Андрей МУСАЛОВ
Из дневниковых записей
В начале 2000-х годов Аргунский отряд (первое название — Итум-Калинский) был самой многочисленной частью Федеральной пограничной службы России (ФПС), хотя при этом отвечал за относительно небольшой участок российско-грузинской границы протяженностью около 80 километров. Но зато каких километров! Это была та самая «дыра в российских рубежах, через которую постоянно поддерживался бесконечно тлевший конфликт в Чечне.
«Дыру» удалось заткнуть в ходе операции «Аргун», когда в конце декабря 1999 года в тылу противника был высажен совместный вертолетный десант, включавший спецназ погранслужбы (ДШМГ и резервные заставы), и воинов 56-го парашютно-десантного полка ВДВ. Они сумели перекрыть построенную невольниками и пленными автодорогу из Чечни в Грузию. В дальнейшем на плато, обозначенном на картах как «развалины Тусхороя» был выставлен Аргунский погранотряд.
Мне удалось побывать на этом плато, которое пограничники между собой называли «крышей», осенью 2003-го. В тот год чеченский конфликт вступил в вялотекущую, но все еще опасную стадию. Ожидалось, что теперь-то он скоро завершится, но боевые действия разной степени интенсивности затянулись надолго. Как понимаете, рассказать о том времени и сегодня можно далеко не всё.
Погода в горах Чечни меняется быстро. Еще полчаса назад светило солнце, но вот уже налетел туман и весь Тусхорой оказался окутан густой белой пеленой, вперемешку с дымными космами, поднимавшимися из труб многочисленных буржуек. Выезды и вылеты на время прекратились. Похоже, предстояло вынужденное безделье, что в репортерской командировке — самое неблагодарное занятие.
К счастью, на помощь пришел полковник Андрей М., знакомый по прошлой командировке на Кавказ:
— Могу познакомить с интереснейшим офицером. Зовут его Сергей Николаевич А. Настоящий трудяга. О таких обязательно нужно писать.
Сергея А. мы нашли в кунге, переоборудованном под рабочий кабинет. Несмотря на небольшой объем, это место действительно походило на кабинет где-нибудь в штабе. Чисто, без малейшего намека на военно-полевую грязь. Во всем прослеживалась настоящая штабная культура: отточенные карандаши, по всем правилам свернутые карты, шикарный ноутбук последней модели.
Сам А. также представлялся образцом для подражания: отутюженный подшитый камуфляж, гладко выбритое лицо, проницательный и в то же время немного ироничный взгляд.
Я кивнул на ноутбук:
— Здесь всем такие выдают.
— Нет, все за свой счет. Но вещь в работе незаменимая.
Сергей — офицер новой формации, из тех, что разбираются в цифровых технологиях и активно ими пользуются. А еще увлекается фотографией. Снимает на цифровую же камеру.
— Здесь такие великолепные пейзажи, — рассказывал новый знакомый, демонстрируя свои снимки на экране компьютера.
Действительно на экране возникали фантастические образы горной Чечни, причем такие, куда не ступала нога журналиста или фотохудожника. Любой снимок можно было смело отправлять в какой-нибудь «Вокруг света» или «GEO».
Было очевидно, что автор снимка буквально излазил окрестные горы вовсе не из-за поиска красивых кадров. Помимо пейзажей попадались снимки более прозаического характера, напоминавшие о нашем местонахождении:
— Это схрон боевиков. Мы нашли его в конце лета, в ходе проведения операции. Долго их искали почти неделю. Нам на руку сыграло то, что действовали тогда не по шаблону… Вообще на войне успех чаще всего приходит тогда, когда действуешь не по шаблону… Ну и вот, в конце лета мы загнали банду в горы. Обложили их в районе селения Зумсой. Но там множество пещер, многие из которых сразу не найти – входы заросли кустарником и деревьями. Но нам повезло — один из разведчиков случайно заметил один такой вход. Стали искать дальше и оказалось, что вся гора была испещрена пещерами, словно голландский сыр. Для сокращения потерь в каждую предварительно стреляли из РПО «Рысь», затем ждали, пока проветрится. Кого-то ранили… Вот на этом снимке — как раз такая пещера. А это – одежда раненого боевика… Самих боевиков в ходе прочесывания не обнаружили, только слышали их в эфире. Приняли решение — накрыть район огнем артиллерии. Огонь оказался эффективным. Пятеро бандитов было уничтожено, десять — ранено. В результате банда сдалась.
Это не первая война в послужном списке моего собеседника. До этого были маленькие локальные конфликты в Азербайджане, Северной Осетии. Когда в 1989 году Сергей окончил Голицынское пограничное училище, то уже было ясно, что дальнейшая служба не будет рутинной. Случилась резня в Сумгаите, потом «поганки» национализма проросли в Тбилиси и Прибалтике, потекла кровь турок-месхетинцев в советской Средней Азии.
Но Сергей был готов именно к такой — трудной, но интересной службе. Потому при распределении выбрал самый жаркий (на тот момент) регион Советского Союза — Закавказье.
Первая должность – замполит заставы. Практически все выпускники Голицынского начинали с этого. Но в самом конце восьмидесятых — начале девяностых, то была непростая должность. В условиях «плюрализма и гласности» агитаторы всех мастей стремились промыть населению приграничных регионов мозги, разрушить моральные установки и ценности. Причем, это происходило во всех закавказских республиках.
В результате азербайджанские, армянские и грузинские «товарищи» с упоением стреляли по пограничным нарядам и вертолетам, блокировали заставы, сносили «систему», брали пограничников в заложники, расстреливали, минировали трупы.
В таких условиях замполиту было непросто объяснить простому солдату-пограничнику, почему он должен охранять тех, кто называет его оккупантом и стреляет из-за угла в спину.
Морально-психологическая атмосфера, царившая в пограничных отрядах в последние годы существования СССР, была тягостной. Некоторые офицеры и прапорщики тогда не выдерживали и уходили на «гражданку» или старались не проявлять лишнее рвение.
— Тогда у очень многих сослуживцев появился синдром «битых» офицеров. — вспоминает Сергей. — Они все время боялись проявить инициативу, сделать что-то в интересах службы, жили по принципу «как бы кого не обидеть». Но были и те, кого трудности только укрепили. Такие — фанаты службы, которые потом вынесли на себе все эти конфликты на новых рубежах, включая чеченский.
После распада СССР российским пограничникам предстояло покинуть Закавказье и идти на новые рубежи, прошедшие по главному Кавказскому хребту. Сергей А. к тому времени уже дорос до начальника заставы.
На новом месте воинов в зеленых фуражках никто не ждал. В Северной Осетии, куда со своим подразделением был выведен А., местные жители поначалу кривились — какая-такая граница?! Они всегда спокойно ходили и ездили в Грузию, провозили что хотели и когда хотели. Государственная граница для них была далеким понятием, знакомым только по фильмам и книгам.
Теперь все изменилось. На дорогах и перевалах появились пограничные КПП, что явно понравилось не всем. Недовольство, сначала смутное, а затем и явное проявилось среди большинства населения, жившего на землях, ставших приграничными. Это происходило не только в Северной Осетии, но и большинстве кавказских республик. Например, в Ингушетии и вовсе начались открытые нападения на военнослужащих вновь созданного Назрановского пограничного отряда. Почти каждый месяц отряд нес потери. Уйдет солдат в самоволку, а через час находят его труп. Или не находят вовсе. Или находят в рабстве, в высокогорном ауле.
В таких условиях происходило становление нового пограничного округа — Кавказского Особого. Сергею это становление принесло повышение. В 1993 году его вызвал к себе сам генерал-майор Павел Тарасенко, исполнявший тогда обязанности начальника штаба КОПО.
Пал Палыч (так уважительно называли Тарасенко его подчиненные), был, как всегда, немногословен. Он указал молодому офицеру точку на карте
— Вот здесь через месяц должна быть комендатура. А ты будешь ее комендантом. ВРИО!
Сергей подтвердил уяснение задачи и приступил к ее выполнению. Комендатура — значит комендатура. Под нее в одном из поселков было отведено полуразрушенное здание, в котором были только голые стены. Средств у ФПС на строительство, разумеется, не было. Все пришлось делать старым, проверенным хозспособом. То есть — что нашел, то в дело и пустил.
Как бы то ни было, но через месяц комендатура с названием «Балта» вступила в строй. Еще год Сергей А. числился временно исполняющего обязанности коменданта и лишь затем был назначен на должность коменданта.
На «Балте» моему собеседнику довелось прослужить два года. За это время комендатура стала одной из лучших в отряде, что позволило Сергею поступить в Академию ФПС.
По возвращении из Москвы в Ставрополь, в Северо-Кавказское региональное управление, Сергея А. ожидало новое назначение — в Дагестан. По прибытии в Махачкалу пришлось врастать в обстановку. Она была непростой — республику сильно лихорадило. Происки исламских экстремистов, стремившихся захватить власть в республике, держали в напряжении все силовые структуры. Взрывы на улицах, обстрелы отделов милиции, захват заложников — были обычным делом. Апогеем стало вторжение в Дагестан чечено-арабских банд и бои в Кадарской зоне.
Прибывшему из академии офицеру «нарезали» солидный участок работы — чтобы он мог в полной мере опробовать полученные знания. Его направили в Цумадинский район горного Дагестана, в оперативную группу «Агвали».
В смысле природы Цумадинский район один из самых неприветливых на Кавказе. Высокогорье, разреженный воздух, глубокие горные ущелья, камнепады, оползни, выжженная желтая земля, покрытая редкими лишайниками, практически марсианский пейзаж. В этих условиях нелегко давались любые аспекты службы. Как организовать системы обороны, патрулирования и наблюдения, как прикрыть заставы и выносные посты с воздуха, как организовать связь? Все эти задачи приходилось решать с большими трудностями.
Но особенно сложно тогда было организовать снабжение личного состава. Каждого нужно обуть, одеть, накормить, обогреть. Вертолетами все перебросить невозможно, тем более рельеф для полетов крайне сложен. Остается автотранспорт. А дороги в горном Дагестане — кошмар для любого водителя. Очень узкая однопутка взбирается по горному серпантину. С одной стороны нависает окрестная скала, с другой пропасть глубиной в километр. Пара человек могут здесь организовать засаду и пожечь приличную колонну. Поэтому при проводке колонн приходилось учитывать малейшие нюансы в их движении, организовывать надежное прикрытие.
В 2001 году Сергей был вынужден перевестись во Владикавказ на нижестоящую должность — по семейным обстоятельствам. Участок Владикавказского отряда, ставшего за годы службы фактически родным, он знал на отлично. Поэтому планировать работу и предугадывать возможное развитие ситуации на границе ему было несложно.
Но всего предугадать невозможно. 20 сентября 2002 года — черный день в истории Северной Осетии. В тот день на Кармадонское ущелье сошел гигантский ледник. Три миллиона тон льда, камней и снега пронеслись по ущелью со скоростью около сто километров в час, хороня под собой все живое. Погибло немалое число людей. Сколько? Точную цифру никто никогда не установит. Известно только, что среди погибших было два пограничника: младший сержант Евгений Пронин и рядовой Евгений Шекалев. Они несли службу как раз в злосчастном ущелье.
— В 17.00 парни заступили на службу, — вспоминал Сергей. — В 19.00 они в последний раз вышли на связь. Когда наряд в положенное время не вышел в эфир, связист заставы принялся постоянно вызывать его без остановки. Но в ответ лишь треск разрядов в эфире. Пограничники к этому моменту уже были погребены под сотнями метров льда. Несколько недель после схода ледника велись их поиски. Но безрезультатно. Гибель Шекалева и Пронина тогда многим показалась особо горькой. Одно дело, когда на войне, и совсем другое, когда так — неожиданно, в яркий солнечный день…
Но жизнь продолжалась. Весной 2003 года Сергею было предложено отправиться в Чечню, в Тусхорой.
С самого начала было очевидно, что служба на новом месте будет непростой. Хотя отряд надежно закрепился на своем участке и в него со всей Пограничной службы направлялось все лучшее, работы предстоял непочатый край. Почти десять лет участок Аргунского отряда был дырой в государственной границе России. Через здешние перевалы в Чечню, и дальше, в Россию, потоком шли боевики, оружие, боеприпасы, наркотики, деньги на продолжение войны.
Пограничники сумели перебить основные артерии, снабжавшие чеченских боевиков всем необходимым. Но те не успокоились и постоянно искали способы проникновения в Грузию и обратно.
— Попытки пробиться через границу происходят не только в Чечне, но и в соседних Дагестане и Ингушетии, — рассказывал офицер. — Но в самой Чечне это происходит наиболее активно. Иногда это происходит открыто, как во время боев 2002 года в Кериго и у Кеселоя, иногда скрытно, как в Дагестане, в конце 2003 года. Не допустить создания новых маршрутов проникновения через границу – важнейшая задача для нас задача сейчас.
По прибытии в Чечню Сергей А. практически сразу приступил к изучению обстановки в отряде, причем делал это не по карте, а на своих двоих. Пешком он обошел практически весь участок отряда, побывал на всех заставах и постах, определил наиболее слабые и сильные стороны того или иного подразделения.
Помимо чисто боевой работы офицеру приходилось много внимания уделять хозяйственному сектору. Ведь без должного снабжения не будет и успешной служебно-боевой деятельности. Снабжать заставы нелегко. Особенно труднодоступна комендатура «Шарой». Дорог туда нет, транспорт не проходит, все приходится доставлять на солдатских плечах. На некоторых заставах личный состав скинулся, закупил ослов. На других за свои деньги пограничники закупили лошадей, коров, овец, распахали под поля землю. На таких заставах есть свой сыр, молоко, картошка, зелень. Конечно, не дело, когда солдату, вернувшемуся с изнуряющего боевого патрулирования, приходится заниматься хозяйством, но — хочешь жить, умей вертеться.
Хорошее знание обстановки пригодилось Сергею А. в конце августа – начале сентября 2003 года, когда чеченские бандиты в очередной раз попытались проверить отряд на прочность. Из Грузии через ущелье Зунсерк двинулась очередная банда.
Моему собеседнику тогда пришлось провести немало бессонных ночей, планируя операцию по перехвату и уничтожению банды. Важным было предугадать, как поведет себя противник. На войне побеждает не только тот, кто сильнее, но и тот, кто передумает врага. На этот раз пограничники оказались умнее, банда была загнана в пещеры и уничтожена огнем артиллерии.
— Удачно проведенная операция – главный итог службы военного человека. — размышлял Сергей. — Ради краткого мига победы все и делается: планирование, снабжение, разведка. Краткий миг победы без оглядки на затраченные усилия — таково жизненного кредо любого настоящего офицера.
Когда мы закончили беседу туман, рассеялся. Боевой день продолжался. Вновь загрохотали вертолеты. На плацу строилась очередная разведывательно-боевая группа, которой предстояло отправиться на очередное боевое задание. Сергея А. вызывали в штаб. Он, собрав необходимые документы и карты, поспешил выйти из кунга. Расставаясь, я пожелал своему собеседнику того, чего желают друг другу офицеры всего мира — военной удачи.
Фото автора
Тусхорой-Москва. 2003 год