Два реальных уголовных дела из истории отечественного правосудия. На скамье подсудимых две совсем юные мамаши, которые рожали, прекрасно зная, что непременно избавятся от своих нежеланных детей. Обе не знакомы друг с другом, но свои жуткие преступления они совершили не только в один день, но и в одном городе, и даже на соседних улицах.
Наш рассказ о том, что толкало женщину, только что разрешившуюся от бремени, тут же избавляться от своего новорожденного ребенка?
И какая ответственность ожидала матерей, совершивших самое страшное из всех возможных преступлений?
Мы в Российской империи, в многонациональной, но преимущественно русско-еврейской Одессе, четвертом по размерам и населению городе страны, после Санкт-Петербурга, Москвы и Варшавы.
МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ
5 мая 1890 года в приморском городе произошли сразу два практически одинаковых случая, вызвавших общественный резонанс. Рано утром в одном из дворов по улице Екатерининской (в советское время Карла Маркса, с 2024 года – Европейской) из ретирадного места жители услышали детский плач.
Ретирада или ретирадное место, слово, происходящее от французского «se retirer», что означает отходить, отступать. Т.е. «место, куда отходят» или «отхожее место». В высших кругах и в газетах Российской империи этим иностранным эвфемизмом именовали уборные.
В каждом городском дворе стоял свой деревянный нужник с выгребной ямой, куда «ходили» жители окрестных домов. Позволить собственный ватерклозет в квартире или доме, могли лишь немногие богачи.
Самое важное, все уборные на городских улицах были бесплатными и открытыми для всех нуждающихся. Любой желающий мог туда войти и местные жители не могли этому препятствовать. Даже если они сами построили туалет и платили за ассенизацию.
Именно в такой самой обычной ретираде одесситы с Екатерининской улицы обнаружили новорожденного мальчика. Он тонул в выгребной яме, отчаянно пищал и тем самым спас себе жизнь. Кто-то, не сильно брезгливый (впрочем, в то время, понятие брезгливости сильно отличалось от современного), вытащил дитя, отмыл и передал в приют.
А буквально через несколько часов аналогичный случай произошел на соседней Старорезничной улице (в советское время улице Куйбышева) и то же в ретирадном месте. Неизвестная с младенцем в руках зашла на участок домовладения некоего господина Зельдиса и воспользовалась его личным нужником. А вышла из деревянной будки уже без ребенка.
На этот раз бдительные домочадцы Зельдисы вытащили из выгребной ямы новорожденную девочку. При этом как писали одесские газеты, ребенка долго откачивали…
В обоих случаях полиции не пришлось особо напрягаться в поисках злодеев. Жуткие преступления совершили две матери над своими детьми. Причем, что называется, не отходя от дома. Обитательниц соседних ночлежек опознали и уже на следующий день арестовали.
МАТЕРИ-ПРЕСТУПНИЦЫ
Судьбы обеих преступниц оказались весьма схожими. Обе арестованные девицы (т.е. незамужние дамы), 16 и 17 лет от роду, бывшие крестьянки, приехавшие из нищих деревень в большой город в поисках лучшей жизни. Приехали не сами, их буквально вытолкали из дома отцы, не имевшие возможности дать дочерям-невестам достойное приданое. Пусть сами зарабатывают…
Обе девушки устроились служанками в господские дома, прилежно трудились, не имели нареканий от хозяев, пока однажды не объявили им о своей беременности. И были тут же выставлены за дверь…
Младшая по возрасту утверждала, что отцом ребенка был хозяин дома, где она трудилась. Мол, не смогла устоять перед чарами и обещаниями жениться от богатого доктора, годившегося ей чуть ли не в деды. К тому же женатого и воспитывающего четверых детей.
У более старшей история оказалась более прозаической. Сошлась с молодым и неженатым мастеровым, поддалась на его сладкоголосые увещевания, а когда после нескольких ночей любви завела разговор о свадьбе, женишок тут же испарился...
Обе неопытные девицы осознали, что беременны слишком поздно, когда тогдашними традиционными методами (ядовитые отвары, физическая нагрузка) прервать "интересное положение" не получалось. Рожали сразу с намерением избавиться от ребенка, потому и не обращались в больницы. Рассчитывали, что никто никогда не узнает о позоре…
Между тем, у них была возможность родить, бесплатно, под наблюдением врачей и даже сохранить анонимность. Сохранить жизнь своему дитя и сдать его в приют. Но общая безграмотность и равнодушное, сугубо крестьянское отношение к выживаемости своих детей, толкнули их на преступление.
Современных читателей не должно удивлять, что два такие страшные и удивительно похожие расправы случились в один день и совсем рядом.
В дореволюционной России подобных историй, к сожалению, случалось предостаточно. Хотя, конечно, чаще всего, нормальные матери, которые понимали, что не смогут прокормить и воспитать ребенка, оставляли их подкидышами у дверей больниц, приютов, церквей, на вокзалах и парках…
Туалеты нередко становились местом преступления. Ну, кто будет «рыться» в выгребной яме и его содержимом? Да и химические процессы быстро уничтожат все улики.
Еще одним «популярным» местом сокрытия своего «стыда и срама» стали колодцы, особенно в сельской местности. В дореволюционных газетах часто публиковались жуткие случаи, когда кто-то закидывал ведро в колодец, а вытаскивал оттуда…
СУД И НАКАЗАНИЕ
Но вернемся к уголовным делам. Во время следствия, полиция допросила потенциальных «отцов», на которых указали «нагулявшие» девицы. Оба «соблазнителя» категорически отрицали не только свое отцовство, но и какие-либо непотребные действия в отношении этих незамужних дам. В итоге на суде мужчин не будет.
Имена и фамилии подсудимых было запрещено упоминать в прессе. Сами заседания шли в закрытом режиме, и общественность узнала только приговор. Это была стандартная практика в российском судопроизводстве, равно как и в делах о надругательстве. Честь женщины, даже такой паршивой, охранялась.
Российское законодательство конца XIX – начала XX вв. учитывало мотивы матерей, избавившихся от своих нежеланных детей. Невозможность прокормить новорожденное чадо или лишний рот, который не даст возможности прокормить других детей, эти обстоятельства суд не принимал.
А вот избавление от внебрачного ребенка служило для женщины, как ни странно, смягчающим обстоятельством. Ибо совершено оно «от стыда или страха». Если за лишение жизни рожденного в браке дитя, обоим родителям полагалась срочная и даже бессрочная каторга, то за «бастардов» только от 4 до 6 лет тюремного заключения для одиноких женщин. И даже меньше…
Суд мог сократить наказание, если «виновная женщина была незамужней и разрешилась от бремени первый раз в своей жизни». Как в одесском случае.
Обе преступницы отделались, по тогдашним меркам, легким испугом. Даже 4 года в любой российской тюрьме того времени – это 4 года настоящего ада.
Девиц приговорили к вечной ссылке в Сибирь. А там уже на месте, губернское управление, отправит их в какое-нибудь отдаленное селение. Может, и замуж выдадут за таких же ссыльных. А дальше живи-выживай, как сможешь, при усердии и трудолюбии с голоду точно не помрешь…
Так что, обе девицы имели все шансы, снова стать матерями…
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: