Дай Бог, чтобы русские иконы XXI века
отличались от икон XX века
и с надеждой смотрели бы прямо в сердце человека.
Патриарх Алексий II
Большое видится на расстоянии. Святейший Алексий II был избран Патриархом Московским и всея Руси в 1990 году. Через годы становится более явным и видимым, какими усилиями духа и воли он вел православный корабль через бурю выпавшей на его долю эпохи. Сегодня, как блестяще сдавший самый трудный экзамен, он водворяется у Господа, там, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание. В вечной радости. Но сказанное им с любовью, болью и молитвенной заботой о многомиллионной пастве обретает всё большую глубину в повседневности.
«В 1969 году во Франции скончался человек, который, на мой взгляд, создал стиль иконописи, свойственный XX веку. На иконах инока Григория (Круга) глаза Спасителя и Богородицы как бы не решаются взглянуть на нас. Конечно, они обращены к нам. Но они не проникают в наши души, ничего не повелевают и не приказывают, никого не судят.
Так, может быть, смотрел на Своих гонителей Христос: Но вы не хотите прийти ко Мне, чтобы иметь жизнь (Ин. 5: 40). Так Он, наверно, в последний раз взглянул на Свой город: Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! (Мф. 23: 37). Такие глаза на иконах Григория (Круга), иконах, которые вобрали в себя страшный опыт русского XX века.
И этот опыт также сковывал нам уста. Даже в годы уже пришедшей "гласности" покойный патриарх Пимен не нарушил своего молчания. Дело было не только в его болезни. С одной стороны, он привык молиться за Россию, не надеясь на добрый исход политических игр. С другой — не было уверенности, что начни Церковь разговор с обществом о самом главном — не о культуре, миротворчестве и благотворительности, а о Христе распятом и воскресшем, — и она будет услышана и понята.
Сколько раз за последние годы случалось, что к проповедникам Евангелия после их слова подходили представители какого-либо политического движения и говорили: "Спасибо, что Вы нас поддержали!" А ведь проповедник менее всего хотел "поддержать" чью-то платформу или программу, а всего лишь хотел возвысить людей над любыми сиюминутными страстями и напомнить им об их вечном призвании.
Да и сегодня в общественном сознании еще не вполне прояснилось понимание того, что такое на деле есть Церковь. Удивительно, но утилитарное отношение к Церкви оказалось едва ли не самой живучей константой общественного сознания, и, пережив все коллизии, оно сегодня возрождается таким же, каким было в годы, предшествовавшие слому русской истории. "Вообще, можно сказать, — пишет Ю. Самарин*, — что мы относимся к Церкви по обязанности, по чувству долга, как к тем почтенным, престарелым родственникам, к которым мы забегаем раза два или три в год, или как к добрым приятелям, с которыми мы не имеем ничего общего, но у которых, в случае крайности, иногда занимаем деньги… Но вера по существу своему несговорчива, и в сделки с нею входить нельзя. Нельзя признавать ее условно, в той мере, в какой она нужна для наших целей, хотя бы и законных. Вера воспитывает терпение, самопожертвование и обуздывает личные страсти — это так, но нельзя прибегать к ней только тогда, когда страсти разыгрываются, и только для того, чтобы когда-нибудь урезонить или пристращать расправою на том свете. Вера — не палка, и в руках того, кто держит ее как палку, чтобы защищать себя и пугать других, она разбивается в щепы. Вера служит только тому, кто искренне верит".
Не правда ли, эти слова и сегодня правдивы — с той лишь поправкой, что Самарин говорил их в лицо государству, считавшему себя православным, а сегодня их можно обратить и к различным, в том числе оппозиционным, партиям, и к интеллигенции, желающей возрождать страну с помощью возрождения духовности.
Однако важнейшей чертой религиозной культуры, духовной воспитанности является понимание того, что духовность сама по себе есть высшая цель человеческого бытия, и потому социальное обустройство общества может само лишь служить возрастанию духовности, но не может использовать ее как средство для собственных целей.
Мы служим Богу. Служа Богу, всё в себе поверяя Его заповедями, человек возделывает свою душу, сам становится светлее, ибо в ответ на его всецелое устремление к Свету Бог Своею благодатию Сам преображает его. "Стяжи дух мирен, — наставлял преподобный Серафим Саровский, — и тысячи вокруг тебя спасутся". Такой Православие видит общественно значимую глубину религиозного подвига.
ПОДАТЬ ЗАПИСКУ В СВЯТО-ЕЛИСАВЕТИНСКИЙ МОНАСТЫРЬ
Служа Богу, Церковь способствует возрастанию света и добра в людях, а рост или упадок этой внутренней возделанности человеческого сердца, в свою очередь, определяет взлеты и падения человеческого общества. Ведь Церковь — это и есть все мы, и что собою представляем мы, то собою представляет и Церковь. Она свята не святостью своих членов, а святостью Христа, Который живет в нас в той мере, в какой мы открываем свои сердца и жизни для Его жизни в нас. Мы — не избранное сообщество мудрецов и отшельников, что 70 лет скрывались в Китеже, а сейчас вышли к людям, чтобы взять их за руку и вести в землю обетованную. У нас нет "программы" возрождения. Нет у нас и лозунгов "борьбы". Есть Евангелие и глубина и жизненность традиции Православия. Эту глубину мы сами не реализуем полностью. Но наша собственная неспособность является не осуждением Православия, а призывом к вам: попробуйте пройти дальше, чем прошли мы по пути духовного преображения. Печально, если наши болезни, в большинстве такие же, как и недуги всего народа, заслонят Евангельское солнце. Еще в I веке апостол Павел говорил о благодати Божией, которую мы носим, увы, не в золотых, а в глиняных сосудах. А в XX веке исповедник отец Валентин Свенцицкий свидетельствовал, что "всякий грех в Церкви не есть грех Церкви, а есть грех против Церкви"…
Я искренне надеюсь, что сегодня эти мысли имеют больше шансов быть услышанными и понятыми. Но ведь в конечном счете перед Богом единственным нашим оправданием будет именно это: что мы сделали для вечности? Чем мы помогли Христу?.. Я сознаю, что эти мысли кажутся "несвоевременными" и малопонятными. Но ведь привычные призывы к обновлению и доброделанию нашли бы еще меньше отклика в сердцах моих соотечественников: не успев начать их выполнять, мы успели к ним привыкнуть.
Дай Бог, чтобы наше Отечество нашло дорогу к Свету. Путь этот, конечно, лежит через сердце каждого из нас: В терпении вашем стяжите души ваша (Лк. 21: 19). Нам предстоит поистине молекулярная работа по освящению и христианизации мира, что, собственно, и является делом Церкви в веках.
И дай Бог, чтобы русские иконы XXI века отличались от икон XX века и с надеждой смотрели бы прямо в сердце человека».
1990 г.
------
* Юрий Федорович Самарин (1819, Санкт-Петербург — 1876, Берлин) — русский философ, публицист, общественный и государственный деятель.
МНОГО ИНТЕРЕСНЫХ СТАТЕЙ, ВИДЕО И ФОТО
НА САЙТЕ МОНАСТЫРЯ OBITEL-MINSK.RU