцу Такао Сакураи, победы которого ждали и готовили ее всем японским миром.
Так мы не получили двукратного олимпийского чемпиона. У нас в 1964 году была наша лучшая сборная. Все добились хоть какой-то медали, кроме Григорьева. Обидно. Олег еще раз стал чемпионом Европы в 1965 году, а в 1967 году, победив на чемпионате Советского Союза, ушел с ринга.
Я давно хотел написать об Олеге Григорьеве. Но тут своя история. В конце 1990-х ко мне обратился наш великий комментатор Владимир Гендлин с предложением сделать материал о Григорьеве. Я с радостью согласился, но в редакции «Спорт-Экспресса», где я тогда работал, от идеи отказались. И вот теперь в день его 87-летия я это, наконец, делаю.
ПОЗДРАВЛЯЮ!!! Желаю Вам всего самого хорошего, Олег Георгиевич! Извините, если чего напутал.